Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 78)
– Вы крадёте лойтурский констанц!
Шелли, наконец, замер на месте, но буквально на одно мгновение.
– Можно и так сказать, – пожал он плечами и вернулся к своим делам.
– Вы не можете это сделать! Констанц принадлежит Военному министерству.
– Ещё не принадлежит. Мы это уже обсудили.
– Я не позволю вам…
Доктор перебил меня, весьма красноречиво положив руку на кобуру револьвера, висевшего на его поясе.
– Демид Иванович, – вкрадчиво произнёс он, – я отношусь к вам с большим уважением, поэтому мне будет искренне жаль пристрелить вас. Обещаю, впрочем, не стрелять в первый раз на поражение. Я поврежу вам ногу и отниму оружие. Со временем, когда отлетим достаточно далеко от столицы, попрошу Дзива вас вылечить. Но прежде… не вставайте на моём пути. И да, если ранение в ногу вас не остановит, следующая пуля угодит уже вам в голову, – он демонстративно ткнул меня пальцем в лоб, – прямо между бровей. Мне будет очень обидно прострелить эту голову. Мне нравится то, что в ней.
Несколько мгновений мы прожигали друг друга глазами. Наконец, взвесив все доводы за и против, я произнёс:
– Вас понял, доктор Шелли.
Шелли и Дзив разбираются с управлением. За время полёта из Уршпрунга они научились работать с лойтурскими механизмами, но им нужен как минимум ещё один человек, и Клара с её способностью преобразовывать Золотую силу из разных источников вполне подойдёт, если научится это делать.
А мне, судя по всему, вряд ли стоит возвращаться в столицу.
Она раскинулась прямо под нами. Огромный город, изрезанный венами рек и каналов, залитый кляксами озёр и болот на окраинах. Всегда ненавидел его серую гнетущую красоту и обожал одинаково сильно.
Проклятый город. Кажется, пришло время с ним попрощаться. Как и с карьерой, так и с родными.
Но вернуться означает оказаться, скорее всего, на каторге и обречь семью на страдания. Им не поздоровится от такого родственника. А так, может, меня сочтут погибшим?
Впервые в жизни ощущаю себя настолько растерянным и зависящим от чужого решения, но, кажется, у меня и вправду не осталось выбора. Ввязавшись в это дело, я проиграл всю свою прежнюю жизнь.
Констанц сдвинулся с места. Идём на юго-запад.
Сижу на краю палубы, смотрю, как проплывают подо мной бесконечные Белградские болота и честно не знаю, что делать, а возможность вернуться домой и попытаться всё исправить улетает всё дальше и быстрее.
Но всё закончилось. И началось. По крайней мере, моя жизнь в Ратиславии точно подошла к концу. Не представляю, что должно случиться, чтобы с меня сняли обвинения.
Так или иначе, мир уже не будет прежним.
Даже если путэра уничтожена, правительство о ней теперь знает. И понимает, как и для чего можно использовать её могущество. Значит, начнётся охота за другими источниками Золотой силы что с нашей стороны, что с лойтурской. Вопрос только, кто первым до него доберётся?
Ну а я… не представляю, если честно, что буду делать дальше я. Нужно добраться до Фомора. И поговорить с Кларой. У неё никого нет там, кроме меня. Хотя, нет. В Лойтурии живут её родственники, она сможет добраться с острова до Уршпрунга. Это у меня нет никого, кроме меня.
А на кой я вообще ей сдался?
Она идёт…
Как только пришла, кинулась мне на шею.
– Я жива, господин Бобров, представляете?! – завизжала радостно на ухо. – И даже не хочу никого убивать. Дзив нашёл инъекции Золотой силы в аптечке. Он сказал, в Фоморе сможет сделать ещё, основываясь на этих.
Пришлось опять напомнить, что я Давыдов. С кем она меня постоянно путает? Что вообще за Бобров? Кто-то из её знакомых? Очередной воздыхатель, вроде того Николя и упыря?
Остерман подтолкнула меня к самому краю, и я спиной упёрся в перила, сжал её, видимо, слишком сильно, потому что она ойкнула.
– Вы что, господин сыскарь, – чуть отстранившись, произнесла она с лукавой насмешкой, – боитесь высоты?
– Вовсе нет. Просто я достаточно благоразумен, чтобы не желать свалиться с такой высоты.
А Клара совсем бесстрашно и даже безрассудно встала рядом, держась за перила. Ветер развевал её тёмные выбившиеся из причёски волосы. Оказывается, они у неё вьются.
Подол красного платья трепетал, точно парус, а она улыбалась совершенно лихо. Видимо, доза Золотой силы оказалась слишком велика. Утром глаза у неё были красные, да и ночью мы все слышали, как она рыдала в своей каюте.
Но всё же улыбка красит её больше печали.
– Ах, как же красиво. – Она смотрела на город, раскинувшийся под нами. Непривычно радостная, игривая, такая взволнованная и волнующая и в то же время невероятно хрупкая для чудовищной силы, что скрывается в этой девушке.
– Да, красиво, – согласился я, а Клара, встретившись со мной взглядом, очаровательно покраснела.
Констанц вдруг совершил рывок вперёд, сильнее разгоняясь, отчего мы с непривычки покачнулись и схватились друг за друга, чтобы не упасть. Это было неловко, и Клара пусть и не очень поспешно, но отстранилась.
– Когда я научусь пользоваться Золотой силой и перестану быть такой опасной для всех, то… – она снова посмотрела вниз, – хотела бы вернуться и попробовать найти отца… Вдруг он каким-то чудом спасся?
– Вы ничем не сможете ему помочь, к тому же ещё и сами угодите в тюрьму или на каторгу. Но вероятнее всего, на опыты, где кто-нибудь из коллег вашего отца превратит вас в лабораторную крысу.
– Вы правы. И всё же… я чувствую вину за то, что не смогла спасти его.
– А он испытывает вину за то, что превратил вас в чудовище?
– Да, – произнесла она с горечью и повторила, опустив голову, отчего вьющиеся пряди закрыли лицо, – Думаю, да. Он просто не хотел меня терять. Папа сделал меня чудовищем, чтобы спасти, а я совершила столько чудовищных поступков, чтобы найти его. Все наши ошибки совершены ради любви друг к другу.
– Страшная вещь эта ваша любовь.
– Ох, наверное. Так или иначе, теперь мне нужно научиться управлять с этим жить, чтобы больше не причинить никому вреда. Думаю, на Брюфоморе найдутся люди или данийцы, которые меня научат. Доктор Шелли сказал, там много специалистов. Так что… да, я лечу в Фомор, – решительно повторила она.
– Значит, летим, – согласился я.
– Что же, – она выгнула бровь, и голос её сделался ниже, мягче, но ядовитее, – вы остаётесь с нами?
– А вы предлагаете мне сойти на землю?
– Могу помочь, – и она игриво будто бы легко подтолкнула со спины, отчего я рефлекторно сильнее вцепился в перила, вызвав только приступ смеха маленькой ведьмы. – Хотя, наверное, мне стоит просто побольше говорить с вами, и тогда вы спрыгнете сами. О чём вы хотите поговорить, господин Давыдов? Или точнее, о чём вы не хотите говорить? О любовных романах? О поэмах? О балах и платьях?
Вот же язвительная зара…