Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 62)

– Постарайся ещё немного поспать, Клара, – произнёс Тео, направляясь обратно в свою комнату. – И не бойся крыс. Те, что забегали в мою клетку, никогда не пытались напасть. Они… кажется, они принимали меня за одного из своих, только больше и сильнее. Наверное, звериный инстинкт заставлял их подчиниться.

– Но мы-то не звери, – едва слышно возразила я, но Тео разобрал мои слова.

– Мы все звери, Клара, просто кто-то хищник, а кто-то добыча.

Мне до сих пор не по себе от нашего разговора. Нужно постараться заснуть. Уже светает, а я лежу, пишу и постоянно прислушиваюсь к звукам, но пока только скрипит моё перо о бумагу.

Пишу позже, после обеда.

Только что лицом к лицу столкнулась с Давыдовым. Он приходил в наш дом, и я во всём созналась. Прямо так и сделала: честно, без всяких увиливаний. Ох, как меня трясёт от собственного приступа отчаянной смелости. Это случилось так:

Рано утром Тео ушёл. Подготовка особняка к маскараду требует невероятных усилий и труда, особенно в такое короткое время. А он почему-то не хочет ждать и торопится поскорее всё организовать, чтобы маскарад прошёл непременно в эти выходные.

Всех слуг, прежде работавших в особняке, Кельх перед отъездом распустил, точно наверняка знал, что не вернётся. Но Тео, несмотря на то, что он здесь не хозяин и вряд ли обладает теми же связями, чтобы в сжатые сроки найти подходящую прислугу, твёрдо уверен, что всё получится.

А я, оставшись совсем одна, не могла найти себе места.

Переживания, воспоминания о чудовищных последних днях заставляли меня точно дикого зверя метаться по особняку, а он в своей роскошной пугающей мрачности взирал на меня глазами десятков странных статуй и фресок, изображавших чудовищ, столь похожих на людей, но изуродованных крыльями или шерстью. И в каждом этом монстре, порождённом фантазией скульпторов, мне виделось собственное лицо.

Как и эти странные мифологические существа, я лишь напоминала человека, но им не являлась.

Но в отличие от них, застывших на веки в камне или дереве, я жива. И опасна для обычных людей.

Может, поэтому отец и бросил меня, потому что испугался собственного создание? Ах, как я жгуче, всепоглощающе ненавидела его в этот момент!

На кухне внизу трудилась кухарка, которую привели вчера в дом, и даже со второго этажа я ощущала золотой огонёк её жизни. Ох, как я испугалась, что нападу на девушку. И, подгоняемая страхом, поспешила в спальню Тео, где он оставил ларец с путэрой. Я собиралась подпитаться немного Золотой силой, чтобы заглушить голод и усмирить зверя внутри, но вместо этого нашла в вещах Тео письмо. Я не должна была этого делать, не должна была рыться. Но это случилось. Письмо, которого мне так не хватало, которое всё решило и всё изменило.

Дорогая моя Клара,

мне придётся тебя оставить пока что одну. Прости. Иначе не получится.

За мной и графом будет погоня. Не знаю, что случится дальше и насколько опасно оставаться рядом. Дальнейшая моя судьба неясна. Но тебя сыскари не должны тронуть. Ты всего лишь невинное дитя, невинная жертва чужих козней.

Пожалуйста, отправляйся как сможешь к нашим соседям Стрельцовам. Я заранее попросил твоего друга Николя позаботиться о тебе в случае моего исчезновения. Стрельцовы не оставят тебя в беде и всегда помогут.

На моём счету в банке (все подробности у Николя) достаточно денег, чтобы ты при желании или купила себе дом где-нибудь в округе, или вернулась в Уршпрунг к нашим родственникам.

Дорогая моя любимая дочка, я слишком редко говорил слова любви, но ты единственный и самый близкий мой человек.

К сожалению, я не смог стать для тебя достойным отцом. Но видит Создатель, я пытался.

Теперь, когда меня не станет рядом, боюсь, тебе придётся столкнуться с природой своей болезни. Как ты знаешь, Клара, ты родилась мёртвой. Совсем крошечная, красная и бездыханная, ты появилась на свет в ту же ночь, когда моя дорогая Хелен умерла. Мы долго ждали тебя, мечтали, представляя счастливое будущее нашей семьи, и вдруг в один миг всё разрушилось.

Спасти Хелен я оказался неспособен. Я, гений лойтурской медицины, как писали обо мне в газетах, не смог спасти жизнь собственной жены. Но для тебя… для тебя я нашёл средство.

К сожалению, ты узнала о моих исследованиях куда больше, чем я желал, но зато теперь, наверное, легче поймёшь, что я использовал Золотую силу для твоего спасения. Да, это изменило твою натуру, но я научился держать всё под контролем. Теперь, когда ты останешься одна, это может стать опасно.

Я знаю, что Стрельцовы имеют связь с Лесной Княжной. Она – могущественная ведьма и имеет доступ к источнику Золотой силы. Как бы мне ни было неприятно, но иного выхода не вижу. Клара, ты должна найти Лесную Княжну и попросить её научить управлять твоим даром. Овладев Золотой силой и научившись ей владеть, ты сможешь прожить долгую спокойную жизнь. Если бы я остался рядом, тебе бы и вовсе не пришлось столкнуться с этим. Но теперь, моя девочка, ты, к сожалению, должна справиться самостоятельно.

Нет, я не могу взять тебя с собой, прости и не держи зла. Это слишком опасно, а я не хочу рисковать жизнью единственной дочери. Сыскарям нужны только мы с графом.

Долгое время мы выполняли работу, которая была полезна государству, но так уж вышло, что когда неприятные детали её всплыли на поверхность и все узнали об экспериментах над людьми, мы прогневали государя и других влиятельных людей, которые не желают, чтобы об исследовании Золотой силы стало известно широкой публике.

Нам с графом ничего не остаётся кроме как попытаться вернуть их расположение, чтобы снова зажить как прежде. Для этого я должен выполнить… определённую услугу.

Надеюсь, у меня всё получится. Уверен, мы обязательно ещё встретимся.

Поверить не могу! У меня руки трясутся, пока пишу. Получается, папа не бросил меня. Он бежал не потому, что ему всё равно, а потому что не видел другого выхода.

Но почему Тео скрыл это?

Если только… если только он не желает, чтобы я так же сильно ненавидела его.

Я перечитала письмо раз десять, а всё никак не могла успокоиться и решить, как действовать дальше.

И вот, когда я сидела в кресле в гостиной (прошлым вечером слуга Тео по имени Ганс, который забрал нас из Приюта Гутрун, привёз дрова, помог растопить камин, закупил продуктов и привёл кухарку по имени Настя, которая со вчерашнего вечера исправно готовит нам горячую еду), в дверь постучали.

Глухой стук разнёсся по пустому холлу и докатился до гостиной, где я сидела с письмом отца. И так как кухня находится значительно дальше, а других людей в особняке не осталось, мне пришлось открыть.

Я ожидала, что это Тео вернулся забрать что-то из дома, поэтому бесстрашно распахнула дверь и столкнулась нос к носу с господином Бобром.

– Вы, – одновременно вырвалось у нас, и мы застыли, глядя друг другу в глаза.

И впервые я вдруг осознала, насколько он здоровый и сильный в сравнении со мной.

– Я должен вас арестовать, – вдруг очень сухо и спокойно заявил Давыдов.

– Я вам должна признаться, – вырвалось у меня.

Но мы оба не сдвинулись с места и продолжили стоять в нерешительности.

Из глубины дома послышались торопливые шаги, и из коридора выглянула Настя.

– Господица Клара, – позвала она, – я слышала стук. Ой…

По её “ой” сразу ясно, что она привыкла работать только на кухне и мало общается с господами.

– У нас гость, Настя, – пояснила я. – Сделаешь нам чай?

– Конечно, – она неловко присела в реверансе и поспешила обратно.

– Чай, – повторил задумчиво Давыдов.

– Чай, – эхом отозвалась я. – Настя на завтрак приготовила пирог с черникой. Будете?

– Черника? Зимой?

– Замороженная. В особняке хороший ледник.

Давыдов замялся на пороге, невольно, когда речь зашла об особняке, оглядывая массивную дубовую дверь с драконами и колонны парадной лестницы, увитые резными змеями. Судя по всему, он мало того что не собирался меня встретить, но и вправду подумывал арестовать, но, видимо, пирог послужил решающим аргументом, чтобы повременить с этим.

– От чая с пирогом отказаться не могу, – признался он с тяжёлым вздохом.

И вот спустя недолгое время мы сидели в полупустой Ореховой гостиной, в камине уютно потрескивали поленья, а Настя расставляла на маленьком столике тарелки и чашки. Сервиз в особняке из тонкого фарфора, сделанного в Императорской мастерской. У графа Ферзена в Курганово, безусловно, тоже есть их сервизы, даже не один. Пить чай из посуды, расписанной цветами рукой мастера – настоящее удовольствие. Даже спину невольно хочется держать прямее, а двигаться изящнее. Судя по всему, атмосфера повлияла даже на Давыдова, потому что он вёл себя крайне галантно.

Я налила нам чай, как настоящая хозяйка, разложила пирог по блюдцам, и, когда Настя ушла, мы некоторое время сидели в гробовой тишине, слышно стало только звон чашечек о блюдца.

Давыдов то и дело бросал на меня внимательный недоверчивый взгляд, а я старалась держаться прямо и спокойно.

– Вы хотели мне в чём-то признаться, – произнёс он, умяв первый кусок пирога.

– А вы хотели меня арестовать, – напомнила я.

– За нападение на городового на железнодорожной станции, – пояснил он, и я не сдержал нервного вздоха. Значит, об этом доложили. – Отрицать не будете?

– Не буду.

– И на постоялом дворе «За ореховым кустом» тоже вы? – продолжил Давыдов.