Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 39)

– Это заклятия, – улыбнулась Вита. – Они не пропустят чужака и даже не позволят ему заметить издалека лагерь. Ты пришла со мной, поэтому тебя обереги признали за свою. Пошли.

И вдвоём, держась за руки, точно давние подружки (а у меня никогда не было подружки, только Николя, поэтому такой опыт ощущается совсем новым) мы направились к костру.

Там в круг, точно стены крепости, выстроились фарадальские кибитки, а в центре вокруг огня сидели люди. Пятеро мужчин. Женщин я сначала не заметила, отчего встревожилась, тут же представив грозящую беду, но, видимо, мужчины единственные не спали, потому что сторожили лагерь.

– Вита, – послышалось, когда мы приблизились.

Я успела заметить паутину золотых светящихся нитей, натянутых среди фургонов, и сначала посчитала, что это какое-то новое чудесное изобретение вроде тех гирлянд, что, по новостям из газет, появились в Новом Белграде. Какой-то продвинутый вид газового освещения или ещё нечто подобное. Но потом осознала, что это чары. Чары! Не знаю, не понимаю, что произошло со мной, но моё новое зрение просто поражает до глубины души! Такое ощущение, будто все сказки ожили разом, и я захлёбываюсь от этих чудес, что одновременно могут столь жестоко убивать и очаровательно поражать.

– Спокойно, – Вита вскинула руки, когда заметила, как один из мужчин поднял ружьё. – Это Клара. Она со мной.

Я застыла на месте, готовая сорваться на бег. Любую приличную девушку вроде меня с детства учат сторониться фарадалов. Впрочем, никто в здравом уме по своей воле к ним не полезет. Они все жуткие, страшные, черноволосые, темноглазые, бородатые, с уродливыми золотыми зубами или вовсе без зубов. Редко, но я видела их в Мирной, но обходила стороной. Однажды ко мне только пристала фарадалка на ярмарке, предлагала погадать, а потом вдруг как-то сощурилась, выругалась на своём и плюнула мне под ноги. Я тогда настолько оскорбилась и испугалась одновременно, что поспешила просто убежать подальше.

А теперь вот, пришла в их лагерь по собственной воле. И это после того, как меня сначала попыталась убить Вита, а после Барон.

Но так мы и познакомились.

Барон – высокий грозный на вид фарадал схватил ружьё, наводя на меня прицел. Я замерла от ужаса, не в силах даже вскрикнуть.

– Не стреляй, Барон, говорю же, – сердито рявкнула Вита, и мужчины её послушались.

Она схватила меня очень по-хозяйски за руку и потащила к костру, прямо сквозь паутину. Я сжалась, зажмурилась, ожидая, что золотые пылающие нити сожгут меня, но ощутила лишь лёгкое головокружение.

– Видите, даже заклятия её не тронули.

– Потому что ты им не позволила, – мрачно произнёс Барон.

– Садись к огню, Клара. – Вита буквально силком усадила меня на бревно. – Высуши ноги, а то простудишься.

Мужчины, выстроившись вокруг, мрачно смотрели на меня сверху вниз.

– Такое может простудиться? – спросил один из них. – Вита, ты сошла с ума, если притащила это к нам.

– Заткнись, Буша, – фыркнула Вита и сама опустилась рядом со мной, снимая валенки. – Её зовут Клара, а не «это». Ох, – протянула она с наслаждением, – какое счастье. Принесите нам лучше пожрать.

Мужчины неодобрительно переглянулись. Я же, ощущая на себе их взгляды, крутила головой по сторонам, не зная, с какой стороны ожидать опасности.

– И пива, – попросила Вита, когда Барон, наконец, поднял крышку котелка, стоявшего у огня.

– Сначала расскажи, где путэра и почему с тобой эта… Клара, – сказал он.

Вита прищурилась и строптиво фыркнула.

– Оставила на тебя табор на пару лучин, и ты уже командуешь? Ишь ты…

– Вита, дело нешуточное…

Удивительно, как эти жуткие на вид мужики её слушаются. А ведь она не только женщина, но ещё и младше их всех, и меньше. А они всё равно, пусть и неохотно, но подчиняются.

– А я и не шучу, – сказала Вита, нетерпеливо протягивая руки к миске с кашей. – Путэру я не видела. На полпути к монастырю заметила Сестёр на дороге. Они вот её искали, – она указала на меня, – и её товарища.

Стоило упомянуть Тео, как я задохнулась, сдерживая рвущиеся рыдания.

– Что с ней? – нахмурился Барон.

– Он погиб. Второй такой же, как она, – пояснила Вита.

– Тео, – проговорила я. – Его звали Тео.

– Так их ещё и двое, – сильнее прежнего помрачнел Барон.

Фарадалы обсуждали нечто крайне важное, что прямо влияло на мою судьбу, но не могла заставить себя сосредоточиться и слушать. В голове всё мельтешило, путалось, кричало. И меня накрывал то ужас, то страх, то горе. Я и сейчас пишу уже так долго, а не ложусь спать (Вита несколько раз просыпалась и ругала меня за это), потому что просто не получится заснуть, пока не изложу всё это на бумаге. А как, как это всё изложить, когда столько всего произошло?

– Их теперь много в округе, – услышала я голос того, кого назвали Бушей. – С тех пор, как они сбежали от графа.

– Большинство волки загрызли, – возразил другой.

– А кого-то мы спалили, – добавил третий. – Но они… не походили уже на людей.

– Они больше и не были людьми, – произнёс Барон, пристально глядя на меня.

Мы встретились глазами, и я не сдержала своего испуга, отшатнувшись, когда он протянул миску с кашей.

– Поешь, – сказал он, но я так и не осмелилась принять еду из его рук. – Как хочешь, – помедлив, Барон просто поставил миску на бревно рядом со мной, а сам сел напротив. – Итак, Вита, объясни, зачем ты её привела?

– Это случайно вышло, – призналась та, громко жуя.

Пусть я уже не так боюсь фарадалов как прежде и даже признаю за ними некоторую… душевную теплоту, с которой они приняли «это чудовище», как меня называют женщины в таборе, но всё же хорошими манерами они не отличаются.

А между тем лагерь, несмотря на глубокую ночь, просыпался и оживал. Из кибиток один за другим выходили люди. Они собирались вокруг огня, насторожённо наблюдая за мной, точно за диким опасным зверем, которого пустили в человеческое жилище.

Вита делала вид, что вовсе не замечает их любопытства, и продолжала есть. Барон не выдержал и снова напомнил ей:

– Вита, рассказывай!

– Что? Я жду, когда все подойдут, чтобы не повторять одно и то же, – пожала она плечами.

На самом деле, она не начала говорить, пока не доела кашу. Думаю, всё дело в этом. Наконец, вытерев рот тыльной стороной ладони, Вита выпросила всё-таки у Барона пива, сделала пару глотков, и, с наслаждением раскурив кривую деревянную трубку, наконец-то начала:

– Это Клара Остерман, дочь доктора Остермана.

И я снова вздрогнула, когда весь лагерь ахнул, отшатнувшись от меня, как от прокажённой.

– Что? Что это значит? – залепетала я. – Откуда ты знаешь? Почему… почему вы так на меня смотрите?

Чёрные глаза Барона сверкали, как угли в костре, не моргая.

– Твой отец издевался над людьми…

Я не нашла, что на это ответить, не понимая, что они ожидали. Первое, о чём я подумала, это не захотят ли они отыграться на мне, мечтая отомстить отцу.

Но всё оказалось немного иначе.

– Он не чародей, но научился использовать силу путэры, – продолжил Барон.

– Слава богам, он не знал, что она у нас есть, – кивнул Буша.

– Зато об этом узнали Сумеречные Сёстры, – хмыкнула Вита. – Хрен редьки не слаще.

Только тогда, окончательно запутавшись, я наконец заговорила, и голос у меня, вот позор, совсем сломался, запищал, как у цыплёнка.

– О чём вы? Что такое эта ваша путэра?

Вита скривила уголок губ и окинула меня взором с головы до ног, видимо, размышляя, стоило ли мне рассказывать.

– Главная ценность любого табора. Наша святыня. Тебя это не столь касается. Важно лишь то, что Сумеречные Сёстры украли её у нас. Ты им тоже нужна. Они убили твоего друга, – произнесла она немного невнятно, посасывая трубку.

– Зачем я им нужна?

Удивлённо вскинув брови, Вита выдохнула дым и недоверчиво помотала головой.

– Клара, как ты считаешь, кто ты такая?

– Дочка доктора… э-э-э… девушка… – я пыталась перечислить все варианты, пытаясь подобрать тот, что их устроит. – Клара Остерман… если на то пошло, то моё полное имя Клара Мари Остерман. Это в честь… тёти…

Как вдруг фарадальский лагерь взорвался от смеха. Хохотали все. Я бы даже сказала – ржали как лошади. Истерично, на разные голоса, безудержно, хлопая себя по бокам и сгибаясь пополам.

– Ох, ну даёшь, – повизгивала Вита, утирая слёзы смеха, – Клара Мари Остерман.