Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 11)
Д: Что было в дневнике?
О: Но вы же читали его?
Д: Господица Остерман, что было в дневнике? Мне важно услышать это именно от вас.
О: Мишель написал там страшные вещи. Понимаете, у нас в округе давно погибали девушки. Крепостные. Мишель утверждал, будто за этим стояли мой отец с графом. И ещё… вы видели оранжерею? Знаю, что видели. Ваши люди ходили туда, я наблюдала за ними из окна. Под оранжереей раньше находилась лаборатория. Отец говорил, что там лечили душевнобольных, он искал лекарство, но Мишель нашёл его записи. Отец ставил над людьми какие-то немыслимые эксперименты, пытался создать из них…
Д: Что?
О: Чудищ. И у него это получилось. Я видела их. Это страшные существа, но совершенно точно не люди.
Д: Значит, лабораторию вы видели лично?
О: Да, я была там. Папа часто пропускал меня в ближние помещения, но вместе с Мишелем я пробралась и дальше, в закрытые лаборатории. Там проводили опыты над… наверное, над людьми. Папа пытался сделать их сильнее и ловчее… это тяжело объяснить.
Д: То есть вы подтверждаете существование этих чудищ?
О: Подтверждаю.
Д: Опишите их.
О: Ох, они все разные. Кто-то выглядит как зверь, кто-то как человек, но двигается и ведёт себя совсем иначе. В большинстве своём они похожи на человекоподобных животных. Они… я видела странные вещи, господин Давыдов, и, если честно, сама не очень верю в то, что это происходило по-настоящему. И всё, что вы прочитали в дневнике Мишеля, тоже похоже на выдумки и сказки. Но я знаю наверняка, что граф и мой отец… они оба причастны к его исчезновению. И я должна найти Мишеля. Я поклялась.
Д: Вы состояли в романтических отношениях с Михаилом Белорецким?
О: Что?! Как вы смеете?
Д: Что такого?
О: Неприлично задавать подобные вопросы.
Д: Это самый обычный вопрос. Так да или нет?
О: Вы не понимаете… он же… он с ума сошел из-за этой ведьмы. Всё из-за неё. Лесной Княжны.
Д: Лесной Княжны?
О: Да, но… почему вы мне опять шикаете?
Д: Никто вам не шикает, господица Остерман.
О: Господин Давыдов, зачем вы издеваетесь? Считаете, раз я рассказываю о лесных ведьмах, чудищах и экспериментах, значит, совсем из ума выжила? Чтобы вы знали: я и сама прекрасно понимаю неправдоподобность этой истории. Но между тем она действительно имела место быть. Не пытайтесь выставить меня сумасшедшей.
Д: Хватит этого спектакля, господица Остерман. Я не пытаюсь выставить вас сумасшедшей.
О: Но вы… да-да, вы, зачем вы шикаете мне?
Д: Никто вам не шикает, Остерман.
О: Как же не шикает: вот вы, господин, извините, не знаю вашего имени, зачем вы мне шикаете?
Д: Остерман? Остерман, вы о ком?
О: О вашем коллеге!
Д: Присядьте!
О: Зачем вы притворяетесь, что не видите его? Он же… сидит тут, приложив палец к губам. С вашей стороны, господин, очень нехорошо так издеваться над юной девушкой. Зачем вы так улыбаетесь?
Д: Я вообще не улыбаюсь.
О: По-вашему, это смешно?
Д: Мне вообще не до шуток. Сядьте!
О: Но я…
Д: Сядьте!
О: Села уже. Не поднимайте на меня голос.
Д: А вы не притворяйтесь полоумной. Думаете, это поможет вам избежать допроса?
О: Ничего такого я не думаю.
Д: Тогда сидите и отвечайте на мои вопросы.
О: Сижу и отвечаю.
С: Демид Иванович, может, позвать кого вместо вас?
Д: Не надо. Я сам. Итак… Господица Остерман, что вы знаете об убитых крепостных?
О: Что?
Д: Об убитых крепостных. Что вы о них знаете?
О: Ох, это очень печально.
Д: Так что вы знаете?
О: Они мертвы. Да, я видела тело одной из девушек. Мишель нашёл её при мне. Их было… не знаю, сколько всего. Много.
Д: Вы находились рядом с Белорецким, когда он обнаружил тело одной из погибших?
О: Да. В лесу.
Д: В лесу, значит. Когда это произошло?
О: Осенью. В начале зимы… не могу вспомнить точный день, но почти сразу после приезда Мишеля в Курганово. Могу посмотреть в своём дневнике день, если это необходимо.
Д: Вы ведёте дневник?
О: Да. Весьма подробный.
Д: Можете предоставить его мне? Для изучения деталей.
О: Ох… это было бы нежелательно.
Д: Почему? Вам есть что скрывать?
О: Да.
Д: Господица Остерман, дело касается убийства людей. Экспериментов над ними. Вы как дочь подозреваемого…
О: Вы не понимаете. Это… это личное.
Д: Личное? Насколько?
О: Я бы не хотела делиться подробностями с вами. Ни с кем.
Д: Что это за детали? Если они касаются событий в Курганово…
О: Они касаются только меня.
Д: В каком смысле?
С: Демид Иванович, думаю, господица Остерман намекает, что это записи любовного характера.