Ульяна Черкасова – Совиная башня (страница 34)

– Давай забудем. Я устал, ты тоже…

Во что он играл? Дара больше не понимала, когда Милош был настоящий, а когда нет. Он заставил её поверить, что показал своё истинное лицо, но вышло, что и с Дарой Милош забавлялся, как с глупой девчонкой. Вышло, что Дара ничуть не умнее Веси.

– А зачем? – она резко обернулась, глядя прямо в изумрудные глаза. – Зачем я тебе? Влюбился?

Только утром не было для неё человека ближе, только утром цеплялась Дара в исступлении за его руки, молила остаться рядом, а Милош убаюкивал её в своих объятиях. Да куда всё делось? Какая сила унесла то утро?

Или в том дело, что минула Ночь костров и сбросили люди маски?

Милош молчал, взгляд у него стал вновь упрямым, холодным, таким надменным, что Дара вспомнила, что она всего лишь ведьма с мельницы, а он – столичный целитель в хлыщеватом наряде.

Ужасно хотелось сказать что-нибудь мерзкое, колкое, но Дара промолчала. Она заметила, как дёрнулись от злости пухлые капризные губы. Милош тоже не сказал ничего, ушёл.

Руки тряслись. Милош с трудом застегнул все застёжки накидки, потянул пояс так сильно, что отодрал драгоценный камень с бляшки и бросил его в угол не глядя. Ярость клокотала, рвалась наружу. Сломать бы этими непослушными руками шею подлой дряни.

Даже когда они снова встретились в Гняздеце, он не был так зол. Даже когда проклятие жгло и скручивало внутренности, он так сильно не желал сделать ей больно. Как вышло, что эта подлая сука вывела его из себя?

Она прокляла его, едва не убила, отняла несколько месяцев жизни, забрала собственную волю и… она ведь… она нуждалась в нём. Этой ночью и во все предыдущие она прижималась к его груди, обнимала за шею, заглядывала в глаза с таким доверием, с такой нежностью… никто не смотрел так на Милоша прежде.

Он натянул сапоги, царапая ногтями кожу.

Нельзя забывать, какая на самом деле лесная ведьма – всего лишь жестокая, злобная дрянь. Он отплатил Даре её же монетой.

Но почему так невыносимо тянуло назад? Хотелось уткнуться носом в тёмные волосы и шептать ласковые слова, согревать её, успокаивать и самому находить покой и тепло, которого лишился Совин на долгие зимние месяцы.

Но слова были сказаны, ни о чём не стоило сожалеть.

Милош предпочёл бы пойти к госпоже Франческе и напиться до беспамятства, но и того он сделать не мог. Его ждали в курильне.

Запахи густым облаком заволокли клеть. За низким столиком сидел принц Карл, а вместе с ним носатый гость с длинными смоляными волосами, на концах которых висели золотые бусины. Гостей из Бидьяра в курильне ещё не бывало.

– Как можно пить подобную дрянь? – вместо приветствия воскликнул Карл, брезгливо отбрасывая крошечную деревянную коробку. – Она ещё и тёплая. Принеси вина.

Милош выдавил улыбку и кивнул мальчишке, служившему подавальщиком. Тот метнулся из комнаты выполнять приказ.

Ждать приглашения от королевского наследника не стоило, Милош сам присел рядом с принцем, держась непринуждённо, словно старый друг.

– Подобную дрянь пьют богачи на островах Лу Ху Чу, Ваше Высочество. Мне показал, как это делается, один путешественник, он же привёз особые сосуды для питья из дворца их императора.

Милош готов был поспорить на свою руку, что странные квадратные кружки Фэн Е купил у первого попавшегося торговца на Торговой площади в Совине, но наглая ложь впечатлила Карла.

Он забрал кружку у своего соседа, оглядел придирчиво, пожал плечами и продолжил с куда меньшим презрением:

– Хороша империя, в которую входят всего три острова, – Карл засмеялся. – Нет, в выпивке они ничего не понимают, хотя курево у них знатное. Даже мой друг оценил, – принц махнул рукой с трубкой в сторону смуглого гостя.

Взгляд незнакомца был замутнённым. Он опёрся локтями о колени и смотрел на Милоша исподлобья, чёрные глаза были словно бездонные колодцы, хищный нос с горбинкой делал тёмное лицо зловещим. Милош скользнул взглядом, будто рассеянно, но подметил и дорогой наряд, и отсутствие мизинца на правой руке. Рядом с незнакомцем сгущались тени и засасывали в пустоту. Милош натянуто улыбнулся, не в силах объяснить свою тревогу.

– Рад новым гостям, – сказал он. – Я хозяин этого дома, меня зовут Милош.

– Гармахис, – представился мужчина почти неслышно.

– Моему другу не слишком по душе Совин, – поведал Карл. – Ему в Рдзении холодно после песков Бидьяра.

– И после объятий наших женщин, – добавил Гармахис с улыбкой, говорил он мягко, как-то чудно, звучание его родной речи пело в мелодии рдзенского языка, словно дуновение тёплого ветра в пустыне.

Милош рассмеялся.

– Наши девки не хуже.

– Бледные, – поморщился Гармахис.

Вернулся мальчишка и принёс кувшин вина.

– О, как ты вовремя! – воскликнул Милош и взмахнул руками. – Давай, давай, нам срочно нужно выпить за знакомство. Вино поможет нашему гостю согреться, раз наши женщины ему не по вкусу.

Карл разразился кашляющим смехом, принимая кубок, Гармахис молчал и не сводил взгляда с Милоша. Тот улыбнулся криво, протягивая вино.

– Может, в Совине холоднее, чем в Бидьяре, но у нас есть и немало хорошего…

– У вас мало троутосцев, – мрачно произнёс Гармахис. – Это хорошо.

Карл дёрнул головой, как от оплеухи.

– А что, в Бидьяре их много?

– Всё больше и больше. А нас всё меньше и меньше. Мой народ покинул богов, и боги покинули его. – Он заправил прядь смоляных волос за ухо. Руки у Гармахиса были грубые, сильные. Такие руки должны уметь держать меч. На пальцах сверкали золотые перстни с драгоценными камнями, и даже пятый короткий палец был прикрыт золотым напёрстком-когтем.

– Я слышал, что вы поклоняетесь не Создателю и даже не богам, но обычным людям, – вспомнил рассказы заморских купцов Милош.

Ему вдруг сделалось не по себе от взгляда Гармахиса. Бидьярец глядел на него, как голодный на хлеб. Широкую шею гостя вдруг пробила судорога, а в следующее мгновение Гармахис вновь сделался спокоен, словно ничего не произошло.

– Они не люди, но боги на земле, в их крови древняя мощь, кровь самой земли.

– Люди не могут быть богами, бог лишь один, – сердито перебил его Карл.

Гармахис не возразил ни словом, лишь пожал плечами и отпил из кубка, не дожидаясь, пока это первым сделает принц. Карл заметил это, узкое лицо его будто ещё больше вытянулось.

– Не понимаю, отчего держу тебя при себе, – сказал он Гармахису. – Ты смеешь возражать мне и говоришь много того, что считается греховным.

– Я много чего греховного и делаю, – губы гостя едва тронула улыбка, золотые бусины в волосах закачались, когда он откинулся назад на подушки. – Но что грех для детей Солнца, то услада для сына песков. Наши боги не карают за инакомыслие, лишь за неуважение к ним.

Милош сделал знак рукой слуге, и тот поспешил заменить угли в кальяне.

Разговор шёл в плохом направлении и не мог довести до добра. Но даже из него можно было извлечь пользу.

– Греховное признано таковым не просто так, – сказал Милош чуть лениво, поднёс мундштук ко рту и вдохнул тёплый дым, наслаждаясь запахом терпкого курева. Растаяли в мареве дурные мысли, и голова стала лёгкой. – Не будь Охотников, так ведьмы не дали бы людям покоя. Вчера одна напала на ученицу моего наставника.

Мундштук в руке Гармахиса замер у самого рта.

– И за это она тут же поплатилась! – радостно воскликнул Карл. – Но я разочарован Охотниками. Как вышло, что они подпустили ведьму к стенам города?!

– Быть может, они, – Милош будто в задумчивости запнулся и помотал головой. – Но нет, такое невозможно.

Он затянулся снова, склонил голову, как если бы пытался забыться, но глаза Карла уже загорелись от любопытства.

– Что ты хотел сказать?

– Это не важно.

– Не тебе решать, – капризно произнёс принц. – Говори!

Милош изобразил сомнение и даже страх, подняв взор на наследника. Дурман окутывал их со всех сторон, и разум Карла ослабел. Губы Милоша дрогнули, он едва сдержал улыбку.

– Мне хочется верить, что это неправда, но… как известно, я помогаю Стжежимиру, королевскому целителю, и нередко бываю у многих знатных особ, в том числе у ландмейстера Идульфа Снежного и его молодой супруги.

Карл нетерпеливо кивал каждому его слову.

– И? Что же не так?

– В последнее время мне часто приходилось навещать госпожу Венцеславу, ей часто нездоровится, и поначалу я думал, что это обычное недомогание, которое свойственно любой молодой женщине, недавно вышедшей замуж.

Принц распалялся от нетерпения всё больше, но Милош продолжил говорить так медленно и плавно, как если бы рассказывал сказку детям.

– Но ни одно моё лечение не помогает, хотя я, пусть и звучит это нескромно, лучший целитель в Совине после Стжежимира.

Гармахис молчал, почти растаяв в облаке дыма. Или это в глазах Милоша всё поплыло от дурмана и будоражащего его предвкушения победы?

– Тогда я и стал замечать неладное, – продолжил он, наблюдая из-под ресниц за принцем. – Госпожа Венцеслава жаловалась на дурной сон, на возникающие будто из ниоткуда синяки, на плохое здоровье и слабость. Недавно я поговорил с прислугой, и те признались, что в доме пропадают вещи и слышатся жуткие звуки.