Ульяна Черкасова – Посмотри, наш сад погибает (страница 30)

Внизу было всё по-прежнему. Вадзим играл, но уже не на гуслях, а на волынке. Оставалось только диву даваться, как пропитой дурак вроде него так ловко и легко перебирал пальцами, но мелодия из волынки лилась задорная, весёлая. А фарадалка рядом стучала трещоткой, и народ весело хлопал, подбадривая их обоих.

Белый нашёл в толпе сестру, присел рядом.

– Я заказала тебе пива и репы.

– Твою ж, Галка, – его перекосило от отвращения. – Ну какая репа?

– Чего не так?

– Ещё бы рыбу мне заказала.

– Я себе заказала…

– Тошнит уже даже от одного запаха. Эй, хозяин, – он ухватил Жировита за локоть. – Принеси… я не знаю… Что едят девушки?

Галка вскинула брови и скривила такую морду, точно подхватила столбняк.

– Я ем рыбу… – произнесла она ехидно.

– И?

– Я девушка.

– Ой, не надо вот, – пренебрежительно махнул рукой Белый и снова обратился к хозяину: – У моей сестрицы необычный вкус. Её слушать точно не стоит. Что нравится таким, ну…

– Девицам? – подсказал Жировит, кривя рот в усмешке. Борода у него топорщилась в разные стороны, отчего он походил на говорящего ежа. – Таким… ладным, красивым, ласковым, почтительным…

– Ну да, вроде такого…

– И… в платье за три серебряка.

– Что?

– Говорю, вот это платье точно принадлежало пару лет назад моей дочери, – Жировит ткнул пальцем куда-то за спину Белому, и тому пришлось обернуться.

По лестнице спускалась Велга, на ней было потёртое серое платье, подпоясанное красным шнурком.

– Вот это? – Белый оглянулся на Жировита. – Три серебряка?

Хозяин корчмы кивнул, перехватывая удобнее пустые кувшины.

– Ему же сто лет в обед! Ты посмотри, какое оно короткое, детское явно. Когда Милка его носила? В пять лет?

– Твоя девка ей в пупок дышит, ей в самый раз, на цену платья это не влияет. Я на тебя записал три серебряка.

Он вернулся за стойку, убрал кувшины, сделал пометку на одной из берестяных грамот, прибитых гвоздём к стене у стойки, и погрозил Белому пальцем. Разглядеть, что он там написал, издалека оказалось невозможным, пришлось подойти. Упёршись ладонями в липкий прилавок, Белый наклонился вперёд, прищурился и разобрал своё имя.

– Что это ты про меня пишешь?

– Да всякие гадости, – подмигнула ему Мила, пролетая мимо с заставленным подносом.

Толкались глиняными боками миски и кружки, катались обглоданные кости, и пахло одновременно тошно и вкусно. Так вкусно, что аж подташнивало от зависти. Все вокруг пили и жрали, одному Белому жевать репу.

Он перепрыгнул через прилавок и приблизился к стене.

– Это не мой долг, – заключил он недовольно. – Я же платил.

– Ты платил за себя, а вот это, – Жировит взмахнул деревянным писалом, – за твоего дружка.

– Скотина, – процедил Белый сквозь зубы. – Шею немытую сверну…

– Не подхвати чего-нибудь, пока его шею будешь сворачивать, – выглянула из-за угла Мила. – Он эту шею лет десять не мыл.

Девка была такая глазастая и ушастая, что становилось не по себе. Такую бы в Вороны, а не пиво с квасом разносить.

– Ладно, – устало вздохнул Белый. – Принеси девке квасу.

– Сам возьми и принеси.

Он решил не спорить по поводу долга Вадзима, вычтет из его платы. Зато не придётся ссориться с хозяевами «Кабанчика». Эх, сейчас бы заказ попроще, а не эту бедовую Буривой.

Он оглянулся на Велгу. Она топталась всё так же у лестницы и крутила головой по сторонам. Наконец заметила Белого и, шарахаясь от каждого мужика, посеменила к нему. Страх быстро вытряс из неё гордость да манеры.

– Что будешь? – встретившись с её испуганными глазами и с трудом сдержавшись, чтобы не отстраниться, когда Велга неосознанно схватилась за его рукав, спросил Белый.

Она не ответила, только помотала кудрявой головой.

Белый взял солёных огурцов, капусты и немного печени. Он бы и чего подешевле съел, желудочки какие, но догадался, что княжна, пусть и ненастоящая, такого не будет.

– Помоги донести, – он впихнул ей в руки кувшин пива и кружку кваса.

Хотел и пару мисок отдать, но понял, что она уронит. Вряд ли Велга поднимала что-нибудь тяжелее ложки или иголки с ниткой.

Пришлось самому сходить к прилавку дважды.

– Не серчай, что всё сам, – пропыхтела хозяйка, передавая ему пирожки с крапивой. Пахло от них божественно. – У нас сегодня не протолкнуться. Ты, считай, уже свой, – подмигнула она.

Белый не сдержался и ещё на пути к столику вцепился в один пирожок зубами.

Впрочем, Велга блюдо не оценила и позеленела от одного его вида.

– Что там? – переспросила она. – Крапива? Это же сорняк!

Оборвалась музыка, и Велга не успела договорить, как за стол плюхнулся Вадзим. Он положил рядом с собой гусли с вырезанной головой ворона и узором из перьев. Гусли он заказал себе после самого первого успешного договора, когда они только начали работать с Белым.

– Подвинься, – пропыхтел Вадзим. – Дай горло промочить, – он схватил кувшин медовухи и налил в кружку. – Ух, напиток богов…

Девушка с любопытством наблюдала за ним. Гусляр наконец заметил её, метнул вопросительный взгляд на Белого, но сделал вид, что не придал этой встрече значения.

– Хочешь попробовать? Это медовуха. Подарил… во-он тот мужик, – он махнул в сторону, но никто, кроме Белого, не оглянулся.

У стены, спиной к остальным, сидел посетитель в зелёном шерстяном плаще. Ничего примечательного, хотя плащ был новый, ещё не засаленный, не порванный, не выцветший от бесконечных стирок и палящего солнца.

Велга, брезгливо державшая в руках кружку кваса, наклонилась над кувшином и принюхалась, точно кошка.

– Пахнет… мм…

– Да чего нюхать? – Вадзим поднял кувшин и налил в чистую кружку Белого. – Ты пробуй.

Белый и рта не успел открыть, когда у него увели кружку из-под носа. Вадзим на него даже не глянул

– Чтоб вас Пустошь…

Он не стал спорить, отпил пива прямо из кувшина. Тем временем Велга сделала небольшой глоток медовухи и неожиданно переменилась в лице.

– Ахаха! – захохотал Вадзим. – Вот видишь. Нравится?

– Да, – удивлённо признала Велга.

– А я говорил! – довольно закряхтел гусляр и сам поспешил осушить свою кружку до дна. – Давай знакомиться. Я Вадзим, гусляр и сказатель.

– Да озарит…

– Ой, не надо только этого, – скривился Вадзим. – Говори, как тебя зовут, этого хватит. А молитвы оставь за стенами «Кабанчика».

– Меня зовут Вел…

– Вильха, – перебил Белый. – Её зовут Вильха.