Ульяна Черкасова – Его забрал лес (страница 24)
Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует. Её не существует.
Мой гувернёр считал повторение очень полезным упражнением, а я его всегда ненавидел. Может, хоть в этот раз сработает? Не знаю иного средства избавиться от своей болезни.
Надоело даже. Сколько раз нужно это повторить, чтобы окончательно выбросить глупые мечты из головы? Ночное rendez-vous с вороном отрезвило бы любого и развеяло бы все сомнения: колдовства и нечистой силы не существует. Всему есть логическое объяснение.
Кстати об этом: нужно достать ключ от оранжереи. Я решил, что у меня получится выпросить его у Настасьи Васильевны.
А ещё нужно узнать больше об убитых девушках. Не верю в сказки про волков. Они в Великолесье наглые, но ходить на двух ногах и держать в лапах нож ещё не научились.
А вот если бы я не был сумасшедшим и оборотни действительно существовали, то найти убийцу было бы и вправду легко.
Но я отвлёкся от рассказа о том, как мы вернулись домой из Камушка.
Весьма довольные собой, мы отправились домой тем же путём. На перекрёстке я задержался, чтобы на этот раз осмотреть камень получше, и на нём и вправду обнаружились знаки с домовин. Отправлю их Фёдору Николаевичу. Он был не очень воодушевлён моими находками из Волчьего лога, но теперь дело приобретает совсем иной оборот.
На мосту в Курганово я опять замешкался, заглядевшись на русалок. Они изображены тут по рдзенскому обычаю: с хвостами, что кажется мне куда более логичным. Никогда не понимал, почему ратиславские русалки ходят на двух ногах. Как могут они тогда жить в воде? Мы часто спорили с Фёдором Николаевичем об этом. Он считает, ратиславцы больше склонны к драматизму, их взгляд на жизнь мрачный, трагичный, поэтому и русалки больше похожи на живых человеческих девушек; а мы, рдзенцы, напротив, смотрим с большим оптимизмом и предпочитаем придавать флёр чудесного и красивого своей жизни, поэтому речные девы у нас с рыбьими хвостами. В этом ощущается больше волшебства.
Если бы Фёдор Николаевич хоть раз побывал в Волчьем логе, то больше не рассуждал бы про оптимизм рдзенцев. Моё детство в Рдзении обернулось парой седых волос в юном возрасте.
Русалки рдзенские Русалки ратиславские
1. С хвостом. Красивые. 1. На ногах. Жуткие.
2. Поют. 2. Танцуют по ночам.
3. Заманивают 3. Заманивают мужчин, мужчин в воду. но при этом сами замужем за водяным.
Мысли о русальем острове меня не покидали. Если бы не осень, добрался бы до острова через брод, но погода стоит уже холодная, поэтому я спросил у Клары, где достать лодку, и объяснил причину своего интереса.
– Завтра же попросим лодку и отправимся с вами в новое путешествие, – воодушевлённо пообещала она. – И обязательно попросим Марусю сделать ещё тех волшебных пирожков.
Вечером увиделся с графом в гобеленной гостиной. Я пытался уговорить Настасью Васильевну рассказать о Лесной Княжне, но она настояла, чтобы мы поговорили об этом в другой раз. Не понимаю, почему местные при всей их любви к страшным сказкам о нечистой силе так старательно обходят эту тему стороной.
Впервые со дня моего приезда мы ужинали все вместе. Надо сказать, пироги у Маруси просто отменные.
Так вот, граф, вернувшись в Курганово, оказался крайне болтлив. У него есть повод радоваться: он получил разрешение императора на вырубку большого участка в Великом лесу. Памятуя о докладе Клары, я поинтересовался, насколько успешным видится это мероприятие, ведь предыдущие попытки освоить лес проваливались.
– Вы, студент, не переживайте, – весьма фамильярно начал граф, и я едва сдержался, чтобы не ответить. – У меня всё схвачено. Лучше занимайтесь своими сказками. И следите, чтобы наша Клара не скучала. Только не разбейте ей сердце. Она девица неопытная.
В первое мгновение я задохнулся от возмущения. Как можно было так прямо, так грубо обсуждать чужие чувства, да ещё в присутствии самой девушки?
– Да что вы такое говорите, граф?! – Я поднялся с кресла и, честное слово, хотел уже вызвать его на дуэль, но тут Клара подскочила с места и выбежала из гостиной.
Настасья Васильевна тут же последовала за ней.
– Не стоит, – только и сказала она. Не уверен, к кому она обращалась: ко мне или к графу.
– Остыньте, студент, – поднял руку Ферзен. – Ничего ужасного не произошло.
– Вы задели чувства девушки…
– Кларе будет лучше избавиться от глупых иллюзий как можно скорее. Это вредно для здоровья. Она с первого вечера смотрит на вас замутнённым взглядом, а вы скоро уедете. А кому придётся приводить девицу в чувства? Правильно, её отцу. Нет уж, Кларе лучше обратить внимание на Стрельцова.
– Он ей неприятен.
– Глупости. Девушки сами не знают, что для них лучше. Для такой, как она, сын потомственного дворянина – подарок судьбы. Стрельцовы бедны, зато у них есть имя. Лучше партии Кларе не сыскать. Не заберёте же вы её с собой в Новый Белград?
Конечно же, я этого делать не собираюсь. У меня и в мыслях не было, что Клара… да нет, граф придумывает. Она просто очень милая и отзывчивая, к тому же мы так удачно совпали в интересах. Представляю, как образованной девушке вроде Клары скучно в Великолесье без балов и суаре. Хотя, учитывая её происхождение, всё это осталось бы для неё недоступным и в столице. Граф прав: Стрельцов и вправду отличный вариант для дочери доктора. И он так искренне влюблён в Клару. Впрочем, это не моё дело.
– Чувства, студент, вообще лишние. Они только мешают. Каюсь, и я был дурак. Влюблялся по молодости, причем в крайне неподходящих женщин. Когда вернулся с Пальмарской кампании, увлёкся безумно одной танцовщицей из императорского театра. Вы вряд ли сможете меня осудить. Эти танцовщицы в их беленьких пачках, с их локонами, пуантами, лентами… ох, она была прекрасна. А я – чисто дурак. Что вы так смотрите?
– Извините моё недоверие, граф, но не могу представить вас дураком.
– И влюблённым? – Он усмехнулся весьма зло.
– Это тоже.
Кажется, я ни разу не описывал графа, но всё в нём – от прямого носа и острого подбородка – как будто отражение его характера, манеры речи, поведения. Он резкий, широкоплечий, прямой, какой-то совершенно несгибаемый, и от одного его присутствия в комнате становится тесно, хотя Ферзен подтянут. Но… будто тень его заполняет собой всё пространство и пожирает свет. Может, дело в тяжёлом взгляде тёмных глаз и острых чертах лица, подчёркнутых такими же острыми, чёткими усами и бакенбардами.
– Не поверите, студент, но когда-то я был совсем как вы. – Граф откинулся на спинку кресла, сложил руки под подбородком и обернулся к камину. – Наивным, преисполненным добрых намерений, очень светлым, невинным даже. Не верите?
Я промолчал.
– Если не повторите моих ошибок и не свернёте на дурной путь, то станете целомудренным, почти безупречным. Таким мог бы стать и я. Но не буду завидовать чистоте вашей души, пусть, пожалуй, это и дарит вам покой. Я сделал свой выбор и не собираюсь о нём жалеть. Такой человек, как вы, студент, не создал бы Курганово. Вы будете писать свои книжечки и вдохновлять юных барышень. Но для борьбы с миром нужен иной характер. Такой же жёсткий, жестокий и непробиваемый.
Никогда ещё меня так изощрённо не называли дураком и слабаком. Отцу стоило бы поучиться.
– И первое, что стоит выжечь в сердце, – это чувства. Любовь – мерзкое и весьма въедливое чувство, которое делает слабым и мягким. Избавляйтесь от него, если хотите добиться величия.
Смотреть на графа с его прямым, точно выточенным в граните профилем было словно глядеть на дикого зверя, что проходит мимо, пока сидишь в засаде. Кажется, что власть в твоих руках, но одна ошибка – и конец.
В камине трещали дрова, и огонь отбрасывал тёплый свет на лицо Ферзена, но даже это не делало его черты мягче и приятнее. Всё в графе отвергало свет и тепло.
– И вы заставили себя… разлюбить ту танцовщицу?
– Она и сама приложила для этого немало усилий. Постаралась на славу. Должен сказать, в некотором смысле я даже ей благодарен. Преподала глупому юнцу урок, который он запомнил на всю жизнь. Это изменило меня, но в лучшую сторону. Практичную, будет вернее сказать. Я отбросил глупые напрасные мечты и стал тем, кем я стал. – Он развёл руками, как если бы мысленно пытался обхватить всё Курганово.
– А что…
Хотелось спросить, чего такого ценного в очередном поместье, каких по всей Ратиславии пруд пруди. Но это было бы грубо. Впрочем, граф и сам продолжил:
– Дело же не только в усадьбе, студент. Не в храмах, которые я построил в округе, не в налаженном хозяйстве, даже не в работе доктора Остермана, хотя, если исследование его увенчается успехом, мы изменим весь мир. Нет. Дело в Великом лесе. Разве вы не видели карты? Хотя бы раз вы отрывались от своих сказок, чтобы посмотреть на карту империи?
Объяснять графу, что я получил достойное короля, а может, и императора образование, пожалуй, бессмысленно. Ратиславцы настолько презирают нас, рдзенцев, что в упор не видят превосходства нашей культуры над их варварским образом жизни. Поэтому я кратко ответил, что знаком с картой империи.
– А видели ли вы, какую часть всех земель занимает Великий лес? Представляете, сколько это древесины, угля, торфа, золота, железа? Там горы, реки, бескрайние территории. И всё это недоступно человеку. Империя будет купаться в золоте, если мы наконец-то покорим Великий лес.