Ульяна Черкасова – Дождись меня в нашем саду (страница 4)
Велга, подпитываемая ненавистью родителей, презирала тётку Далибору. Но теперь она была бы счастлива увидеть даже её. Но все, кроме младшего брата, отныне лежали в земле. И только Велга могла позаботиться о роде Буривоев.
Мишка положил лапу Велге на ногу, требуя внимания. Она наклонилась и рассеянно погладила его за ухом.
Под крышей что-то зашуршало. Велга вздрогнула.
«Голуби… это просто голуби», – успокаивала она себя.
Звук повторился. Он стал громче, настойчивее.
«Голуби».
Велга облизнула губы, взглянув наверх.
Голос разума был слаб перед ужасом. Глаза бегали по потолку. Кто там? Грач? Он ещё птица или уже человек? Зачем он пришёл? Чтобы убить её? Украсть? Предупредить? Он друг или враг?
Велга не хотела проверять. Она хотела оказаться в безопасности.
Она мечтала перестать бояться. Она желала увидеть врагов своей семьи в могилах.
Шорох повторился. Что-то острое царапнуло по потолку.
Велга резко опустила Мишку на пол, встала и торопливо проследовала к выходу. Рука её дрожала, когда она толкнула дверь.
Хотьжер стоял за порогом.
– Господица…
– Я к князю, – бросила через плечо Велга.
Разговаривать с дружинником всегда было как-то неловко. Наверное, потому что она уже однажды обманула его, сбежав к Воронам. Теперь Хотьжер глаз с неё не спускал, ни на шаг не отходил. Это было ещё мучительнее, чем в детстве, когда за маленькой господицей Буривой присматривала строгая нянюшка и не разрешала бегать по лужам с остальными ребятишками, кидаться яблоками и камнями, плеваться, кричать, громко говорить и лазить по крышам. Всё это было не положено знатной господице. Единственной дочери Буривоев пристало ходить чинно, говорить тихо и вести себя скромно.
Вот и теперь, когда князь приставил Хотьжера гриднем к своей невесте, Велга ощущала себя не господицей с собственным телохранителем, а маленькой провинившейся девочкой, которой никто не доверял принимать собственные решения и которая обязана была следить за каждым своим шагом, за каждым словом.
Даже в пределах постоялого двора, где-то на тракте в Твердов, Велгу не оставляли одну за пределами спальни.
У двери в покои князя Хотьжер всё же остановился, кивнул гридню, сторожившему Матеуша.
Велга постучала. Ей открыл холоп, имени которого она никак не могла запомнить.
Из темноты вынырнула Пчёлка. Мишка, следовавший до этого за хозяйкой, с радостным визгом погнался за кошкой.
– Велга? – послышался слабый голос из полумрака клети.
Она оглянулась на лестницу, по которой, нелепо перебирая непослушными, резко вытянувшимися лапами, убегал следом за Пчёлкой Мишка, но остановилась. Коты князя обычно не трогали щенка, только порой, чтобы не приставал, могли ударить мягкой лапой по голове.
– Я здесь, князь, – рассеянно откликнулась Велга. – Да озарит Создатель твой путь.
– Да не опалит он тебя.
Решимость и раздражение в Велге немного поутихли.
Но стоило окунуться в тягучие тени, витавшие в покоях князя, как стало душно, а сердце начало бешено биться. Они теряли время. Каждую лучину, проведённую не в дороге, они всё дальше оказывались от Белого Ворона и его цели.
– Нам нужно ехать дальше. – Она остановилась у изножья постели, скрестив руки на груди. – Солнце уже высоко.
Матеуш лежал под одеялом, облокотившись на груду пышных подушек, на груди у него, свернувшись клубочком, лежал Пушок, в ногах – Мурзик. Лицо князя было не различить в полумраке, но голос прозвучал жалобно:
– Может, останемся до завтра?
– Время идёт, – повторила, сдвинув брови, Велга. Она с трудом сдержалась, чтобы не топнуть ногой.
Это всегда работало с отцом, когда он временами пытался бывать строгим с единственной дочерью. Наслушавшись проповедей Пресветлых Братьев, он пытался приучить Велгу то к смирению, то к скромности, и порой новые ленты и бусины приходилось добывать слезами и мольбами.
– Милая девочка, мне нездоровится…
– Потому что ты лежишь в духоте. А на улице прекрасная погода, светит солнце, ветерок. Даже не жарко. Прокатишься, и тебе станет лучше.
Стоило сделать голос помягче, а выражение лица помилее, но Велга прожигала жениха взглядом. Верно, только темнота и скрывала всю силу её раздражения.
– Но…
– Мы теряем время.
– А зачем вообще спешить? – плаксиво протянул Матеуш и своей длинной, худой, какой-то по-птичьи хрупкой рукой коснулся лица, потёр лоб.
Пушок у него на коленях беспокойно заворочался, оглядываясь на хозяина.
Велга прикусила губу, подбирая слова.
– Ты как будто не хочешь ехать в столицу. Разве ты не ждёшь нашей свадьбы?
– Ох… да, конечно, дорогая, конечно…
Если бы понадобилось, так Велга бы ещё и пустила слезу. Она научилась этому искусству, уговаривая батюшку то купить дорогой шёлк, то принять её сторону в споре с матерью.
Но Матеуш сдался.
– Прости, я понимаю, как скажешь, – проговорил он. – Велю всем готовиться к отъезду. Ты…
Велга недослушала, вылетела из клети.
– Полепа! – позвала она. – Полепа, собирайся.
Холопка, приставленная князем, и так старалась не разбирать сундуки. Велга то и дело торопила её, дёргала. Ей не терпелось скорее отправиться в дорогу.
Вот и в этот раз она собралась едва ли не быстрее всех остальных.
Во дворе и на дороге, где выстроился обоз, стоял шум. Звенели бубенцы, шумелки – все возможные обереги от духов. Сегодня они должны были наконец пересечь Модру и оказаться на её левом берегу. Там, где создания Нави были беспощадны к простым людям.
Приближение их обоза теперь можно было заслышать издалека: лошадей и все повозки обвешали бубенцами. Десятник Мистак лично проследил, чтобы никто не остался без оберега.
Для Велги принесли целый ларец с подвесками на выбор. Перебирая украшения, она оглянулась на свой скромный сундук с вещами. Князь хоть и подарил ей новые платья, сапоги и плащ, но пошить много нарядов просто не успели. В полупустом сундуке лежала мошна, в которой уже давно хранились височные кольца Буривоев.
Теперь Велга могла не бояться их надевать.
– Полепа, достань мою мошну из сундука.
Полепа выполнила приказ, высыпала из мошны височные кольца и, разглядев на них волны и ветви, подняла на госпожу удивлённый взгляд.
– Помоги надеть, – велела Велга, скривив губы, предчувствуя неприятные вопросы. – Да, это знаки моего рода, Буривоев. И что?
– Не в этом дело, господица, – растерянно шлёпая губами, словно рыба, выброшенная на берег, пролепетала холопка. – Тут… вот.
И она протянула скрученную бересту:
– Клянусь, этого не было, когда я собирала вещи. Кто-то подложил.
С недоверием Велга развернула бересту.
«Останусь пока здесь. Если нужна, спроси у хозяина двора Оксану. Мельця».
Пальцы скомкали бересту раньше, чем Велга успела подумать. Она забегала глазами по окнам постоялого двора, ожидая увидеть знакомые лица. Чародейка была здесь. И Змай, скорее всего, где-то рядом. Зачем они её преследовали? Что задумали?
– Всё хорошо? – Полепа вытаращила глаза. – Господица, там дурные новости, да?
– Нет! – резко перебила её Велга. – Всё хорошо. Помоги надеть височные кольца.
Она смяла бересту ещё сильнее, надеясь, что разобрать написанное больше ни у кого не получится, и спрятала в мошну.