Ульяна Берёзкина – Точка ру (страница 8)

– Варежкина, – попросил Никитос, – давай сделаем вид, что мы не вместе. Не показывай коллективу, что мы знакомы.

– Это ещё почему?

– А вдруг где-то там, в этом здании, моя будущая жена? Зачем мне отягощенный анамнез в твоём лице.

– Ага, на третьей полке склада, и на коробке написано – Барби!

Секретарша у кабинета генерального Лизу с Никитосом завернула. Мол, вам сегодня не сюда. И проводила в другой коридор. Кабинет тут был поменьше и приёмная перед ним чисто символическая. За столом в приёмной никого. А в самом кабинете обнаружилось аж два стола.

За одним сидел тот самый тип, в которого вчера Лиза врезалась. В костюме и при галстуке. А за вторым – Артём. Сегодня в белой футболке. Волосы у него были взъерошенными, и выглядел он будто моложе, чем накануне. Словно он Лизин однокурсник, а не начальство. Лиза думала, что готова ко всему и реагировать на него сильнее, чем раньше, уже не будет, но оказалось, что решила так преждевременно. Бухнувшись на стул напротив, только что чувств не лишилась. Наверное, от того, что раньше ни в кого не влюблялась. Накопилось в ней всякое за двадцать два года, и вот на них с Артёмом теперь обрушивается. Хотя… Есенину от этого ни холодно, ни жарко.

Тем временем Есенин порассматривал их с Никитосом по очереди, словно ещё решал, кого же выгнать, глянул на наручные часы, почесал ссадину на правом локте и сообщил:

– Беру обоих! На испытательный срок!

– Какая прелесть, – ехидно пробурчал себе под нос черноглазый. Потом откинулся в своём кресле, скрестил руки на груди и принялся таращиться на них, как на цирковых собачек. – Обычно заводят вторую ручку или второй носовой платок, Тёмочка решил завести аж двух помощников.

– Вениамин Сергеевич шутит, – объяснил Артём. – А у меня для вас есть сложное и ответственное задание. Возможно, скоро я стану генеральным директором компании и…

Вениамин Сергеевич зааплодировал.

– И… – продолжил Артём, – мне нужен бизнес-план развития «Параллельного мира» на следующий год. Все необходимые данные я вам предоставлю. Плана должно быть два! Тот, кто составит лучший план, останется моим помощником. Второй падёт в борьбе, и его тело оставшиеся импы вынесут из подземелья.

Звучало это бредово. Какие импы? Какое подземелье? Лиза сглотнула – во рту пересохло.

– Узнайте на ресепшн, где ваш кабинет. Пока свободны.

– Он сумасшедший? – спросил Никитос, как только они вышли в коридор.

– Они братья! – Лиза кивнула на табличку на двери, которую не сразу заметила. – Второй тоже Есенин. И назначили их недавно – в той информации, что мы нашли, только Сергей Сергеевич.

– Целый сборник Есениных… – проворчал Никитос. – И что нам делать? Соревноваться? Слабый должен умереть?

– А что нам остаётся? – вздохнула Лиза.

Тут и произошло нечто из ряда вон – мимо них прошла блондинка, место которой было скорее на подиуме, чем в этом коридоре, распахнула дверь к Есениным и, как успела заметить Лиза, заняла место за столом в приёмной. Тут же вытащив из сумочки зеркало, блондинка принялась поправлять макияж. Лиза, решив, что открытая дверь – непорядок, прикрыла её. Никитос рядом окаменел. Ухватив одногоршечного друга за руку, Лиза потащила его на ресепшн. Надо было узнать хотя бы, где их рабочее место.

Их кабинетом оказалось маленькое помещение на первом этаже, прямо у перехода в производственный корпус. Даже окошко тут было высоко – ближе к потолку. Вероятно, раньше помещение не использовалось как кабинет, потому что два рабочих стола втиснулись сюда с трудом, вдоль стены под окошком располагались стеллажи с пыльными картонными папками допотопного вида, а компьютеры принесли только что. При них системщик воткнул в гнёзда нужные провода и удалился с угрозой – только попробуйте нажимать куда попало и ломать технику!

– Варежкина, – подавленно проговорил Никитос. Сделал паузу, и Лиза решила – намекнёт, что это место скорее подходит для хранения инвентаря, чем для ценных сотрудников. Но друг сказал: – Кажется, я влюбился.

– Ты не влюбился, ты чокнулся, – исправила его Лиза. – Имеешь в виду ту белобрысую в приёмной?

– Это самая красивая женщина в мире, – заявил чокнутый Никитос.

– Это не любовь, Рябчиков, – разозлилась Лиза. – Это гормоны! Ты абсолютно так же влюблён в плакаты у тебя над кроватью!

Конечно, она не была уверена в своих словах на сто процентов, всё-таки она тоже влюблена в Артёма именно с первого взгляда. Но, в конце концов, она знает его как личность! И у них даже, можно сказать, есть некоторые отношения… А у Никитоса это выглядит как закидон парня, у которого давным-давно, а точнее никогда не было живой девушки.

– И снова здравствуйте! – в кабинет вломился тот, кого Лиза сейчас тут увидеть никак не ожидала – Артём Сергеевич Есенин. Входя, он стукнулся локтем о дверной проём, содрал свою недавно зажившую ссадину и почесал её, уже размазывая по локтю кровь.

Не обратив на это никакого внимания, Артём взял стул от одного из столов. И, поскольку стульев было всего два, Лиза поспешно опустилась на второй, чтобы Никитос остался стоять.

– А теперь, мои верные импы, забудьте всё, что я говорил вам раньше.

Сунув руку в карман, он вытащил оттуда два свёрнутых в несколько раз листа А4 и бросил один на стол перед Лизой, а второй – ближе к Никитосу. На Лизином листке остался след от крови с его пальца.

– Усваивайте главное. Вениамин Сергеевич – мой злейший враг. Если я хотя бы заподозрю вас в лояльном к нему отношении – уволю. В ту же секунду, даже не сомневайтесь. На листах, которые вы можете видеть, – задания на день. Такие листочки вы будете получать ежедневно. Далее… Рабочий день у нас не нормирован, и домой вы уходите только тогда, когда я вас лично отпущу.

Никитос вздохнул, а Артём продолжил как ни в чём ни бывало:

– Обеденный перерыв имеет место быть теоретически. Практически из здания вы уходите опять же, если я лично вас отпустил. Если нет – в офисе на каждом этаже есть автоматы с шоколадками и кофе. Найдёте.

Лиза глянула на друга. Вид у того был, словно он наблюдает инопланетянина.

– Что ты так смотришь, Куропаткин? – обратил внимание на это и Артём. – Если у тебя язва, по переходу можешь сходить в производственный корпус, там есть столовка с котлетами. Андестенд?

– Яволь, – прошептал Никитос зачем-то по-немецки.

– Да, милый, – кивнул Артём. – Тут твой фюрер именно я. И понять это как можно скорее в твоих интересах. Теперь дружненько смотрим свои задания.

Лиза послушно развернула листок. Задания были недостойными экономиста-краснодипломника, зато – очень много.

– А… план? – осмелилась спросить она. – Два… плана?

– Я похож на шизофреника? – Артём уставился на неё, и от его взгляда она снова чуть не отправилась в обморок, а Никитос, кажется, приготовился кивнуть.

– Вы всерьёз считаете, что нахреновертите планы для компании, в которой даже где сортир пока не выяснили? И что я стану из них выбирать, а потом с этим планом пойду к генеральному и буду рассчитывать на карьерный рост?

По краю Лизиного сознания пробежала мысль, что существует же какая-то офисная этика, и вообще можно ли работодателю изъясняться словами вроде «нахреновертите», даже в банке с ней так не обращались! Но мысль эту она в себе подавила и теперь изо всех сил молчала, чтобы ничего не ляпнуть.

– План я буду делать сам, – уже спокойно сказал Артём. – Потому что всё важное привык делать самостоятельно. Вы мне нужны, чтобы помочь просчитать то, что обязан просчитывать экономист. За основу возьмём уже существующий план и будем его улучшать. Осваивайтесь.

И, уже уходя, крикнул из коридора:

– В отделе продаж есть Роман Борисов. Он мой соратник. И если я заподозрю вас в нелояльном к нему отношении, то уволю тоже. Теперь всё.

Есенин удалился, а Никитос взял стул, включил компьютер, порылся там с озабоченной физиономией, а потом сказал:

– Импы… важные существа для Хранителя подземелья. Они единственные могут расширять и поддерживать подземелье: копать, захватывать земли, устанавливать ловушки, перемещать мёртвые или бессознательные тела и так далее… Вот что он имел в виду… Варежкина, мы попали в рабство!

10

Стук в выходящее на улицу окно вырвал его из сна. Артём встал, посмотрел время на телефоне – половина третьего. В это время в их районе ломиться в дом могли с любыми намерениями. Артём выругался, натянул спортивные штаны, прикинул, чем тяжёлым он сможет огреть по башке этого стучащего, и выбрался на крыльцо.

– Тёма!

За калиткой обнаружились не какие-нибудь бухие в дрова гопники, а всего лишь Ирина Михайловна. Это было, конечно, странно. Ирину Михайловну он впервые увидел на похоронах бабушки. Тогда она утверждала, что они дружили, скорее всего, так и было, просто подруг бабушки он не знал. Позже, когда он переехал в дом, Ирина Михайловна явилась к нему и объяснила, что живёт рядом, только вышла на пенсию, но ещё так активна, что зарабатывает уборкой и готовкой в семьях, которые могут себе позволить это оплачивать. И если он будет нуждаться в её услугах, она готова сделать ему значительную скидку – и по причине удобного близкого проживания, и в память о дружбе с бабушкой. Тогда Артём отказался. Его только что вышвырнули родители, он подал документы в первый попавшийся более-менее подходящий ему вуз, куда ещё предстояло сдать экзамены, и пока не очень представлял, как будет жить дальше. Да и позже, когда он немного с собой разобрался – поступил, начал учиться, решал однокурсникам контрольные и тесты за деньги, а через ночь на другую подрабатывал в киоске на остановке, – справлялся сам. Бабушка в своём завещании оставила ему всё, что имела, – вот этот дом и два вклада в банке. Страшно подумать, как бы всё сложилось, если бы на момент бурного расставания с родителями у него не было бы ничего. Куда бы он пошёл, как бы жил… И выжил ли бы вообще? Деньги бабушки сначала тратить он не мог, будучи ещё несовершеннолетним, а потом привык зарабатывать самостоятельно. Позже, к окончанию института, когда на горизонте вновь объявились родители и отец пошёл на мировую, позвав его в «Параллельный мир», Артём купил себе машину. Подарок от бабушки. Мощную, с хорошей проходимостью. Ну а по причине папенькиных запросов насчёт дресс-кода ему пришлось наконец обратиться к соседке. Стирать и наглаживать рубашки с брюками он был не готов, всё студенчество прослонявшись в футболках, джинсах и свитерах из секонд-хенда. Теперь Ирина Михайловна решала проблему с приличной одеждой, а когда ей самой начинало казаться, что у него дома уже не пройти, устраивала генеральную уборку. У неё был ключ от дома, но особенно тесно они не общались. Тем более никогда не звонили и не стучали друг другу в окна среди ночи… Наверное, что-то случилось.