Ульяна Берёзкина – Не оставляй меня... (страница 4)

И, надо сказать, помогло! Сегодня Настя уже думала только о настоящем и будущем, а не рылась в прошлом.

Вот только перед Константином Павловичем Ковалёвым надо было бы всё-таки извиниться мирным кофейно-пирожным путём. Он просто не понял, чего она хочет. А желает она этого искренне. В конце концов, пусть Настя и позвонила маме, что идёт из бара, насколько она пьяна, не сказала, потому что не понимала сама. Думала – раз-два, через парк и дома. А в итоге протаранила чужую машину. Благо на стоянке, а не на проезжей части. Опасность была реальная, и Константин Павлович её спас!

3

В новой школе и новом классе Костя не боялся оказаться только потому, что ему теперь было всё равно. Шли дни, ТО САМОЕ становилось всё отдалённее, а он оставался странно равнодушным. Какая разница, где обитать, где учиться и что делать вообще. Отец говорил, что это пройдёт. Если жить как обычно, то и чувствовать себя как обычно скоро начнёшь. Пока этого не случилось.

В классе его посадили за третью парту, к какому-то мальчишке. При этом учительница сказала загадочное – мол, она надеется, что Костя этого мальчика уравновесит, а не удвоит. «И класс не взорвётся окончательно…» После этих слов Костя наконец глянул на соседа по парте. Он был взъерошенным, словно только что вылез неизвестно откуда. Мама называла такие причёски «я упала с сеновала, тормозила чем попало». Чтобы не думать о маме, Костя принялся разглядывать мальчика внимательней. Манжеты рубашки у того были вымазаны пастой из ручки, коленки брюк лоснились, а глаза оказались необычного цвета – такого интенсивно голубого, каких у людей Костя никогда не видел. Только в цветных комиксах. «Класс по-любому взорвётся, Галина Фёдоровна, даже не сомневайтесь», – заявил мальчишка в спину уходящей учительнице. А Костю толкнул локтем в бок: «Признавайся, ты кто?» Вопрос был сложный. Что Костя новенький, очевидно и так. Тогда в каком смысле – кто? И пока он пытался сообразить, что от него требуется, сосед представился сам: «Я Макс, теперь будем соратниками!»

После уроков Костя вышел на улицу слегка очумевшим от встречи с новой школой. В предыдущей одноклассники были в целом тише, да и сидел он с девочкой. А теперь, кажется, оказался за партой с главным хулиганом параллели. Причем сразу было понятно – хулиган этот не из тех, что при этом тупые, а из тех, что умные. Костя только день в школе, а уже две учительницы посреди урока закатили глаза и выдали – мол, Разумов, у тебя такая фамилия да такой интеллект, а скачешь, как дикая обезьяна. Такую бы энергию да в мирное русло!

Между микрорайоном, где теперь жил Костя, и школой располагался гаражный кооператив. Не из тех, где гаражи ровно стоят по струночке, а стихийный – гаражи наляпаны как попало. То прижаты друг к другу, то с зазорами между. На крайнем гараже возвышался Макс Разумов, выскочивший из школы раньше Кости. Увидев его, заорал: «По земле ходят хилые и ленивые, ты то или другое?» Лёг на крыше и протянул Косте руку. Костя ухватился за неё, ещё не подозревая, что теперь они всегда будут вместе.

Прыжки по гаражам захватили его полностью, никаких мыслей не осталось. Главное – не свалиться. Допрыгав до последнего, Макс просто сказал: «Пошли ко мне». Домой Костя не спешил – всё равно отец на работе.

В квартире Макс махнул рукой в сторону кухни, и они продолжили знакомство, поглощая холодные котлеты, которые Максу было лень разогревать. «Что ты умеешь?» – спросил Макс. Этот вопрос был куда конкретней, чем «ты кто?». Костя было открыл рот, чтобы сказать про пианино, но при мысли, чем закончилась его музыкалка, ему стало нехорошо. Чтобы не стошнило только что съеденной котлетой, он пробурчал, что неплохо рисует. И что скоро отец запишет его в художественную школу. «Так, жди здесь!» Пока Костя осматривался на кухне, Макс притащил альбом, цветные карандаши и стопку газет. «Спид-инфо» было написано на верхней. Полистав газету, Макс сунул её Косте под нос – «Эту можешь нарисовать?» На фото была женщина. Вообще без одежды, только с браслетиком на ноге. Костя почувствовал, что краснеет. Голых женщин он до этого не рисовал. Только комиксы. «Попробую». А для Макса вытащил блокнот с комиксами из рюкзака. Чтобы он хотя бы не подглядывал, как Костя рисует. Почему-то было страшно неловко. Макс увлёкся блокнотом, а Костя на всякий случай уточнил – зачем срисовывать эту тётку, если она уже вон есть в газете, смотри – не хочу. «Это отца, надо положить так же, как лежало, я про эти “Спид-инфо” ничего не знаю», – сообщил Макс. Тогда Костя подумал – всё логично, если газеты надо вернуть, неплохо сделать себе копию. «А в художку ты иди, – благословил Макс. – Мяч пинать любой дурак может, а вот нарисовать такую…»

Они наклонились над газетой и столкнулись лбами…

Костя открыл глаза и понял, что уснул за столом, положив голову на руки, а потом с них съехав и стукнувшись лбом о столешницу. Это с ним после аварии иногда случалось – сначала ночами не мог заснуть, а потом практически вырубался в не предназначенных для этого местах. Хорошо, что Резникову не понадобилось заглянуть в этот кабинет, – уж он бы не промолчал о сотрудниках, дрыхнущих в рабочее время. Проморгавшись, Костя открыл электронную почту и обнаружил письмо от Макса. С кучей фотографий – пока из Москвы, куда они прилетели вчера. Ничего, скоро будет и из Торонто.

– Константин, Ярослав! – на пороге появилась Леночка с ресепшн. – Присоединяйтесь!

Ярослав, как обычно, не отреагировал.

– К чему именно? – спросил Костя.

– Да по чуть-чуть, – засияла Леночка. – Матвей машину новую купил, а ведь ещё у нас Настя появилась – обязана проставиться.

Ну да, одна из самых идиотских традиций, поддерживаемых в бюро. Обмывать новых сотрудников или крупные приобретения. Нет, алкоголиками сотрудники «АрхОдин» не были, во всяком случае явными, и выпивали на таких сборищах не то чтобы много, но Костя теперь настороженно относился к алкоголю в любых его количествах и проявлениях.

– Воздержусь, – сказал Костя Леночке, и та, пожав плечами, удалилась.

Ну Настеньку-Настюху, оказавшуюся теперь аж Анастасией Андреевной, предстоящая попойка, конечно, вдохновляла. Вон она – проскакала в сторону конференц-зала мимо открытой Леночкой двери с пирамидой пластиковых стаканчиков в руках.

Костя встал, чтобы закрыть дверь и не слышать, что происходит за пределами кабинета, но вместо этого почему-то затормозил и отметил: нынче, как и вчера, на Анастасии Андреевне вместо платья в горошек были строгая офисная блузка и юбка. И напрасно. Резников – не приверженец культа делового дресс-кода, сошли бы и горошки. А вот хвостик был перевязан той же ажурной ленточкой. И те же балетки на ногах. Зря он позавчера так перевпечатлился, что аж за фотографиями полез. Ну да, похожи. Но отличий всё-таки много. Даже глаза – у его матери они были тёмно-карие, а у этой новой секретарши – скорее зелёные. Бархатно-болотный цвет, сказали бы дизайнеры.

Отогнать от себя мысль, что, кроме внешнего, Настенька-Настюха имеет с его матерью куда более неприятное сходство, не удалось. Позавчера он подобрал эту Андреевну в неадекватном состоянии, вчера был ошарашен тем, что, оказывается, она устроилась в бюро, пакет акций которого он скоро получит в наследство… А сегодня ей снова не терпится нахлебаться вина. Или что они там пьют?

Ярослав выключил компьютер, протиснулся мимо Кости и направился к выходу. Костя захлопнул дверь и вернулся за стол. Да пусть хоть весь мир сопьётся, ему-то что. Он давно не ребёнок, и ему не надо вычислять – трезвая ли сегодня мама или навеселе так, что ей хорошо и она будет тискать его и врать, как любит. Или выпила уже столько, что они с отцом для неё злейшие враги. Всё в прошлом, и, как ни странно, его жизнь без матери оказалась куда проще и приятней, чем с ней.

Куда интересней вопрос – почему теперь ему не снятся обычные сны? Пусть бы что-то фантастическое или нелепое. А не то, что на самом деле когда-то было. Почти каждую ночь проваливаться в своё прошлое – не самый желанный опыт.

Этот вопрос Костя задал гуглу, но внятного ответа не нашёл. Зато получил новое письмо от Макса. Тот просил установить ICQ для быстрого обмена сообщениями – так удобней общаться. Раньше такая программа Косте была ни к чему, а теперь да, Макс прав – удобней.

Установив «аську» и добавив Макса в контакты, Костя написал другу, как планирует провести завтрашний выходной.

– Поеду к твоей бабуле. Ты же теперь не можешь.

– Осторожно! – предупредил Макс. – Сезон яблок, это может кончиться человеческими жертвами в твоём лице. Но вообще – поезжай. Через два дома от бабули кирпичный коттеджик. Там живёт Анжелочка, рекомендую. Танюху давно пора забыть.

– Забыл, – честно ответил Костя.

– Тогда тебе нужна новая баба, или, если хочешь, девушка мечты. Кто-то нужен, пока ты не свихнулся. Творческим натурам, конечно, страдать полезно, но прости – не от воздержания же!

– Займись канадскими бабами, – огрызнулся Костя.

– Обещаю и клянусь!

Из офиса Костя снова ушёл последним, но на улице ещё было светло. Просто все разъехались пораньше и не хотелось напрягать охранника своим присутствием. Остановив машину у парка, Костя подумал – если идти через парк напрямик, то аккурат выйдешь к дому Настеньки-Настюхи. Лишь только вспомнил, сразу её и увидел – со спины, но безошибочно узнал по ленточке в волосах, сумке из мотивов и балеткам. Надо же, она уже сбегала домой и переоделась в шорты и футболку. Но главное было не это! У Кости пересохло во рту, когда он рассмотрел – по парковой дорожке Анастасия Андреевна катила коляску. Такую, в какой уже не лежат младенцы, а сидят дети постарше. Не соображая, зачем это делает, он выбрался из машины и пошёл параллельно движению секретарши с коляской. В коляске сидел пацан в голубых колготках и голубой же панамке. Костя резко остановился. Надо ехать домой. А завтра – к бабушке Макса. И не преследовать очередное чудовище – молодую мать, которая куда-то тащит сына, когда ещё пару часов назад заливалась вином. Почему она вообще выперлась на работу? Сидела бы себе в декрете. Отдала пацана в ясли, потому что он её бесит? Это было так несправедливо и при этом… так обычно. Не все матери одинаково полезны. Не все матери рожают детей, потому что те им в самом деле нужны!