Ульяна Берёзкина – А теперь обменяйтесь кольцами... (страница 8)
– С совершеннолетием, – абсолютно трезвым голосом сказал Артём.
11
– Открой!
Обнаружив у себя перед носом бутылку водки, он подумал – совершеннолетнее создание отмечает день рождения. Иначе зачем ей водка. Причём отметить ей интересно настолько, что она даже букет цветов просто метнула на барную стойку. Не то чтобы это его задело, тем более что цветы эти он не покупал, час назад они валялись в куда менее подходящем месте…
– Или, может, у тебя есть перекись водорода? Йод? Вата? Что-нибудь у тебя есть?
– Йод? Ты ещё скажи – зелёнка.
Он начал догадываться – юная жена впечатлилась его не совсем кондиционным видом и решила… то ли запить этот ужас, то ли вылить водку на него в целях дезинфекции. Почему-то девушки это обожают – взять кого-нибудь, кто и так страдает, да плеснуть ему на ссадины чего-нибудь едкого. Чтобы уж наверняка.
– Платки, – забормотала Катя, что-то вспомнив, – в шкафу видела!
Пока она сбегала к шкафу и притащила пару платков, он успел глотнуть из бутылки, подумать, что водка довольно гнусная и что сейчас ему надо остановить это безумие. Уже поздно, и Кате пора спать. Вот и пусть ложится. А он уж как-нибудь сам.
– Не бойся, – сказала Катя. – У меня опыт! Я даже открытую рану могу… и в обморок не упаду.
– На мне нет открытых ран.
Не успел он ей это сообщить, как она вдруг вцепилась в него, причём так, что захотелось взвыть, и, силком усадив на диван, принялась расстёгивать на нём рубашку, всё повышая градус собственного бреда.
– Не стесняйся, считай, что я медик.
С чего он должен её стесняться и почему бы ему начать это делать именно сейчас, когда она уже несколько дней видит его по утрам исключительно в нижнем белье, пусть он сразу и одевается, но не спать же ему одетым, – понять было нереально.
Не иначе, сумасшедший папаша, посетив дочь, индуцировал ей какую-то часть своего психоза, и теперь она не совсем вменяема. Спор с внезапно возбудившейся в медицинском смысле девушкой мог быть чреват непредсказуемыми последствиями.
– Ну что ж, отбиться от тебя я не смогу, попытаюсь получить удовольствие.
И лори принялась скакать вокруг него, поливая платки водкой и делая ему куда больнее, чем сделали те трое, с которыми он сегодня сцепился.
А ведь день не предвещал подобной развязки. Правда, на работе Артём поругался с отцом. С тех пор как на нём был отдел продаж, отец только изредка мог ляпнуть что-то вроде – если бы кто-то прикладывал больше усилий, наверняка и реализация продукции шла бы успешней. Сегодня же Артём попытался обсудить с ним пару пунктов из антикризисного плана, но отец неожиданно взорвался и начал орать, что не надо строить глобальную утопию и идеальную компанию, а лучше сесть и задуматься – не закрыть ли пару магазинов и не изменить ли политику продаж в других. Иначе скоро Артёму придётся опуститься до палаток на рынке, раз с магазинами у него не получается. Это обвинение было несправедливым – ведь план включал в том числе и новые схемы реализации товара. Артём тоже разозлился, разорался, и в итоге с отцом они расстались, крайне недовольные друг другом. Домой в таком состоянии ехать не хотелось, тем более он не был уверен, что оттуда уже убрался ещё один раздражающий его субъект.
Созвонившись с Брусникиным, узнал, что Ромка с компанией однокурсников торчит в одном из клубов и, конечно, его приезд все воспримут с удовольствием. Пока доехал, Брусникина уже не застал – того увлекла за собой некая барышня. Зато Лера Артёму была только рада. И надо же было в этот клуб притащиться какому-то романтически настроенному к Лере персонажу. Артём и видел-то его впервые. И если бы тот заговорил с ним по-человечески, просто ушёл. Сдалась ему эта Лера сто лет… Но парень повёл себя неправильно, сразу закипел, размахался этим вот букетом, что теперь валяется у него на стойке. К тому же у него тут обнаружились сторонники из Лериных однокурсников… И всё как-то сложилось, сплелось в один узел – и отец, и странный брак, и очередные несправедливые претензии…
– Ай, – не выдержал Артём и наклонил голову, спасаясь от платка, прижатого около глаза. Там стало как-то особенно больно. Наклонившись же, уткнулся во что-то мягкое, что идентифицировал как грудь садистки-жены. – Отпусти меня, пожалуйста, я больше не могу!
Мягкое отодвинулось, и Катя спросила:
– Кто тебя так?
Рассказывать было бы долго, и он ответил:
– Закурить попросили.
– Никак не накурятся, – вздохнула Катя. Он заметил, что её пижамка с медведями, которую она теперь использовала как домашний костюмчик, испачкалась его кровью. – Чай будешь? С тортом? Папа принёс.
– И с анальгином. Он там – в ящичке.
Налив чай и отрезав торт, Катя всё-таки взяла цветы, оглядываясь, куда бы их поставить. Артём же подумал, что те охранники, которые выбрасывали их из клуба и по ошибке сунули этот букет не владельцу, а Артёму, оказали ему неплохую услугу. На дни рождения надо хоть что-то дарить.
Засыпая, он слышал тяжёлые вздохи со второй половины дивана. С чего-то у Кати вдруг сильно испортилось настроение. Возможно, встреча с папой не удалась, несмотря на торт. Отцы – это серьёзно, скандал с собственным заставил сейчас проникнуться к лежащей рядом жене сочувствием. Надо же было родиться у психопата. И ещё интересней стало – что там за мать. Терпеть такой типаж. Впрочем, у его родителей отношения были тоже далеки от идеала. Поэтому он раньше всерьёз рассматривал для себя вариант – не жениться никогда или жениться в таком возрасте, в котором нормальная жизнь ему уже осточертеет и захочется новых ощущений.
– Твою мать!
Первое, что сделала Катя, уснув, – заехала ему локтем по рёбрам. Рёбра и без неё болели так, что он начинал подумывать – нет ли в них трещин. Всё-таки когда тебя бьют втроём…
От его голоса Катя замерла, но следующий взмах конечностей не заставил себя ждать. Выругавшись повторно, он подвинулся и сделал то, что ему показалось оптимальным – зафиксировал мечущуюся тушку руками. Дай бог, лемурята у них пока не случатся…
12
Зеркало слегка запотело, и Катя протёрла его полотенцем. Потом приподнялась на цыпочки, чтобы отразиться в нём полностью. Что ж, вполне. Эту кофточку, связанную тётей Аней, Димка притащил Кате вчера в университет, в качестве подарка на день рождения, от себя приложив коробочку с какими-то не то духами, не то туалетной водой – Катя всё равно не видела разницы. По правилам хорошего тона сегодня Кате стоило надеть эту кофточку и появиться перед тётей Аней, та была бы рада увидеть результат своих трудов. Но… уходить из дома, когда Артём никуда не собирается, ей совершенно не хотелось. Он, вчера заявлявший – мол, всё фигня и подумаешь, несколько ссадин, – поднялся сегодня еле-еле, наглотался анальгина и сообщил, что на работу не пойдёт. Всё равно там нынче сокращённый день и корпоративная пьянка, в которых он более участвовать не намерен. «Решил стать трезвенником, пока не поздно», – загадочно объявил муж. Правда, он всё-таки собирался поехать в какие-то два магазина и решить там некие вопросы. Но потом, после обеда. О его работе Катя теперь знала, что у них с отцом общий бизнес, отец – президент компании, производящей и продающей женскую одежду, а Артём – начальник отдела продаж. И вот этот начальник, так испугавший её вчера своим видом, до обеда выбрал занятием валяться на постели, есть конфеты и пялиться в экран ноутбука. Впрочем, за вчерашнее Катя могла себя похвалить. Испугалась она лишь на секунды, быстро сконцентрировалась, собралась и вспомнила, как мама, когда они ещё жили на территории воинской части, поступала с солдатиками, получавшими мелкие и не очень повреждения. К её удивлению, Артём почти не сопротивлялся, поворчал, но позволил себя раздеть, осмотреть и обработать ссадины. Она была счастлива. Какое-никакое взаимодействие. И сегодня… Могла ли она добровольно уйти, пусть даже в Димкино приятное семейство, и лишиться общения с Артёмом? К тому же – вдруг ему станет хуже? У него хватит ума уехать в больницу, даже не предупредив её. Нет уж, она останется дома и проконтролирует. А раз Артём валялся на диване, она пошла в душ, долго наслаждалась тёплой водой, потом выбралась из кабины и примерила подарок. Кофточка была очень позитивная – полосатая, полосы жёлтого, кирпичного и коричневого цветов, разной ширины, некоторые – пушистые за счёт ниток-травки. На Катин взгляд, вещь ей безумно шла. Притащила она обновку в душ в пакете, и коробочка с духами оказалась тут же. Почему бы не побрызгаться и не выйти при полном параде? Высушив волосы своим допотопным феном и заплетя их в две косички, чтобы завтра, на Новый год, вместо косичек получить локоны, Катя так и сделала – брызнула на себя духами.
И вернулась в комнату. Артём поднял голову от ноута, глянул на неё и уткнулся обратно в экран с такой физиономией, что по ней захотелось врезать.
– Что смешного? – не выдержала она.
– Ничего, – плечо мужа дёрнулось, – часть лемуров имеют песочную, бурую, коричневую окраску… Всё нормально.
Кажется, у него был какой-то сдвиг на лемурах, он не первый раз их вспоминал.
– Только не помню, чтобы они обитали в зарослях герани, – Артём понюхал воздух и добавил, – варёной герани.
Несомненно, это был наезд на её духи. Катя глубоко вдохнула и выдохнула. Слово «варёный» сейчас заинтересовало больше, чем повод для ссоры.