Уля Ласка – Отдай свое сердце (страница 4)
Улыбаюсь, притягивая тёплое, расслабленное тело поближе. Хочется закрыть её полностью, чтобы быть уверенным, что ни одной клеточки её кожи мир не коснётся без моего ведома. Хочу изучить её всю. Знать о ней всё!
Тревожным звоночком бренчит мысль, что с её стороны это может быть месть. Ответная реакция на действия мужчины, который не оценил… предал. Тут же отгоняю её, как несущественную. Когда я хочу, то могу быть очень убедительным, и даже если ситуация действительно такова, у моего гипотетического соперника нет никаких шансов на задержку в мыслях моей сладкой лисички.
Дыхание Светы лёгкое и размеренное. Она улыбается во сне. Не хочу её тревожить, чтобы не прерывать это блаженство, хотя мой деятельный ум требует больше информации о той, которую уже считает почти своей. Достаточно проверить её сумку, взглянуть в паспорт, и картинка станет намного чётче. Сейчас же данных для анализа недостаточно.
Возраст? Между двадцатью и тридцатью, сейчас эти границы слишком размыты. Младше? Навряд ли. Ощущение больше внутреннее, чем внешнее.
Постоянный партнёр? Кольца на пальце нет, как и следов от него. Но в наше время это не показатель. Да и для меня не помеха.
Дети? По физическим ощущениям, по фигуре, скорее нет, чем да. Но имея перед глазами пример Энджи с близнецами, ручаться не берусь. Хорошая генетика – это реально подарок судьбы. Да и дети не проблема, если держать того, кто их заделал, на максимально далёком расстоянии.
Прикрываю глаза, погружаюсь в лёгкую дрему. Всё решаемо… Всё!
***
Лежу, наблюдая, как подрагивают её веки. Улыбка с губ так и не исчезла. Хочется провести большим пальцем под глазами и убрать из-под них это тёмное недоразумение. Милая, кто же тебя так измучил? Ощущаю, как где-то в глубине души начинает набирать обороты торнадо ненависти к тому, кто посмел расстроить мою девочку, заставил испытывать страх на грани с ужасом. Да, он мелькнул в глубине её глаз лишь однажды, но то, что она знакома с ним лично, не вызывает никаких сомнений. Рядом со мной, милая, тебе ничего не грозит, и я готов доказать тебе это.
Как, оказывается, всё легко и просто, когда встречаешь СВОЮ женщину. Все вопросы, которые я задавал себе при общении с другими представительницами противоположного пола, сейчас даже не возникают. На чём основана моя уверенность? А хрен его знает! Вернее, не так. Только он и знает, передавая чёткие команды в мозг, чтобы не думал противиться и сомневаться.
Лисичка тем временем забавно приоткрывает один глаз, затем второй, улыбается и тянется ко мне с поцелуем, который тут же обрушивается шквалом мурашек, начиная с губ и заканчивая пальцами на ногах. Немного позже она с неохотой прерывается и, наконец-то, интересуется моим именем, закрепляя обращением, после которого я предельно ясно понимаю, что не смогу выпустить её из своих рук в ближайшее время. Даже хуже… Будучи хре́новым эгоистом, вообще никогда. Угу, и со словами типа «всегда» и «никогда» старался обращаться очень аккуратно… до настоящего момента. Present Perfect рулит. Но думаю об этом без напряжения, только вскользь отмечая, как быстро всё может измениться.
Света почему-то тушуется из-за собственных слов. Решила, что этим обращением показала больше эмоций, чем хотела бы? Типично для женщин. И так скучно! Иной раз до абсурда, когда от естественного поведения не остаётся и следа. Фразы и вопросы из любимого пособия «Как окрутить мужика за … дней». И испуганные глаза: что я сделала не так, если предполагаемая реакция отсутствует.
Но нет, моя милая, это не наша история, никакого сдерживания чувств я тебе просто не позволю. И в ответ говорю именно то, что испытываю здесь и сейчас.
Вижу, как моя честность её преображает. Уверенность в том, что она по-настоящему нравится, и необходимость разделить со мной свои ощущения превращаются в феерический минет на грани реальности. И это не какие-то супер техники, просто понимание того, как сильно хочет меня моя женщина и каким образом овеществляет свои мысли.
Её все ещё потряхивает от возбуждения, когда я касаюсь губ, которые совсем недавно дарили мне сумасшедшие ласки. Шепчу нежности, прижимаю так плотно, как будто хочу ещё раз убедиться в её реальности. В ответ Света обхватывает меня бёдрами, оставляя влажный след на моем животе. Стискиваю её ещё крепче, переворачиваю на спину и нависаю сверху. Глаза полны изумления. Да, моя чувственная мокрая лисичка, я люблю удивлять и…
Бл..ть! Опять эта чёртова скованность.
Её взгляд вмиг становится стеклянным и рассредоточенным. Она предпринимает очередную попытку погрузиться в себя, но, к счастью, у меня есть предположение, с чем связано это отстранение, и я точно знаю, что вернёт мою девочку обратно ко мне.
Действую, не раздумывая долго, её реакция полностью подтверждает правильность моих выводов.
Аплодисменты Павлу Верову! Рядом со мной, милая, только позитив, и никакого многовариантного будущего. Вариант у тебя, собственно, только один: рядом со мной. Есть сомнения? Как насчёт беспроигрышной техники от их избавления?
Смущается, но не протестует, моя прекрасная, нежная, розовая девочка. И как вишенка на торте – её слова, вырвавшиеся на пике наслаждения вперемешку со стонами.
Свет… подозреваю, что ты даже не осознала сказанного. Но у меня хороший слух и отличная память.
Ты попалась, моя лисичка!
Глава 7
Светлана
Вдох-выдох. Вдох…
Звуки потихоньку начинают возвращаться, словно я пробила телом небеса, потом рухнула вниз, очнулась на охренительной глубине и теперь медленно поднимаюсь на поверхность, стараясь не делать слишком глубоких вдохов, чтобы не захлебнуться ощущением нереальности происходящего.
Мне не даёт покоя вопрос: неужели такое может повториться ещё раз?! Или это единовременная выплата от судьбы как компенсация за моральный ущерб? Принимаю с благодарностью, и можно, пожалуйста, ознакомиться с полным списком проблем, за которые предлагают подобное вознаграждение? Я, знаете ли, совсем не против повторить.
Сижу на коленях Павла, расслабленно устроив голову у него на плече. И чуть ли не растекаюсь лужицей от его лёгких поглаживаний. Совершенно не хочется возвращаться в тусклую, гадкую реальность, но мой мужчина берёт инициативу на себя.
– Рассказывай, – в его голосе нет льда или стали, с которыми я уже успела познакомиться, но интонация такова, что становится понятно: никакие возражения не принимаются. И я уже не могу отделаться от мысли, что за внешностью этого сладкого мальчика стоит жёсткий, серьёзный мужчина с сильным характером, абсолютно уверенный в себе, в своих желаниях и силах.
Боже, как бы я хотела, чтобы всё произошло при совершенно других обстоятельствах. И мы со спокойной совестью, как беззаботные студенты, завалились бы на неделю-две на дачу кого-нибудь из друзей. А потом вернулись бы в город и начали открывать для себя прелесть совместных вечеров и ночей после напряжённых трудовых будней. И даже… может быть… начали подумывать о совместном будущем. Уж я бы точно.
Но сейчас у меня чёткий план действий на ближайшие два месяца. И от того, насколько прилежно я буду его придерживаться, зависит не только моя жизнь. Я и так, прямо или косвенно, подвела под удар близких людей, и увеличивать их количество – просто преступление.
Приподнимаю голову, смотрю прямо в глаза Павла. Он не торопит, спокойно ждёт. Удивляюсь, насколько хорошо он меня чувствует: читает, как открытую книгу. Но я не могу проявить слабость и втянуть его в свои проблемы. Не знаю, кем он должен быть, чтобы разобраться с ними. Однозначно, не тем, кто путешествует поездом. А поэтому, Свет, жёсткая фильтрация информации – это необходимость! О проблемах ни слова, они, в данном случае, как взмах красной тряпки.
Ласково улыбаюсь, слегка касаясь его губ своими. Мне нужно время, чтобы продумать ответ.
Он отстраняется и уже настойчивее спрашивает:
– Проблемы? У тебя долги? Нужны деньги? Херня с родными? На работе? Тебя кто-то преследует? Угрожает? Ты замешана в воровстве? Убийстве? – предположения вылетают из его уст одно за другим, с равными промежутками между ними и с одинаковой интонацией. Я ошалело пялюсь на «следователя», пока до меня не доходит, чем он занимается. Ну, Паша! На нашей кафедре ты, однозначно, был бы любимчиком всего педсостава.
Допрос прекращается, и он удовлетворённо кивает. Спускает меня с колен, начинает собирать наши вещи, до сих пор в беспорядке раскиданные по купе. Немного смущаясь, присоединяюсь к нему. Несколько десятков секунд, и он уже полностью одет.
Угу… Флэш, мать его!
И теперь, удобно прислонившись к двери, он довольно глазеет на меня, только начинающую натягивать трусики.
– Све-е-ет, кем ты работаешь? – вопрос звучит как-то двусмысленно, учитывая, в каком я сейчас виде. Начинаю судорожно соображать, кем лучше представиться.
– Психологом.
– С кем ты работаешь? – брови Павла достигают своей верхней предельной точки.
– С детьми, – почему-то щёки заливает румянец, как будто своими резко взлетевшими бровями он ставит отметку о профнепригодности в моё личное дело.
– Кто-то из детишек выболтал тебе страшные семейные секреты и родители этим очень недовольны?
Чёрт, Пашка, кто ты такой?! Я, как тот Штрилиц, ещё никогда не была так близка к провалу. От него меня спасает только то, что я стою спиной к этому блестящему аналитику, дрожащими руками пытаясь застегнуть лифчик.