Уля Ласка – (не) Верь мне! (страница 3)

Соня раздраженно вздохнула, поджала губы и спросила:

— У тебя есть какое-то конкретное предложение?

— Да. Не уверен, что оно тебе понравится, зато поможет установить истину.

Глава 4

— Помнишь Галину Петровну и Ярослава Романыча?

— Конечно, пап, я с их детьми почти все детство на улице провела, - с ностальгией улыбнулась Соня, вспоминая семейство аж с пятью детьми. Она была единственным ребенком из-за женских проблем у матери, но всегда мечтала о брате или сестре.

— У них кое-что случилось, - голосом диктора из программы криминальной хроники проговорил отец.

— Что? — тревога за нечужих людей тут же накрыла Соню.

— В доме стали пропадать деньги. — Соня облегчённо выдохнула. — Проблема в том, что у них такой круговорот народа в квартире: дети, внуки, друзья, коллеги, что больше двадцати человек под подозрением. И самое главное не на кого думать. Все свои, родные. Либо же порядочные люди, не замеченные ни в каких правонарушениях и не имеющие острую потребность в деньгах.

И даже плюнуть одно время хотели, не настолько большие суммы там были, но вкус-то приходит во время еды, а если кто-то из внуков свернул на кривую дорожку. Лучше бы узнать пораньше, чтобы не расхлёбывать потом уже серьезные проблемы.

В общем поставили они камеру.

Соня нервно потерла лоб:

— Пап, но камеры же запрещены. Вот недавно программу смотрела, что даже для личного использования нельзя, статья сто тридцать семь УК РФ.

— Это скрытые, да, - подтвердил отец. — Когда специально замаскирована под ручку или часы. А это обычные, просто маленькие и неброские. Невнимательный человек и не заметит, если специально присматриваться не будет.

Соня с тревогой потерла руки:

— И что? Кто вор?

— Соседка. Пятнадцать лет на одной площадке прожили. В гости друг к другу ходили, вместе праздники отмечали. И заметь, нужды там особой не было, у мужа свой бизнес, дети пристроены. А это как спортивный интерес и пакость, чтобы семью рассорить и каждого под подозрение подвести.

— Боже… — Соня прикрыла глаза рукой. — И чем закончилось? Замяли по-соседски?

— Нет. Раскаяния там и не было особого, так что написали заявление. Административный штраф в пятикратном размере от стоимости похищенного и сто двадцать часов исправительных работ. Причем муж ее сам был в шоке от проделок жены.

Соня на секунду задумалась.

— Пап, ну нам скрывать нечего. Единственное, это ж нужно будет сделать в тайне от Матвея, не представляю, что ему скажу, если он заметит.

— Если мы ошиблись, и Аля действительно фантазирует, я лично перед ним извинюсь и все объясню, - заверил дочь отец.

— Хорошо. Когда? — несмотря на внутреннее сопротивление Соня понимала, что это приемлемое решение. Проверить, подтвердить, что все нормально, и забыть всё, как дурной сон.

— Дай мне пару дней. И не оставляй это время дочку с Матвеем наедине вообще. Договорились?

Соня кивнула и добавила:

— Пап, вот увидишь, все у нас хорошо. Тебе точно придется просить у Матвея прощения за всю эту нелепость.

- Дочь, да я больше тебя буду рад ошибиться. Хочется для вас с внучкой только счастья. Позови, Алю. И спускайся, а то ж, и правда, спустишься, а там только крыса на тыкве.

— Пап!

— Ну а что я? Он сам первый начал!

Соня цокнула, позвала дочь и вышла из квартиры.

— Ты меня им отдал, да? - с укоризной посмотрела на деда внучка.

— Нет. Ты моя внучка и всегда будешь ей. Мы во всем разберемся в самое ближайшее время. Обещаю, — Николай Ильич обнял Алю и потрепал ее по длинным распущенным волосам. — Я поговорил с мамой. Она за всем проследит.

— Чего это за всем? За ним!

— Ты права.

— Деда, а ты не обманешь? — недоверчиво прищурилась внучка.

Душу Николая Ильича полоснуло остриём её слов.

— Не обману, Аль. Решу всё по-справедливости.

— Надеюсь, - шепнула она, быстро обулась и выбежала из квартиры, даже не попрощавшись.

Глава 5

Соня спускалась по лестнице, как в тумане.

Ее трясло от одной мысли, что Матвей может оказаться вовсе не таким, каким она его знает: сильным, заботливым, щедрым и честным.

Человеком, который не треплет попусту языком, как ее первый муж, а берет и просто делает, воплощая мечты в реальность.

Первого мужа Димку она давным-давно простила. Их свадьба была юношеским безумием, подкрепленным буйством гормонов. И если у Сони хватило бы сил, любви и настойчивости двигаться дальше, то Димка оказался обычным слабаком. По слухам, сейчас он перебивался лишь временной работой и медленно спивался.

Матвей был полной его противоположностью. Какое-то время после знакомства Соня даже щипала себя за руку, чтобы убедиться, что все это реально происходит с ней. Она ждала какого-то подвоха. Но ничего не происходило! Все было сказочно прекрасным! И вот когда она, наконец, выдохнула, расслабилась и поверила в свое счастье, случилось это поганое “вдруг”.

Она не могла не верить дочери. Аля была ее частью. Ее маленькой сладкой девочкой.

Но память подбросила гнусное воспоминание, воскресившее чувство отчаянного непонимания и унижения, когда ей, как реальной преступнице, пришлось доказывать свою невиновность в школе у дочери.

А что если Аля забыла свое обещание, которое дала тогда плачущей матери: больше никогда так не делать.

Тогда дочь так объяснила свой поступок:

— Мам, да я же просто пошутила, чтобы было, что рассказать в школе. Ребята так за меня испугались! И даже учительница! Они всё у меня расспрашивали!

Пришлось ещё раз для неё повторить, что подобные вещи - совсем не шутки. Вновь рассказать притчу про мальчика, кричавшего “Волк!”.

И вот дочь закричала “Волк!”, а Соня… засомневалась…

Она не могла даже представить, что будет чувствовать Матвей из-за беспочвенных обвинений. Или… всё-таки…

Соня выбежала на улицу и жадно вдохнула прохладный ночной воздух, сердце колотилось, как сумасшедшее, ладони стали ледяными.

И как бы ей не претило то, что предложил отец, она со всей ясностью поняла, что это единственный вариант, который не позволит сойти с ума, подозревая в обмане самых любимых людей.

Когда она села в машину к Матвею, сердце все ещё стучало в повышенном ритме, но дышать стало легче.

— Только не говори, что пошла на поводу у дочери, - с сочувствием улыбнулся Матвей. — Из деда она и так веревки вьет, ей нужен хоть какой-то противовес, Сонь. Это пока ей одиннадцать, а представь, что будет через три года.

— Я действительно провожу с ней меньше времени, - встала на защиту дочери Соня.

— Да, но это нормально, милая, - Матвей протянул руку и погладил её по щеке. — Аля взрослеет. Ты не нужна ей теперь постоянно. Другой дело, она, как и все дети, эгоистична, когда речь заходит о том, что приходится делиться тем, что считаешь своим. Она не хочет делить тебя со мной. И это нормально, Сонь. Мы живём вместе всего третий месяц. Дай ей время. Она привыкнет.

— А тебя не обижает ее реакция? - Соня внимательно всмотрелась в глаза Матвея.

— Нет. Она ребенок, который ещё не знает, как выражать свои чувства. Поэтому делает это самым привычным образом. Ты же говорила, что она как-то обвиняла тебя в том, чего ты не делала. Мозг запомнил, и уже на автомате подсказал, что можно такое повторить. На эмоциональном пике она даже не задумывается, почему так поступает. Так что не вижу смысла обижаться. Но и оставлять это без внимания нельзя. Тебе же не нужна дочь-обманщица?

— Нет.

— О чем ты говорила с отцом?

— Примерно о том же.

— Я знал, что Николай Ильич умный мужчина. А Аля?

— Сейчас спустится. Вон уже идёт! — Соня заметила дочь, вышедшую из подъезда.