Улисс Мур – Затерянный город (страница 4)
– Ты в самом деле так сказал?
– Нет, госпожа Блум, – попытался оправдаться он. – Но в Дорсодуро... незадолго до вашего приезда, разумеется... все всегда говорили, что не нужно ходить играть в Разрисованный дом. То есть, понимаете, возле него...
– И вы, – сказала художница-реставратор, – могу поспорить, всегда играете именно здесь.
– Ну, в общем да... – признался Томми, пригладив волосы. – Получалось как бы... испытание на смелость. Нужно было забросить мяч во двор Разрисованного дома и потом... сбегать за ним. Пока... я хочу сказать... обезьяна... – Мальчик замолчал.
– Какая обезьяна?
– Ну, короче... Мы думали, тут живет... обезьяна.
Теперь рассмеялась Анита:
– Обезьяна? В Венеции? Вот так новость!
– Но тем не менее это действительно так, – возразила ее мама.
Томми выпучил глаза.
– Морис Моро, когда приехал сюда, действительно привез с собой обезьяну, – объяснила художница-реставратор. – Это была макака с Гибралтара, Морис очень любил ее и даже изобразил на стене.
– Я не знала! – воскликнула Анита. – А где?
– Как раз на той фреске, которую сейчас расчищаю. Когда Морис умер, сидя в кресле, именно обезьяна и сообщила об этом соседям...
– Какая интересная история... – проговорил Томми.
– А что потом случилось с обезьяной? – спросила Анита.
Госпожа Блум пожала плечами:
– Кто его знает. Одни говорят, будто это она устроила пожар, оставшись одна, и тогда сгорела часть последнего этажа.
– Подумать только! – удивилась Анита. И вдруг спохватилась: рюкзак! Взглянув на маму, поняла, что та не взяла его.
– Значит, это правда, что тут был пожар? – спросил Томми, снова заинтригованный.
– Еще какой! И хорошо еще, что... – Госпожа Блум почувствовала, что ее тянут за рукав. – Что случилось, Анита?
– Дай мне ключи. Я забыла рюкзак.
– А он нужен тебе?
– Там задание на завтра.
Вечерние сумерки уже окутывали невысокие, тесно стоящие дома, небо сделалось фиолетовым, близилась ночь. И даже выглянула луна.
– Мне хочется домой, дорогая, – вздохнула госпожа Блум.
– Я одна схожу за ним.
– Тебе не открыть замок.
– Открою.
– Уверена?
Анита кивнула и протянула руку:
– Я бегом. И вернусь домой раньше тебя.
Ключи перекочевали из кармана госпожи Блум в руку ее дочери.
– Осторожно поднимайся по лестнице. Там темно.
Анита взглянула на Томми, и тот слегка покачал головой.
Девочка помахала рукой маме и другу и побежала к Разрисованному дому, ни разу не обернувшись.
А когда подошла к двери и стала подбирать нужный ключ, желая отпереть висячий замок, обнаружила, что совсем запыхалась и сердце сейчас выскочит из груди. И не потому, что бежала. А из-за множества противоречивых чувств, охвативших ее, в том числе и от страха. Она будто чувствовала, что вскоре произойдет что-то важное. Что-то совершенно неведомое.
А вот дом, похоже, очень хорошо знал, что должно произойти.
Висячий замок стукнулся о стену, и дверь бесшумно открылась. Анита вошла в прохладный вестибюль. Сейчас, когда тут не звучала музыка из маминого приемника, Разрисованный дом казался много больше, словно ночь увеличила его.
Посмотрев из вестибюля во внутренний двор, Анита увидела колодец. И не смогла не подумать о чем-то страшном. Потом убедила себя, что все это глупости, и, отбросив все пугающие мысли, стала подниматься наверх по широкой лестнице, со слишком низкими ступенями, чтобы наступать на каждую, и слишком широкими, чтобы перешагивать чрез две, так что идти было неудобно.
Анита решила не смотреть на стены с изображениями лиц и огромных змей, которые, казалось, обвивали окна второго этажа. К тому же это ведь не настоящие змеи, а мифологические фигуры, как объяснила мама. Сирены. Сцилла и Харибда. Путешествие аргонавтов на первом судне. Священный афинский дуб, умевший говорить.
Да, конечно. Но только в другой раз.
Анита не задержалась на втором этаже, где все комнаты еще заперты, и пробежала, не переводя дыхания, на третий, где стояли леса.
Если второй этаж был довольно низким, то на третьем потолки оказались очень высокие, по меньшей мере три с половиной метра. Ее мама поставила леса в большом зале, с одной стороны которого окна выходили в сад, а с другой балкон смотрел на канал Борго. Это было самое большое помещение в доме.
Анита прищурилась, пытаясь рассмотреть что-либо в темноте. К счастью, рюкзак лежал там же, где она его оставила, – у входной двери.
Леса представлялись девочке каким-то железным гигантом. Кисти, ведра с водой, шпатели и банки с гипсом – все это только угадывалось в темноте.
Анита взяла рюкзак и хотела было направиться вниз.
И вдруг услышала какой-то звук.
Как будто...
Нет, ничего... Показалось.
Но это походило на...
– Мьоли́? – шепотом позвала девочка.
Она остановилась на лестничной площадке третьего этажа. Прислушалась. Дом французского книжного иллюстратора словно тихо дышал, вбирая последние отблески дня. Полоски света проникали сквозь закрытые ставни. И когда попадали на стены, Аните казалось, будто картины медленно оживают.
Девочка закрыла глаза и решила прекратить подобные фантазии. Реальность куда проще: она стоит на третьем этаже старого дома, принадлежавшего художнику, который жил сто лет назад... художнику, который давно умер и который...
И тут она опять услышала тот же зук.
Анита осмотрелась, и ей показалось, будто что-то прошмыгнуло у нее под ногами.
– Ай! – вскрикнула она и быстро зажала рот ладонью.
Что это было? Обезьяна? Бесхвостая макака с Гибралтара?
И снова послышался тот же звук.
Но ведь не было обезьян в этом доме. Уже не было.
Прошло слишком много времени. Венеция. Дом, который нуждается в реставрации. Со множеством великолепных фресок на стенах.
И все же она видела перед собой только удлиненные головы диковинных когтистых животных, лазающих по ветвям дерева с висящими в пустоте корнями.
Снова раздался звук над ее головой. И за ним отчетливо прозвучало мяуканье. Анита посмотрела вверх, туда, где лестница поднималась выше – к позолоченному потолку с трещиной посередине. Именно оттуда доносился звук.