Уитни Джи – Увидимся во вторник (страница 40)

Я познакомился с тобой во вторник.

Стал твоим лучшим другом, а потом любовником во вторник.

И если я все правильно рассчитал, то ты получишь это письмо во вторник.

Я постараюсь изложить все как можно проще.

1) Я все еще люблю тебя. Ты самая прекрасная из всех женщин, что я встречал, – и внутри, и снаружи. И в тот день, когда я влюбился в тебя, я понял, что никто другой мне не нужен. Семь лет спустя ничего не изменилось.

2) Я скучаю по тебе и всегда скучал. В мой первый сезон, когда я выиграл «Новичка года» (Ты когда-нибудь сомневалась, что я возьму его?), больше всего я хотел увидеть тебя среди толпы. Во втором, когда я выиграл «Лучшего игрока» регулярного сезона, я мечтал, чтобы на церемонии вручения со мной рядом сидела ты. Не Анна, не Кайл, не члены моей команды. Ты. (Для краткости, раз уж ты не видела меня на поле, – знай, что я получал награды абсолютно во всех сезонах. (Потому что да, я настолько хорош:-)) И каждый раз я чувствовал, что кого-то в такие моменты не хватает.)

3) Я хочу быть с тобой. И точка. Я плохо сплю с тех пор, как видел тебя в Питтсбурге. Не проходило и дня, чтобы я не задавался вопросом, что ты поделываешь, и я больше ни дня не хочу провести без тебя.

Если ты чувствуешь то же самое и считаешь, что наше прошлое достойно второго шанса, пожалуйста, напиши мне и дай знать.

Я желаю тебе всего самого лучшего и всегда буду любить тебя, независимо от того, что ты выберешь. Грейсон.

P. S. Название твоего кафе и картинной галереи («Рос-гейн») – это анаграмма моего имени или просто совпадение?

P.S.S. Я хотел позвонить тебе и сказать все это по телефону, но я забыл спросить твой теперешний номер. (Сколько мне теперь прикажешь его ждать?:).)

Шарлотта: во вторник

Наши дни

Нью-Йорк

Ежедневные латте, цветы, лимузины и вино.

С того момента, как Грейсон месяц назад прислал мне это письмо, он, посылая мне все это, постоянно напоминал, что с нетерпением ждет ответа. На капхолдере карамельных латте, которое каждое утро доставляли к моему дому, были выбиты слова «Мне нужен ответ». Букеты, которые подвозились к моей галерее днем, были обернуты бумагой с надписью: «Мне нужен ответ». На этикетках бутылок с вином, прибывавших каждую среду, было написано: «Ответь на письмо Грейсона», а мой новый водитель каждый раз, когда я садилась на заднее сиденье, оборачивался и спрашивал: «Вы уже ответили ему?»

Как бы ни были приятны мне эти знаки внимания, я искренне не понимала, как отвечать на его письмо. Я не могла припомнить какие-то неприятные моменты во время нашей учебы в колледже, да и после того, как выяснилось, что наши планы расстроил не он, а кто-то посторонний, я склонялась к «да». И все же сомнения были.

Можем ли мы и вправду продолжить оттуда, где мы прервались семь лет назад?

Я вошла в свой особняк и тут же побросала все свои покупки на пол. Кругом были розовые и белые цветы: на ступеньках, в вестибюле и на кухне. Я прошла в гостиную и обнаружила там сидящего на диване Грейсона.

– Мы совершенно точно обсуждали с тобой, что взлом и проникновение – это преступление, – сообщила я. – И прошу заметить, нападение на дом с применением цветов – это тоже преступление.

– Никогда не слышал о таком противозаконном действии.

– Ты просто не специализировался на введении в право.

– А ты никогда не ходила в юридический колледж.

Я улыбнулась.

– Как ты сюда проник?

– Твой арендодатель – мой большой поклонник. А еще я пообещал, что ничего не украду.

Я уставилась на него, не зная, что на это сказать.

Он подошел ко мне и показал мне отрывной талон билета с одной из игр последнего сезона.

– Мне казалось, ты сказала, что никогда не была ни на одной моей домашней игре.

– Я была на каждой… Ну, кроме того года, что я была на Аляске. Хотя я и там смотрела.

– Притом что ты меня ненавидела?

– Я же все еще любила тебя, – проговорила я. – И гордилась тобой. Да и сейчас тоже.

Он бросил корешок на пол и обнял меня за талию.

– Я бы тоже тогда поверил Анне, если бы оказался на твоем месте. Извини, что считал, будто ты бросила меня без всяких причин.

– Приятно в конце концов узнать, что ты не был таким бессердечным и безразличным, как я думала.

Я отвернулась от него. Но он взял меня за подбородок и повернул к себе.

– Мы потеряли семь лет «нас», – проговорил он, глядя мне прямо в глаза. – Разве уже слишком поздно для второго шанса?

– Я не знаю, но ты обещал дать мне немного времени, чтобы обдумать это. – Мое сердце трепыхалось в груди, умоляя меня сейчас же вернуть Грейсона. – Если бы ты дал мне время, я бы смогла ответить тебе.

– Последний раз я ждал твоего ответа месяцами. – Он провел пальцами по моим волосам. – И в ответ я получил только твой телефон.

Я невольно рассмеялась.

– Цветы и латте, которые ты мне каждый день шлешь, – просто чудо. И розовые пончики на прошлой неделе тоже были очень трогательными.

– Столько лет прошло, а ты все переводишь тему, лишь бы не отвечать? У тебя это все еще получается чертовски сексуально, но сегодня это не пройдет.

Я почувствовала, как зарделись мои щеки.

– Что ты хочешь услышать от меня, Грейсон?

– Я не засну, пока не получу от тебя ответа, – произнес он. – Я не уйду, пока ты не скажешь мне, а если мне не понравится ответ, я буду продолжать ждать нового.

– Ты же говорил, что желаешь мне самого лучшего, независимо от того, что я выберу.

– Я врал. – Его губы коснулись моих. – Я не смогу желать тебе самого лучшего, пока ты не поймешь, что принадлежишь мне.

– А если я скажу «нет»?

– У меня ощущение, что не скажешь. – Он нежно подтолкнул меня к стене. – Я думаю, ты так же сильно, как и я, хочешь продолжить с того момента, как мы закончили.

– У меня есть некоторые условия, – тихо проговорила я.

– Называй.

– Первое – ты должен уволить Анну.

– Уже уволил. Второе?

– Ты должен дать мне достаточно времени – по-настоящему достаточно времени, – чтобы привыкнуть к твоему образу жизни.

– Моему образу жизни? – смущенно проговорил он.

– Я не привыкла, чтобы разные папарацци и блоги со сплетнями обсуждали каждый мой шаг и поджидали возле моего дома, просто чтобы сделать фото. Ты, может, и привык к этому, но я, наверное, долго не смогу.

– Хочешь, я сделаю заявление и найму тебе личную охрану?

Я кивнула.

– Хорошо. – Он поцеловал меня в лоб. – Три?

– Если я соглашусь, ты уже не сможешь быть с кем-то еще, пока мы вместе. Никаких постановочных и фейковых отношений ради чьей-то там карьеры или для прессы. Единственное твое заявление об отношениях будет только обо мне.

– Это подразумевается, Шарлотта. – Он обнял меня еще крепче. – Зря только потратила условие.

– Для меня – не зря, – тихо сказала я. – И последнее…

– Да?

– Поцелуй меня, пока я не передумала.

Грейсон: во вторник