Уинстон Черчилль – Рождение Британии. С древнейших времен до 1485 года (страница 66)

После Креси прошло 10 лет, а французские рыцари и полководцы все еще вспоминали то горькое для них сражение. Им пришлось признать тот факт, что конница не в состоянии преодолеть бурю стрел. Король Эдуард одержал победу с пешей армией. Та сумятица, в которой оказалась французская конница, когда кони гибли или становились неуправляемыми под ударами лучников, означала, что старым формам ведения войны пришел конец. Король Иоанн решил, что все должны идти в наступление пешими, полагаясь на подавляющее численное превосходство. Заслуга Черного Принца в том, что он не собирался довольствоваться уроками прошлого и не готовился к повторению триумфальной битвы десятилетней давности. Он понимал, что огромную армию защищенных тяжелыми доспехами пехотинцев, наступающую на его позицию, остановить будет не так легко, как конницу. Одни только лучники, как бы хороша ни была цель, не в силах спасти его. Нужно попытаться вести сражение маневренно и контратаковать. Придя к такому заключению, он сделал то, что полностью противоречило тогдашним военным постулатам.

Французская знать оставила коней в тылу. Черный Принц посадил в седло всех своих рыцарей. Передовая линия французов уже в самом начале понесла тяжелые потери, приняв на себя удар лучников. Французские рыцари, стесненные своими доспехами, упорно продирались вперед через кусты и виноградники. Многие пали, пораженные стрелами, но одних стрел было недостаточно. И тогда на расстроенные и утомленные движением фланги французов обрушились – как в старину – англичане с копьями и боевыми топорами. В то же время, действуя на удивление синхронно, конные рыцари, обойдя французов с левого фланга, ударили по уже потерявшим порядок наступающим силам. Результат оказался тем же, что и при Креси, – тысячи убитых и полная победа. Но успех англичан в данном случае стал еще большим. Вся французская армия была повержена. Король Иоанн и цвет французской знати попали в плен или полегли в бою. Победители даже не смогли собрать все доставшиеся им трофеи – они и так были обременены добычей, захваченной ранее в четырех провинциях. Черный Принц, «послужной список» которого запятнан многими жестокостями, проявил себя настоящим паладином века, когда, несмотря на усталость и напряжение после ужасной битвы, в лагере стал обращаться с пленным монархом со всей церемонностью, положенной ему по рангу, усадил в свое собственное кресло и лично прислуживал ему, угостив так щедро, как только было возможно. Так благодаря доблести, уму и обходительности Черный Принц Эдуард занял в истории такое почетное место, которое по сей день не может оспорить никто другой.

Короля Иоанна перевезли в Лондон. Как и шотландского короля Давида, его поместили в Тауэр в качестве личного пленника Черного Принца. В мае 1360 г. в Бретиньи был подписан договор. По нему Англия обрела, в дополнение к своим прежним владениям в Гаскони, все земли Генриха II в Аквитании, наследство Эдуарда I (Понтье) и знаменитый город-порт Кале, удерживавшийся ею на протяжении почти двухсот лет. За короля Иоанна назначили выкуп в 3 миллиона золотых крон, равный 500, тысячам фунтов стерлингов. Это в 8 раз превышало ежегодный доход английской короны в мирное время.

При Креси Франция потерпела поражение, когда сидела в седле; при Пуатье она была разбита, когда спешилась. Два этих страшных события глубоко врезались в сознание французов. Французским двором и армией овладело чувство безнадежности и безысходности. Как противостоять такому противнику? Как разбить его? Примерно такое же отчаяние захлестнуло Европу столетием раньше после побед, одержанных вторгшимися с востока монголами. Но, как было мудро замечено, деревья не растут до неба. В течение долгого времени французы избегали сражений; они стали так же осторожны, воюя с Англией короля Эдуарда III, как и в дни Мальборо, когда противостояли Англии королевы Анны. Между тем во Франции появился великий герой в лице Бертрана Дюгеклена, который, подобно Фабию Кунктатору, боровшемуся против Ганнибала, отказываясь от битв и предпринимая осады и внезапные нападения, заставил работать фактор времени на пользу родной стране. Англия, добившаяся полного триумфа, одновременно испытывала невероятное истощение. Стало ясно, что Франция не в силах разгромить английскую армию, но и Англия не в состоянии завоевать Францию. Главная цель Эдуарда III, удостоенного всех военных лавров, оказалась недостижимой.

Годы войны с Францией важны для истории парламента. Нужда в деньгах заставляла корону и чиновников созывать его довольно часто. Это быстро привело к очень важным последствиям. Одна из основных функций представителей графств и городов заключалась в обращении к королю за устранением несправедливостей, как локальных, так и общенациональных, и в привлечении внимания короны и Совета к неотложным делам. Трудности войны вынудили правительство обратить внимание на его петиции, и в годы правления Эдуарда III получила развитие практика подачи коллективных прошений, возникшая еще во времена Эдуарда II. Тот факт, что теперь палата общин подавала петиции формальным образом, как орган, и просила, как, например, в 1327 г., преобразовать свои обращения в парламентские статуты, отличает низшую палату парламента от остальной его части. При Эдуарде I палата общин еще не была важной частью парламента, но при Эдуарде III ее статус стал ясно выраженным, а деятельность – постоянной и жизненно важной для страны. Она имела в своем распоряжении чиновника, составлявшего проекты петиций и при необходимости возражения на ответы короля. Появляется и разделение палат. Лорды стали рассматривать себя не только как естественных советников короны, но и как обладателей права проводить отдельные консультации в рамках парламента. В 1343 г. прелаты и магнаты собрались в Белой палате Вестминстера, а рыцари и горожане встретились в Расписной палате для обсуждения текущих дел. Здесь же, в этом парламенте, впервые появляется фигура спикера. Тогда он еще не был членом палаты, и в течение определенного времени палата общин заявляла свое мнение через назначенную депутацию. Но к концу правления роль спикера была признана всеми, и корона побеспокоилась о том, чтобы назначить на столь важную и видную должность своего человека.

Уступки, сделанные Эдуардом III палате общин, знаменуют решающую стадию развития парламента. Он согласился с тем, чтобы все налоги и сборы вводились только через нее. Он согласился с тем, чтобы проекты коллективных петиций палаты общин рассматривались как предварительная основа для будущих статутов, и ко времени его смерти ведущая роль палаты в области налогов и подаче петиций стала уже общепризнанной. Естественно, палата общин благоговела перед короной. За общинами еще не было долгой традиции власти. Утверждение королевских прерогатив в дни Эдуарда I по-прежнему отдавалось эхом в головах ее членов, и никто даже не предполагал, что палата или парламент в целом может иметь какое-либо право контроля или вмешательства в дела администрации и управления. Их собирали, чтобы скреплять политические договоренности, достигнутые часто с помощью насилия, принимать налоги и озвучивать жалобы и претензии. Но твердое признание парламента как необходимой части аппарата управления и палаты общин как его важнейшей основы – это достижение XIV в.

В Англии неприязненное отношение к агентам папы римского было очень сильным. Вмешательство Рима в английские дела во времена Иоанна, полная покорность Генриха III в отношении церкви, вымогательства папских сборщиков податей, сильное клерикальное влияние при дворе и в Совете – все это содействовало усилению критического отношения и неприязни к английской церкви. Эти настроения достигли кульминации при Эдуарде III. Война с Францией обостряла национальное чувство, отвергавшее влияние внешних институтов, лучшие дни которых к тому же уже уходили в прошлое. Кроме того, слабеющая папская курия оказалась вынуждена покинуть священный Рим – свое традиционное местопребывание, и расположилась теперь на вражеской территории, во французском городе Авиньоне. В эти годы парламент принял статуты, запрещающие обращаться в папскую курию по делам, подсудным королевским судам, и ограничивающие ее право производить назначения в английской церкви. Правда, реализация этих статутов шла осторожно, сообразуясь с требованиями дипломатии, но война оставляла мало денег для Рима, и папские сборщики почти все годы правления Эдуарда III безуспешно разъезжали по стране в поисках золота.

К моменту возобновления в 1369 г. серьезных боевых действий в Аквитании Англия уже была измождена и разочарована. Духовенство требовало освобождения от налогов и, хотя далеко не всегда добивалось этого, щеголяло богатством на фоне общей бедности и экономических неурядиц. Церковники вытесняли знать с общественных должностей, и в парламенте нарастали антиклерикальные настроения. Король был стар и слаб, назревало возрождение баронской власти. Джон Гонт, герцог Ланкастер, поставил перед собой задачу сместить баланс власти в пользу лордов, осуществив тщательно спланированную политическую кампанию против церкви. Неожиданно в его руки попало новое оружие, которое не пришлось далеко искать. В университете Оксфорда, национальном центре теологических изучений, громко зазвучал голос критики в адрес папских притязаний и власти. Аргументы в пользу реформы церкви, выдвинутые видным оксфордским ученым по имени Джон Уиклиф, привлекли всеобщее внимание. Уиклифа возмущала коррумпированность церкви, а в ее горделивой иерархии и в притязаниях на абсолютное господство он видел искажение подлинных принципов христианства. Он провозгласил, что владычество над душами людей никогда не предоставлялось Богом кому-либо из смертных. Король как наместник Бога в мирских делах так же обязан по своей должности урезать материальное богатство церкви, как и церковь обязана направлять и контролировать духовную жизнь короля. Хотя и король, и папа в своих сферах занимают высшее положение, каждый христианин обязан «почитать главным» не кого-то из них, а Бога. Последний призыв адресован Небу, а не Риму.