Уинстон Черчилль – Индия, Судан, Южная Африка. Походы Британской армии (страница 105)

Около восьми утра генерал Смит-Дорриен взошел на вершину горы Тоба, чтобы командовать лично, когда придет время. Незадолго до девяти, поскольку кавалерия действовала успешно, он решил повернуть дело таким образом, чтобы в случае удачи его плана армия смогла провести обоз через перевал до наступления темноты. Он выстроил пехоту в линию поперек плато, поставив две роты Шропширцев в центре и по полторы роты горцев Гордона на флангах. Был дан сигнал к наступлению. Войска с готовностью двинулись вперед. В течение нескольких минут огонь был сильный, но [489] буры знали, что преимущество не на их стороне, и когда солдаты закричали, готовясь к последнему рывку, буры бросились к своим лошадям и вся гора Тоба была захвачена. Остальные позиции стало невозможно удерживать и враг поспешно их эвакуировал, после чего буры быстро ускакали в сторону Якобсруста.

На следующий день колонны соединились, и силы Яна Гамильтона образовали, в общем плане наступления, армию правого фланга в следующем составе:

Пехота:

19-я бригада, Смит-Дорриен

21-я бригада, Брюс Гамильтон

Конная пехота:

1-я бригада конной пехоты, Ридли

Кавалерия:

2-я кавалерийская бригада, Бродвуд

Артиллерия: 3 батареи полевой артиллерии, Уалдрон

2 батареи гаубиц

2 пятидюймовых орудия. [490]

Эти силы поддерживала бригада шотландских горцев и два 4,7-дюймовых морских орудия под командованием генерала Колвиля, которому было приказано следовать за колонной на расстоянии десяти миль. Гамильтон предполагал выступить 2 мая, но приказ из генерального штаба вызвал задержку; только к полудню 3 мая армия дошла до Якобсруста, как его именуют местные жители, или Изабеллафонтейна, как он обозначен на наших картах.

4 мая вся армия опять двинулась вперед. Лорд Робертс прошел через Брэндфорт на Смалдеел, Гамильтон продолжал свой марш на Винбург. Едва войска покинули лагерь, как ружейные выстрелы дали знать генералу, что его кавалерия вступила в бой. Выехав вперед, он стал свидетелем весьма энергичных действий кавалерии. Путь армии преградили значительные вражеские силы, около 4000 человек и тринадцать пушек. Они заняли выгодную позицию вдоль гребня покрытых лесом обрывов, что обещало войскам задачу на весь остаток дня. И вдруг неожиданно по направлению от Брэндфорта появилась еще одна армия буров, которая, быстро двигаясь на соединение с бурами, стоявшими поперек дороги, напала на левый фланг колонны.

Положение стало серьезным, и надо было срочно принимать решение. Но между быстро сближающимися бурскими силами, в том углу, где они должны были встретиться, пролегал длинный гребень неизвестной протяженности. Генерал Бродвуд немедленно, не мешкая ни минуты, бросился вперед с двумя эскадронами кавалергардов и двумя эскадронами 10-го гусарского полка и захватил гребень. Буры уже карабкались по нижней части его склона. Завязалось жестокое сражение. Конница Китчинера, поспешив на помощь, заняла еще один участок гребня, и голландцы после решительных, но тщетных попыток очистить гребень отступили. Соединение двух бурских колонн было предотвращено.

Мы не ожидали, что такая сильная позиция, как обрывы за рекой Вет, будет уступлена без единого выстрела. Однако вышло именно так: когда утром 6 мая Гамильтон возобновил наступление, он обнаружил, что между ним и Винбургом нет никаких вражеских сил.

Поэтому после полудня он послал штабного офицера, капитана Балфура, парламентером с письмом к мэру города, приглашая [491] того немедленно сдать город со всеми припасами, при этом обещая всеми силами защищать частную собственность и заплатить за провизию в случае, если она потребуется армии. Послание, которое было должным образом оглашено под звуки трубы, заканчивалось предупреждением о том, что отсутствие ответа в течение двух часов будет расценено генералом как отказ от его предложения.

Наделенный такими полномочиями, капитан Балфур отправился в город и вскоре оказался в центре взволнованной толпы бюргеров и прочих, собравшихся на рыночной площади. Мэр, ланддрост и прочие влиятельные лица, да, собственно, и все горожане готовы были прийти к соглашению, и условия были уже практически оговорены, когда в город неожиданно вошли появившиеся с северо-востока Филипп Бота и 500 человек командос, в основном немцы и голландцы, все очень агрессивные, поскольку еще ни разу не были биты.

Последовала неистовая и страстная сцена. Бота заявил, что он ни за что не сдаст Винбург без боя. Недовольный тем вниманием, которое уделил ему капитан Балфур, он обрушился на него с упреками. Несколько граждан Свободной Республики спросили, что с ними сделают, если они сложат оружие. Балфур ответил, что им позволено будет вернуться к своим фермам, если, конечно, они не попадутся с этим оружием на поле боя. Бота расценил это как нарушение законов войны и обвинил офицера в том, что он пытается подкупить его граждан. Какие он может привести аргументы в пользу того, что его не следует задерживать как пленного? «Я не прошу милости у голландцев», — ответил Балфур.

— «Арестуйте его, — закричал разъяренный Бота. — Скоро я начну расстреливать». Когда были произнесены эти постыдные слова, началось страшное волнение. Женщины завизжали, мэр и ланддрост вышли вперед, надеясь предотвратить кровопролитие. Буры угрожающе подняли ружья, а безоружный британский офицер негодующе взмахнул белым флагом.

В течение нескольких минут казалось, что сейчас начнется драка и произойдет трагедия. Но возобладало влияние граждан, которые знали, что их свобода и имущество находятся в руках британского генерала и в настоящий момент большие осадные [492] пушки уже выводятся на позиции, и разгневанный Бота со своими людьми ускакал с площади на север.

Во второй половине дня генерал Ян Гамильтон вступил в город во главе своей армии. Под тенистым деревом у въезда в город мэр и ланддрост вручили ему два больших серебряных ключа в знак повиновения. На рыночной площади, под приветственные крики британской части населения, был поднят Юнион Джек, и каждый батальон, маршировавший по улицам, мог видеть эту знаменитую эмблему гордости и силы, освещенную лучами заходящего солнца.

Кроонстад, 16 мая 1900 г.

Яну Гамильтону, несмотря на длинные переходы, которые проделали его войска, не терпелось поскорее выбраться из Винбурга и, следуя по дороге на Вентерсбург, захватить переправы через реку Сэнд в двадцати милях к северу. Своими быстрыми перемещениями он опередил буров, их конвои тащились перед самыми британскими войсками, а некоторые даже за ними, тщетно пытаясь проскользнуть мимо нашего фронта и соединиться с силами бюргеров, собиравшимися для защиты Кроонстада. Немедленным выступлением, хотя оно и было связано с большим напряжением, генерал надеялся обеспечить себе бескровную переправу через реку, а заодно отрезать некоторые из отставших конвоев. В соответствии с этим планом, он собрал в городе необходимые припасы на три дня, выступил со своими бригадами днем 6 мая и прошел девять миль в сторону Сэнда.

Но лорд Робертс решил оставаться в Смалдееле до тех пор, пока не будет достроен временный мост через реку Вет и не пойдут поезда, он не хотел допускать таких рискованных ситуаций, когда буры могли бы сосредоточить все свои силы против одной из дивизий его армии, что могло бы произойти, если бы Гамильтон продолжал двигаться вперед один.

Нам, конечно, не понравилась эта задержка, но для главнокомандующего, в глазах которого армия правого фланга была лишь одной из колонн на линии, растянувшейся от Рандла у Сенекала, через фронт основной армии до Метуэна около Бошофа, Хантера у Варрентона и Махона на краю пустыни Калахари, это [493] не имело особого значения. Поэтому я не сомневаюсь в том, что задержка 7 и 8 мая была оправдана.

В первый из этих дней лорд Робертс послал за генералом Гамильтоном, чтобы встретить его на боковой железнодорожной ветке между Винбургом и Смалдеелом, где у них состоялась долгая приватная беседа. 9 мая вся армия вновь двинулась в сторону реки Сэнд.

Это был не очень долгий переход, и к середине дня мы дошли до места привала в миле к югу от реки. Штаб разместился на большой ферме рядом с дорогой, по которой мы следовали.

Эта ферма — лучшая среди чисто голландских усадеб, которые я видел на своем 500-мильном пути через Свободную Республику. Большой квадратный дом с глубокой верандой и прелестным цветником перед входом, окруженный полудюжиной сараев и конюшен. Плотина, перекрывающая соседний ручей, образует широкий красивый пруд, в котором многочисленные жирные утки и гуси ищут убежища от бродячего солдата. Со всех сторон, кроме фасада, дом окружен широким поясом хвойных деревьев. На первом этаже расположены три великолепных спальни с изящными деревянными кроватями, покрытыми старомодными пуховыми перинами, строгая, но просторная гостиная, кухня, кладовая и хозяйственные комнаты. Гостиная достойна особого внимания. Мебель темная и массивная. Пол хорошо натерт. Посередине хороший ковер, на нем большой овальный стол. На стенах любопытные гравюры и цветные офорты, а также несколько текстов на голландском. Пара гравюр, которые я запомнил, представляли десять этапов жизни мужчины и женщины, от колыбели до могилы, которой, впрочем, достигали только к почтенному столетнему возрасту.