Берк, Эдмунд (1729—1797) — политик и философ.
Размышления во время гражданской войны. — 1922.
Написано весной-летом 1922 года в Ирландии в Тур Баллили (графство Голуэй), куда Йейтс приехал с семьей, то есть женой Джордж и двумя совсем маленькими детьми. Это был первый его приезд в свою собственную «башню-крепость» после проведенного в ней ремонта. Йейтс, встревоженный слухами о беспорядках в Голуэе, медлил с этой поездкой, наконец решился — и попал в самый разгар гражданской войны.
I. Усадьбы предков
Фонтан неиссякаемый, не ты... — Оппозиция «фонтан — раковина» соответствует у Йейтса оппозиции «цветок — пошлая зелень» в стихотворении «Наследство» (IV). Мощное искусство Гомера (фонтан) и его слабый отзвук в искусстве наших дней (раковина); «цветок» символизма — и «пошлая зелень» прагматического будущего.
IV. Наследство
Я ради старой дружбы, выбрал дом... — Башня Тур Баллили находилась в нескольких милях от усадьбы леди Огасты Грегори — многолетнего друга и покровительницы Йейтса.
V. Дорога у моей двери
Похожий на Фальстафа ополченец... — Гражданская война в основном шла между сторонниками правительства Ирландской республики, согласившимися на компромисс с Англией — статус Ирландии как свободного государства на правах доминиона, — и несогласных, «ополченцев» (Irregulars).
VI. Гнездо скворца под моим окном
У Йейтса есть подробное объяснение этого стихотворения. В частности, он писал: «Это было в Гэлуэе во время гражданской войны. Железнодорожные мосты были взорваны, дороги заблокированы поваленными деревьями и камнями. Газеты и какие-либо надежные вести до нас не доходили, мы не знали, кто берет верх; и даже когда спустя неделю газеты стали доходить, мы все равно оставались в неизвестности относительно того, что происходит там; за холмом, или за линией деревьев. Мимо нас по дороге проезжали машины с гробами, всаженными стоймя между сиденьями. Ночами мы слышали взрывы, а однажды днем мы видели дым горевшей неподалеку усадьбы». Вот тогда-то Йейтс и написал стихотворение о скворце, поселившемся в выемке каменной стены рядом с его окном.
VII. Передо мной проходят образы ненависти, сердечной полноты и грядущего опустошения
Название напоминает о сборнике английской ренессансной лирики «Песни и сонеты» («Влюбленный рассказывает, как безнадежно он покинут теми, что прежде дарили ему отраду» Томаса Уайетта и др.), но еще больше о древнекитайской лирике, например: «Пишу, поднявшись на башенку в доме господина Пэй Ди» (Ван Вей). Тем более что стихотворение начинается именно с подъема на башню.
Молэ, Жак де (1244—1314) — Великий Магистр Ордена Храма, сожженный в Париже после семилетнего процесса и проклявший с костра короля Франции и папу римского. Существует предание, что Французская революция — месть тайных сторонников Жака де Молэ. Йейтс так комментирует свое стихотворение: «Призыв к отмщению за убийство Великого Магистра тамплиеров представляется мне подходящим символом для действий, основанных на ненависти и по своему существу, бесплодных. Говорят, что этот призыв был частью ритуала в некоторых масонских обществах восемнадцатого века и в дальнейшем питал классовую ненависть. Ястребов я поставил в четвертую строфу, кажется, потому, что у меня перстень с ястребом и бабочкой, символизирующий прямой путь логики и механики — и извилистый путь интуиции».
Тысяча девятьсот девятнадцатый. I, V, VI. — 1919.
Поводом к написанию стихотворения послужили ожесточившиеся схватки в Горте и его окрестностях между Ирландской республиканской армией (ИРА), с одной стороны, и британской армией совместно с королевской ирландской полицией — с другой. Стихотворение дается не полностью.
И хор умолк златых цикад и пчел... — имеются в виду популярные у афинян брошки и заколки для волос, о которых писал историк Фукидид.
Высмеем, так уж и быть, / Вечных насмешников... — ср. со стихотворением Блейка. «Mock on, mock on, Voltaire, Rousseau...» («Смейтесь, смейтесь, Вольтер, Руссо»).
Дочери Иродиады... — В комментариях к «Воинству сидов» Йейтс писал, что ирландские духи — сиды — скачут верхом на ветре, и в Средние века смерчи пыли на дорогах называли пляской дочерей Иродиады.
Роберт Артисон (сын Арта) — согласно хроникам XIV века, демон-инкуб, совративший леди Алису Кителер из Килкенни. Среди обвинений, предъявленных ей и другим «колдуньям-еретичкам», значилось: «Они приносили в жертву демонам животных, которых они разрубали заживо и разбрасывали на перекрестках дорог для некоего злого духа низшего ранга именем сын Арта».
Леда и Лебедь. — 1923.
Леда — дочь царя Фестия, отданная в жены Тиндарею, изгнанному королю Спарты. Детьми Леды были близнецы Диоскуры, Клитемнестра и Елена Прекрасная. Последняя родилась от Зевса, который увидел Леду во время купания и соединился с ней в образе лебедя. Елена Прекрасная стала причиной Троянской войны (и всех последующих трагических событий) — тема, чрезвычайно важная для Йейтса как в историческом, так и в личном плане, ведь Елена ассоциировалась для него с Мод Гонн.
Черный кентавр. — 1920.
Английское название: «On a Picture of a Black Centaur by Edmund Dulac». Картина была вдохновлена неизвестной нам картиной Эдмунда Дюлака.
Дюлак, Эдмунд (1882—1953) — английский художник, иллюстрировавший несколько книг Йейтса, а также оформивший постановку его пьесы «У Ястребиного источника».
Семь Эфесских сонь — семеро юношей-христиан из Эфеса, которые спаслись от преследований в дни императора Деция в пещере возле города и проспали там двести лет, до времени правления императора Феодосия (средневековая легенда).
Раскинься же вольней и спи, как вещий Крон, / Без пробуждения... — По-видимому, отзвук поэмы Джона Китса «Гиперион», которая начинается с картины спящего Сатурна (Крона), поверженного в борьбе с олимпийскими богами и не желающего просыпаться.
Среди школьников. — 1926.
Реальный план стихотворения: пожилой сенатор У.Б. Йейтс посещает с инспекцией одну из монастырских школ для девочек. Философский план — человек в младенчестве, юности и старости, замкнутый круг, который нельзя разорвать сознательными усилиями, из которого можно только «вытанцевать» наружу, вырваться в танец — состояние, в котором осуществляется соединение человека с миром, единство бытия.
Мне грезится — лебяжья белизна... — В этой строфе Йейтс вспоминает о Мод Гонн, делившейся с ним когда-то своими детскими обидами.
В желток с белком, единого яйца. — Иронический намек на известную теорию любви, изложенную в диалоге Платона «Пир».
Хоть Леда мне родней не доводилась... — Намек на Мод Гонн, которую Йейтс приравнивал в стихах к Елене Прекрасной (дочери Зевса и Леды).
Будь милым, бодрым чучелом на палке... — Характерный йейтсовский символ старости. Ср. «Плавание в Византию» и дальше в этом же стихотворении: «Старье на палке — воробьев пугать».
Юность и старость. — Впервые: 1924.
Разговор поэта с его душой. — 1927.
Вступи в потемки лестницы крутой... — узкая винтовая лестница в стене Тур Баллили.
Меч рода Сато — средневековый самурайский меч, подаренный Йейтсу японцем Юнзо Сато во время его лекционного тура в США. Йейтс долго не решался принять наследственный меч и в конце концов принял с условием, чтобы по его завещанию реликвия снова вернулась в семью Сато.
От преступлений смерти и рожденья... — Душа исповедует буддистскую доктрину о преступности всякого действия и о выходе из кармического круга как о высшей цели жизни.
Монташиги, Бисю Осафуми (1394—1428) — японский мастер-оружейник, изготовивший меч Сато.
Кровь и луна. — 1927.
Был в Александрии маяк знаменитый... — Фаросский маяк, одно из семи чудес света.
И Шелли башни свои... возводил... — Шелли был одним из любимых поэтов Йейтса.
Голдсмит и Свифт, Беркли и Бёрк — люди, которых Йейтс считал своими духовными предками.
Голдсмит, Оливер (1728—1774) — англо-ирландский поэт.
Свифт, Джонатан (1667—1753) — английский писатель и поэт, настоятель собора Св. Патрика в Дублине.
Беркли, Джордж (1685—1753) — ирландский философ, епископ Клойнский.
Яростное негодование — по-латыни: saevo indignatio — фраза из автоэпитафии Свифта («яростное негодование не терзает больше его сердце...»).
На пыльных стеклах и т.д. — Йейтс описывает верхний этаж башни, так и оставшийся не отремонтированным и нежилым. Ночные бабочки проникали туда сквозь щели-амбразуры и гибли, ударяясь о стекла окон.
Византия. — 1930.
В прозаическом наброске стихотворения (дневник 1930 года) говорится: «Описать Византий, каким он был по системе в конце первого христианского тысячелетия. Бредущая мумия. Костры на перекрестках, в которых очищаются от грехов души. Выкованные из золота птицы на золотых деревьях; в гавани [дельфины] предлагающие свои спины стенающим мертвецам, чтобы отвезти их в райскую страну». Переводчик здесь и в «Плавании в Византию» заменил название города на название империи, так как, если по-русски называть Константинополь после VI в. н. э. Византием, это звучит как анахронизм, вызывая языческие, дохристианские ассоциации.
Вслед за соборным гулким гонгом... — Йейтс написал слово «гонг» карандашом на полях книги «Век Юстиниана и Теодоры» напротив текста: «При ударах большого «семантрона» — звучной доски, висящей у входа во всякий храм, по которой бьет дьякон»;
