Уильям Йейтс – Избранное (страница 26)

Приемлют ношу. Перед полнолуньем Душа стремится внутрь, а после — в мир. Ты одинок и стар и никогда Книг не писал: твой ум остался ясен. Знай, все они — купец, мудрец, политик, Муж преданный и верная жена — Из зыбки в зыбку переходят вечно — Испуг, побег — и вновь перерожденье, Спасающее нас от снов. Пропой О тех, что, круг свершив, освободились. Тьма, как и полный свет, их извергает Из мира, и они парят в тумане, Перекликаясь, как нетопыри; Желаний лишены, они не знают Добра и зла и торжества смиренья; Их речи — только восклицанья ветра В кромешной мгле. Бесформенны и пресны, Как тесто, ждущее печного жара, Они, что миг, меняют вид. А дальше? Когда же перемесится квашня Для новой выпечки Природы, — вновь Возникнет тонкий серп — и колесо Опять закружится. Но где же выход? Спой до конца. Горбун, Святой и Шут Идут в конце. Горящий лук, способный Стрелу извергнуть из слепого круга — Из яростно кружащей карусели Жестокой красоты и бесполезной, Болтливой мудрости — начертан между Уродством тела и души юродством. Когда б не долгий путь, нам предстоящий, Я постучал бы в дверь, встал у порога Под балками суровой этой башни, Где мудрость он мечтает обрести, — И славную бы с ним сыграл я шутку! Пусть он потом гадал бы, что за пьяный Бродяга заходил, что означало Его бессмысленное бормотанье: «Горбун, Святой и Шут идут в конце, Перед затменьем». Голову скорей Сломает он, но не откроет правды. Он засмеялся над простой разгадкой Задачи, трудной с виду, — нетопырь Взлетел и с писком закружил над ними. Свет в башне вспыхнул ярче и погас.

КОТ И ЛУНА

Луна в небесах ночных Вращалась, словно волчок. И поднял голову кот, Сощурил желтый зрачок. Глядит на луну в упор — О, как луна хороша! В холодных ее лучах Дрожит кошачья душа, Миналуш идет по траве На гибких лапах своих. Танцуй, Миналуш, танцуй — Ведь ты сегодня жених! Луна — невеста твоя, На танец ее пригласи,