Уильям Тенн – Непристойные предложения (страница 42)

– А! – Он презрительно махнул рукой. – Этим ученым кроликам повсюду мерещатся проблемы. Возьми бизнесмена – который одновременно художник, в первую очередь – художник, – и он сразу докопается до сути. Спрошу иначе: как вы называете два своих пола?

– В этом и заключается сложность. У нас нет двух полов.

– А, эти бес-что-то-там животные. Надо полагать, с конфликтами здесь не развернешься. Нет, сэр, только не с одним полом.

Я огорчился: он явно неправильно меня понял.

– Я имел в виду, что у нас больше двух полов.

– Больше двух? Хочешь сказать, как у пчел? Рабочие пчелы, трутни и матки? Но на самом деле их два. Рабочие пчелы…

– У нас, плухх, семь полов.

– Семь полов. Что ж, это несколько осложняет дело. Придется строить сюжет на… СЕМЬ ПОЛОВ?! – воскликнул он.

Он рухнул на стул и распластался по нему, уставившись на меня зрительными органами, которые, казалось, подрагивали, будто щупальца.

– Согласно порядку, установленному в Книге семерок, это сроб, мленб, ткан, гуур…

– Погоди, погоди, – скомандовал он. Вновь конъюгировал с бутылкой и велел роботу принести ему новую. Наконец вздохнул и сказал: – Почему, во имя всех возможных вариантов, вам понадобилось именно семь полов?

– Ну, раньше мы считали, что всем существам требуется не меньше семи полов. Однако после прибытия ваших исследователей мы изучили вопрос и обнаружили, что это верно даже не для всех животных с нашей планеты. Мой предок, нзред-фанобрель, имел много полезнейших бесед с биологами из экспедиции, и те снабдили его теоретическими знаниями, необходимыми, чтобы объяснить то, что мы раньше видели лишь на практике. Например, биологи решили, что мы эволюционировали в семиполый вид, чтобы стимулировать разнообразие.

– Разнообразие? Чтобы ваши дети были разными?

– Именно. Дело в том, что на Венере существует лишь одна жизненная форма, которую все прочие прожорливые жизненные формы едят с большим удовольствием, чем друг друга, и это плух. Чтобы полакомиться плухом, они являются с другого континента, со всех островов и морей Венеры, в разное время. Обнаружив плуха, обычно травоядное животное вступит в смертельную схватку с могучим хищником и, проигнорировав труп поверженного противника, займется плухом.

Наш цивилизатор смотрел на меня с неподдельным интересом.

– Почему? Что в вас такого, чего нет больше ни у кого?

– Мы точно не знаем. Возможно, наши тела обладают вкусом, в равной степени возбуждающим все венерианские нёба. Возможно, как в беседе с нзред-фанобрелем предположил один из биологов, наши ткани содержат вещество – витамин, – незаменимый в рационе всех жизненных форм нашей планеты. Но мы – маленькие, беззащитные создания, и вынуждены активно плодиться, чтобы выжить. И значительная часть нашего потомства должна отличаться от родителя, который дожил до стадии репродукции. Таким образом, имея семь родителей, проживших достаточно долго, чтобы размножиться, потомки наследуют лучшие качества, необходимые для выживания, а также в достаточной степени отличаются от каждого родителя, чтобы обеспечить непрерывное и быстрое улучшение расы плухх.

Согласное хмыканье.

– Похоже на правду. У однополых организмов – бесполых, как выражаются профессора-биологи – почти невозможно добиться отличий в потомстве. У двуполых разнообразие весьма велико. А с семью полами вариациям нет предела. Но неужели вам не удалось получить плуха, который не годится в пищу или, скажем, может дать отпор?

– Нет. Судя по всему, то, что делает нас вкусными, является неотъемлемым компонентом нашей физической структуры. И, согласно земным биологам, наша эволюция всегда была направлена на уклонение – за счет подвижности, защитной окраски или умения спрятаться, а потому не возникло ни одного агрессивного плуха. Мы не могли этого добиться – ведь у нас не один-два врага. Все, кто не является плухом, едят плухх. За исключением людей – могу я воспользоваться случаем и высказать нашу глубокую благодарность?

– Наши Книги чисел говорят, что время от времени плухх формировали сообщества и пытались вместе противостоять истреблению. Тщетно – они лишь исчезали группами, а не поодиночке. Нам никогда не хватало времени отточить рабочую систему защиты, изобрести столь великолепную вещь, как оружие – которым, насколько мы понимаем, обладают люди. Вот почему мы так обрадовались вашему приходу. Наконец…

– Обойдемся без дифирамбов. Я здесь, чтобы выполнить работу, снять стерео, которое станет хотя бы эпосом, если не наберется материала на сагу. Введи меня в курс дела.

– Позволено ли мне сказать, что вне зависимости от того, получится ли эпос или сага, мы все равно будем вам благодарны и будем вечно воспевать ваше величие? Именно так мы вступим на путь к цивилизации, именно так научимся строить неприступные жилища и…

– Конечно, конечно. Погоди, пока я добуду новую бутылку. Итак, что у вас за семь полов и как вы создаете семьи?

Я глубоко задумался. Я прекрасно понимал, какая ответственность лежала на мне в тот момент, как важно было предоставить нашему благодетелю полную, точную информацию, дабы помочь ему в изготовлении стерео – нашем первом шаге на пути к цивилизации.

– Прошу понять, что многое из этого лежит за пределами нашего понимания. Мы вроде бы знаем, что происходит, однако для объяснения используем теории биологов с первого огненного корабля. К сожалению, теорий было несколько, и они были сформулированы в человеческих терминах, которые, по признанию самих биологов, оказались несколько примитивными для описания процесса размножения плухх. Мы пожертвовали целым поколением семейства фанобрель для микроскопических экспериментов, однако смогли выработать лишь общую схему. Наши семь полов…

– Я слышал, что все запутано, – перебил Шлестертреп. – После возвращения из экспедиции биологи оставили пять миль рисунков в Венерианской секции Межпланетной культурной миссии. Видишь ли, сразу после этого были выборы, к власти пришла новая партия и уволила их. Я не собирался рыться в этом научном мусоре, нет, сэр! Один из них – вроде бы Гогарти – дернул за каждую ниточку, до которой смог дотянуться, чтобы лишить меня этой работы и занять мое место. Некоторые люди просто не могут жить без политики. Что до меня, я здесь для того, чтобы снимать стерео – хорошие стерео. А значит, заниматься именно тем, к чему призывает проспект Венерианской секции, – «нести плухх культуру по запросу».

– Спасибо. Мы действительно гадали, почему человек Гогарти – прошу прощения, почему Гогарти не вернулся; он проявил огромный интерес к нашим обычаям и благосостоянию. Но, без сомнения, операция по его увольнению новой партией после выборов была намного более продуктивной в человеческом понимании. Мы еще не доросли до партий, выборов и тому подобных инструментов. Для нас любой человек всесилен и величествен. Конечно, вы обладаете всеми соответствующими познаниями в человеческой генетике?

– А то. Ты про хромосомы и тому подобную хрень?

Я оживленно захлопал маленьким щупальцем.

– Да, хромосомы и тому подобную хрень. Особенно хрень. Я полагаю, что именно в «хрени» лежит ключ к пониманию наших затруднений. Гогарти никогда о ней не упоминал. Он говорил только о хромосомах и генах.

– Неудивительно, что меня столь усердно натаскивали в биологии! Давай посмотрим. Хромосомы – это собрание генов, которые, в свою очередь, определяют свойства. Когда животное готово размножиться, все его половые – или репродуктивные – клетки делятся на две дочерние клетки, которые называются гаметами. Каждая дочерняя клетка несет половину хромосом родительской клетки, а каждая хромосома в каждой гамете соответствует аналогичной хромосоме в другой. Этот процесс называют мейозом. Поправь меня, если я в чем-то ошибаюсь.

– Разве человек может ошибаться? – благочестиво спросил я.

Его лицо сморщилось.

– У людей женская половая клетка несет двадцать четыре пары хромосом, одна из которых называется X-хромосомой и определяет пол. Эти пары расходятся по двум женским половым гаметам, в каждую из которых попадает одна X-хромосома. Поскольку в мужской половой клетке – если я правильно помню – есть всего двадцать три одинаковых пар хромосом и дополнительная неравная пара, называемая X-Y-хромосома, она делится на две мужских гаметы, каждая из которых содержит двадцать четыре хромосомы, но лишь у двадцати трех из них есть близнец. Двадцать четвертая становится Х-хромосомой в одной гамете и Y-хромосомой в другой. Если мужская гамета – или сперматозоид, – несущий Х-хромосому, соединяется с женской гаметой – ооцитом, или яйцеклеткой, как ее назвал парень-биолог, – которая тоже несет Х-хромосому, получается зигота женского пола. Но если яйцеклетку оплодотворяет гамета с Y-хромосомой, получается зигота мужского пола. Они буквально впихнули в меня эти знания, прежде чем выпустить с Земли. Лекции, уроки во сне – полная программа.

– Именно, – с энтузиазмом согласился я. – В нашем случае…

– Припоминаю еще кое-что. Y считается немного недоразвитой или отсталой хромосомой, она немного ослабляет гамету. Сперматозоид с X-хромосомой – быстрее и лучше, у него больше шансов оплодотворить яйцеклетку. Вот почему женщины выносливее мужчин и живут дольше. Все просто. А как у вас?