Уильям Тенн – Непристойные предложения (страница 36)
– Дорогой, – сказала она с невероятной теплотой и влажным придыханием в голосе. – Это правда, что у тебя совершенно не осталось денег?
– Еще бы! – ответил я ей. – Мой брат Морт полностью очистил мой банковский счет, чтобы меня приняли сюда. Я не знаю, как оплачивать съемное жилье в следующем месяце. Что уж говорить о счете хирурга, если вдруг они решатся на операцию.
– Так я и думала, – все еще тепло и влажно выдохнула она. – Теперь, любовь моя, внимательно послушай меня. Ты оказался на самом дне – физически, психологически и финансово. Мне здесь больше нечего ловить. Поэтому я ухожу. Прощай, дорогой.
Я наклонил голову и с трудом повернулся, чтобы посмотреть на нее.
– Эй, – сказал я, – ты, наверное, шутишь?
– Ах, не будь таким эгоистом, – сказала она, стоя у двери. – Попытайся взглянуть на все моими глазами. Прощай!
Затем она подняла правую руку и дважды мне помахала, закрыла за собой дверь и ушла.
Я сел в кровати. Я долго и упорно смотрел на закрытую дверь. Затем снял трубку и позвонил Горацию Голду, редактору «Гэлэкси» (
Гораций уже слышал, что со мной произошло.
– Послушай, – сказал он, – все говорят, что у тебя трудности и совершенно нет денег. Завтра я выпишу чек на пятьсот долларов. Можешь попросить кого-нибудь забрать этот чек около одиннадцати утра. Я только хочу… Я хочу, чтобы ты написал короткую новеллу на десять тысяч слов, которая должна быть очень и очень смешной. Хорошо?
– Спасибо, Гораций, – ответил я. – Так я и сделаю. Если выживу.
– Конечно, – согласился он. – Если выживешь. Но не забудь. Повесть должна быть очень и очень смешной.
Я повесил трубку, проглотил огромную пилюлю и взял в руки планшет с бумагой, который мой брат Мортон и его жена Шила принесли и положили на прикроватный столик. О чем же писать? Я знал, что журнал «Гэлэкси» был любим ценителями фантастики за то, что не публиковал дешевку, как другие издания, обложки которых пестрели пучеглазыми монстрами, а внутри были рассказы об ужасных тварях, сочащихся слизью. Кроме того, мне в то время очень нравились два ранних рассказа Алфреда Ван Вогта[10]. «Черный разрушитель» и «Этюд в алых тонах». В моей голове вертелась мысль о легкой незлобной пародии на социологический образ инопланетян, которые присутствовали в обоих рассказах.
Пришла медсестра, измерила температуру, сказала, чтобы я отдыхал, пожелала спокойной ночи и ушла.
Я взял в руки карандаш. Моля Бога, чтобы не началось кровотечение, я начал писать от руки то, что стало затем «Плоскоглазым монстром». «Ну ладно, – думал я, когда писал, – что же именно покажется Горацию очень и очень смешным»?
Дезертир
10 ноября 2039 года…
Отчет Верховному командованию Земли № 18‐673 за 24 часа на 09.00 понедельника по столичному времени:
По дороге в пещеру офицер военной полиции кратко проинформировал Мардена, чего ему ожидать. Но несмотря на это, при первом же взгляде, брошенном на огромный резервуар, в котором плавал пришелец, Марден почувствовал, как на него наваливается былой ужас, и слабо застонал. Существо имело по меньшей мере шестьдесят футов в длину, сорок в ширину и два человеческих роста в высоту. Из чего бы там ни состояла его оболочка, по бокам она серебрилась толстым слоем льда.
Потоки холодного воздуха, пронизывающие сырую вонь метана, щекотали нос и покалывали мочки ушей. «В конце концов, температура тела у этих тварей, – подумал Марден, – где-то в пределах минус двухсот по Фаренгейту!»
Ему уже доводилось испытывать этот леденящий холод…
При воспоминании об этом он резко вздрогнул и наглухо застегнул подбитый мехом комбинезон, который ему выдали у входа.
– Наверное, непросто было доставить сюда эту тварь. – Его поразила небрежность собственного тона, но она же и ободрила его.
– О, этим занимались инженерные войска спецназначения, – откликнулся лейтенант военной полиции – девушка-китаянка. – Все заняло меньше пяти часов с момента их прибытия. – Она надула мягкие коралловые губки, глядя на седеющую голову Мардена. – Самым сложным было найти подходящую камеру поблизости для такого пленника. И эта пещера показалась идеальным местом.
Марден взглянул на выступ, высившийся у них над головой. Через каждые десять футов стояли группы из трех вооруженных солдат, в любой момент готовых применить ядерные орудия или разрывные ракеты. Молоденькие офицеры с серьезными выражениями лиц переходили от группы к группе, сжимая в потных руках крошечные позвякивающие пистолеты. «Как эти мальчики легко ко всему приспосабливаются!» – со злостью подумал Марден.
Выступ огибал три стены пещеры, а с четвертой стороны, откуда вошел Марден, стояли пять вкопанных стальных «Цезарей» с нетерпеливо задранными стволами. Складки каменного рифленого потолка были выложены орнаментом из изящных длинных бомб, удерживаемых зажимами, которые должны были одновременно разжаться, как только палец известного полковника нажмет известную зеленую кнопку…
– Стоит нашему другу в резервуаре сделать одно неверное движение, – пробормотал Марден, – и половина Южной Америки взлетит на воздух.
Девушка попробовала было рассмеяться, но тут же одумалась и приняла серьезный вид.
– Простите, майор Марден, но мне это не нравится. Мне не нравится, когда о них говорят «друг». Даже в шутку. Эти плоские черви уничтожили полтора миллиона людей и среди них триста тысяч китайцев!
– А первые пятьдесят человек были моими родственниками и соседями, – раздраженно напомнил ей Марден. – Если, конечно, вы помните то время, когда произошла Марсианская бойня.
Она обиженно сглотнула и уже была готова извиниться, когда Марден с негодующим видом прошествовал мимо нее к выступавшему мостику. Он терпеть не мог людей, не способных к осознанной ненависти, которые нуждались в стимуляции своих чувств при помощи особых символов и прочих дурацких выдумок. Сколько раз он видел пожилых людей в форме войск самообороны, которые при упоминании противника с Юпитера производили ритуальное телодвижение, символизирующее растаптывание червяка!
Он взглянул вниз, где огромное полотно живой материи осуществляло какие-то неведомые функции жизнедеятельности своего организма.
– Хотел бы я посмотреть, как вы поднимете ногу и раздавите это! – заметил он изумленной девушке, оставшейся стоять позади. «Черт бы побрал этих поборников простоты! – подумал он про себя. – Им бы недельку попрыгать на допросах у юпитерианцев, стали бы как шелковые! Глядишь, может, и задумались бы, как безумно сложна эта вселенная!»
Это напомнило ему о цели его присутствия здесь, заставив додуматься, и белый серповидный шрам на его лбу изрезали ниточки морщин, беспощадно свидетельствующие о том, как действительно безумно сложна была эта вселенная…
Он так погрузился в свои размышления, что, прежде чем подняться на наспех сколоченную площадку, вынужден был глубоко вздохнуть и, расслабившись, обтереть вспотевшие руки о комбинезон.
Отделившись от группы военных, навстречу Мардену двинулся его непосредственный начальник полковник Лиу.
– Рад видеть вас, Марден, – поспешно и с облегчением произнес он. – Теперь слушайте меня. Здесь у нас командующий ракетными войсками собственной персоной – вы его знаете. Так что, когда будете беседовать с ним, встаньте по стойке смирно и побольше боевитости, когда будете приветствовать его. Понимаете, что я имею в виду? Покажите ему, что мы в разведке не уступаем… Марден, вы меня слушаете? Это очень важно.
Марден с трудом отвел взгляд от прозрачной корочки льда, покрывавшей резервуар.
– Прошу прощения, сэр, – пробормотал он. – Я… я постараюсь.
– Это переводчик, полковник Лиу? Майор Марден, да? – закричал сверху высокий военный в расшитой бриллиантами форме маршала космических войск. – Ведите его сюда.
Полковник Лиу схватил Мардена за руку и поспешно потащил его за собой. Маршал Биллингслей резко оборвал попытку полковника представить своего подчиненного.
– Майор Игорь Марден, так? Звучит очень по-русски! Вы, случайно, не русский? Я терпеть не могу русских.
Марден заметил, как раздраженно напрягся широкоплечий вице-маршал, стоявший за спиной Биллингслея.
– Нет, сэр, – ответил Марден. – Марден – это хорватская фамилия. У меня в роду были французы, югославы, и, возможно, есть немного арабской крови.
Маршал великодушно кивнул.
– Хорошо! Очень было бы неприятно, если бы вы оказались русским. Терпеть не могу русских, китайцев и португальцев. Впрочем, хуже всех китайцы, на мой взгляд. Готовы приступить к работе с этим юпитерианским дьяволом? – Он повернулся, и все пистолеты в его портупее, живописно качнувшись, блеснули своими сапфировыми рукоятками и издали мелодичный звон, что сделало его похожим на гигантского кота, которого мыши увешали колокольчиками.