Уильям Тенн – Непристойные предложения (страница 18)

– Слушайте, ребята, не возражаете, если я сниму маскировку? Жарко.

– Не следует этого делать, – напомнила ему Джейн Доу. – При исполнении мы всегда должны быть в униформе.

– Знаю, знаю, но Стен-Дурок – упс, Коэн – запер дверь. Через окна никто сюда не войдет, и не нужно беспокоиться насчет материализации. Можно мне расслабиться на пару секунд?

Устроившийся на краю комода Альфред с изумлением оглядел мистера Джонса. Это был толстенький коротышка в дешевом вискозном костюме. Лысый, ни бороды, ни очков. Даже усов нет.

Маскировка, значит.

– А я не возражаю, – с предвкушением усмехнулся Альфред. – Мы здесь одни, пусть расслабится. Давай, Джонс, разоблачайся.

– Спасибо, – прочувственно ответил Джонс. – В этом наряде я задыхаюсь.

Альфред снова усмехнулся. Он покажет этим ньюйоркцам.

– Снимай. Располагайся. Чувствуй себя как дома.

Джонс кивнул и расстегнул лоснящийся серый пиджак. Затем – белую рубашку под ним. Потом глубоко просунул два указательных пальца в грудную клетку и потянул. Образовалась большая темная дыра шириной дюймов десять.

Из дыры выбрался черный паук – круглое тельце размером с человеческий кулак, ноги длиной и толщиной напоминают трубочные черенки. Паук устроился на груди Джонса, а тело, из которого он выбрался, словно окоченело, по-прежнему разводя руками грудную клетку, удобно упираясь спиной и ногами в стул.

– Вот так-то! – воскликнул паук. – Намного лучше.

Альфред осознал, что хмыкает и не может остановиться. Наконец собрался и заставил рот прекратить издавать этот звук, но звук продолжился в голове. Альфред таращился на паука, на окоченевшее тело, из которого тот вылез. Потом безумным взглядом обвел остальных собравшихся в комнате – Коэна, Келли, Джейн Доу.

Те сохраняли полное равнодушие.

Гул, доносившийся из портфеля на коленях Келли, внезапно сложился в слова.

Гости Альфреда утратили скучающее выражение и сосредоточенно подались вперед.

– Приветствую особых послов, – произнес голос. – Говорит командный центр. На связи Робинсон. Появилась ли значимая информация?

– У меня – ничего, – ответила Джейн Доу.

– И у меня, – сказал Келли.

– Ничего нового, – согласился Коэн.

Паук с наслаждением потянулся.

– Присоединяюсь. Не о чем докладывать.

– Джонс! – рявкнул голос из портфеля. – Надень униформу!

– Тут жарко, шеф. И мы здесь одни, сидим за тем, что местные называют запертой дверью. Помните, у них на Земле есть суеверие насчет запертых дверей? Нам не о чем тревожиться.

– Я покажу вам, о чем тревожиться. Немедленно надень форму, Джонс! Или, может, тебе надоело быть особым послом? Может, хочешь вернуться к статусу обычного посла?

Паук вытянул ноги и будто пожал плечами. Потом осторожно вполз задом в дыру на груди, и она сомкнулась за ним. Тело Джонса ожило, застегнуло рубашку и пиджак.

– Так-то лучше, – произнес голос из портфеля на колене Келли. – Больше никогда так не делай при исполнении.

– Ладно, шеф, ладно. Но нельзя ли охладить эту планету? Знаете, вызвать зиму, новый ледниковый период? Так было бы намного легче работать.

– И намного легче попасться, идиот. Вы занимайтесь серьезными делами, вроде конвентов и конкурсов красоты. А мы, в командном центре, займемся мелочами вроде своевольного изменения климата и новых ледниковых периодов. Ладно. Смит, как насчет тебя? Докладывай.

Альфред Смит вытряс из мыслей спутанную густую шерсть, сполз с комода и встал на ноги. Огляделся безумными глазами.

– До-докладывать? – Вдох. – Э-э, не о чем докладывать.

– Что-то ты долго собирался с мыслями. Ты ведь ничего не скрываешь? Помни, оценивать информацию – наше дело, а не ваше.

Альфред облизнул губы.

– Н-нет. Я ничего не скрываю.

– Хорошо, если так. Забудешь доложить хотя бы об одном конкурсе красоты – и тебе конец, Смит. Мы еще не забыли, как ты сел в лужу в Загребе.

– Но шеф, – вмешалась Джейн Доу, – это была всего лишь местная шутка, они искали самого высокого партийного коммуниста в Хорватии. Вы же не можете винить Смита в том, что он пропустил это?

– Мы определенно можем винить Смита. Это был конкурс красоты, подпадающий под определение, которое вам дали. Если бы Коэн не наткнулся на упоминание о нем в киевской «Правде», могло случиться непоправимое. Помни об этом, Смит. И прекратите называть меня шефом, вы все. Меня зовут Робинсон. Запомните.

Все кивнули, в том числе Альфред. Он со смущением и благодарностью покосился на Джейн Доу.

– Ну ладно, – продолжил голос, немного смягчившись. – И чтобы показать, что я могу работать не только с кнутом, но и с пряником, хочу похвалить Смита за его маскировку. Немного необычно, но выглядит реально – и это самое главное. Если бы все остальные уделяли столько времени и внимания своей униформе, мы бы очень скоро вышли на финишную прямую. – Голос помолчал, затем добавил со странной, вкрадчивой интонацией: – Прежде чем вы успели бы сказать «Джек Робинсон».

Все послушно рассмеялись, даже Альфред.

– Вы считаете, Смит хорошо поработал над маскировкой, да, шеф, то есть мистер Робинсон? – пылко спросила Джейн Доу, словно хотела подчеркнуть этот факт для всех присутствующих.

– Определенно. Взгляните на его костюм – это не просто старый костюм, а твидовый пиджак с фланелевыми брюками. Вот это я называю воображением. Его подбородок – не просто подбородок, а раздвоенный подбородок. Очень хорошо. Цвет волос – высший класс. Единственное, что меня смущает, это галстук-бабочка. Я бы сказал, что обычный строгий репсовый галстук стандартной длины выглядел бы не столь рискованно, не столь кричаще. Однако он кажется уместным, и это главное. Главное – впечатление от маскировки. В этом деле у тебя либо есть дар сливаться с населением планеты, либо нет. Думаю, у Смита он есть. Хорошая работа, Смит.

– Спасибо, – пробормотал Альфред.

– Ладно, э-э, Робинсон, – нетерпеливо сказал мистер Джонс. – Это отличная маскировочная униформа. Однако есть вещи и поважнее. Наша работа важнее того, как мы выглядим.

– Ваша работа – то, как вы выглядите. Если выглядите хорошо – значит, и работаете хорошо. Взгляни на себя, Джонс. Более неинтересного, небрежно сделанного человеческого существа я еще не встречал. Кого ты изображаешь? Мистера среднестатистического американца?

Мистер Джонс явно оскорбился

– Я изображаю бруклинского аптекаря. И уж поверьте, моя униформа весьма хороша. Видели бы вы некоторых из этих аптекарей.

– Некоторых, Джонс, но не всех. Вот что я имею в виду.

Мистер Коэн прокашлялся.

– Не хотелось бы прерывать вас, Робинсон, но наш визит к Смиту должен быть кратким. Мы просто забежали, так сказать, на минутку.

– Верно, Коэн, в самую точку. Ладно, все готовы к инструкциям?

– Готовы, – ответили они. Альфред хрипло присоединился к общему хору на последнем слоге.

– Тогда поехали. Коэн, возвращайся к прежнему заданию, тщательно отслеживай новые конкурсы красоты, запланированные по всей стране. Само собой, особое внимание уделяй Нью-Йорку. Келли – то же самое по части конвентов. Джейн Доу и Джон Смит продолжат прорабатывать все возможные закамуфлированные попытки.

– Имеете в виду что-то конкретное? – спросила Джейн Доу.

– Не в твоем случае. Продолжай посещать салоны красоты, может, на что-то наткнешься. Смит, тебе мы хотим поручить особое дело. Намечается бал-маскарад водопроводчиков города Нью-Йорка. Забеги туда и понаблюдай. И сообщи, если найдешь. Быстро.

С нарочитой небрежностью Альфред осведомился:

– Что мне искать?

– А ты до сих пор не догадался? – раздраженно осведомился голос. – Лотерейные выигрыши, награду за лучший костюм, да хоть звание Мисс Газовый ключ – тысяча девятьсот двадцать один, или какой там сейчас на Земле год. Хотя последнее маловероятно. Это было бы слишком очевидно, а мы до сих пор не сталкивались ни с чем очевидным.

– Как насчет меня? – поинтересовался Джонс.

– Ты скоро получишь особые указания. Возможен новый ракурс.

Все явно заинтересовались, однако голос из портфеля не собирался вдаваться в подробности.

– На этом все, – безапелляционно сообщил он. – Можете начинать расходиться.

Мистер Келли застегнул портфель, кивнул всем и ушел.

Несколько секунд спустя за ним последовал Коэн. Потом Джонс зевнул и сказал:

– Ну, пока. – И закрыл за собой дверь.