Уильям Стирнс Дэвис – Один день в Древнем Риме. Исторические картины жизни имперской столицы в античные времена (страница 7)

Подобные сетования бесконечны. «Школьные наставники поутру; зернотерки ночью; а молотки медников и днем и ночью» – сколь часты и обычны такие стенания в поэмах Марциала или Ювенала. И они, подобно всем другим, поначалу боготворят тихую, простую жизнь в маленьких городках Италии – но все-таки остаются жить в Риме. Громадный город с его многолюдством, бесконечным разнообразием дурного и хорошего, необозримой палитрой человеческих интересов и человеческих же судеб удерживает их при себе, как завораживает и множество других смертных. Все они несчастливы, пока живут в Риме; но еще более несчастливы, когда не могут вернуться в него.

Таков всего лишь внешний вид типичной улочки на склонах Эсквилина. Теперь нам предстоит зайти в жилища римлян, сначала побывать в insula, большом доходном доме для людей небольшого достатка, а затем познакомиться с куда более элегантным domus – резиденцией магната.

Глава III

Каморки бедняков и хоромы знати

Большие Insulae (инсулы) – доходные дома. Возможно, люди последующих эпох полагали, что большинство римлян обитали в огромных мраморных дворцах, разгуливая по просторным залам среди высоких колонн и роскошных фонтанов. Увы, в отношении самой большой части жителей Рима дело обстояло с точностью до наоборот. Перепись населения сообщала, что «в городе имеется около 44 тыс. многоквартирных доходных домов (insulae) и всего лишь около 1750 отдельно стоящих «особняков» либо дворцов (domus)»[24]. Эти цифры всего лишь указывают на то, что ошеломляюще бо́льшая часть «облаченных в тоги владык мира» (говоря словами Вергилия) обитала в многоквартирных домах.

Принимая во внимание чрезвычайную скученность населения города, нельзя прийти ни к какому другому выводу, поскольку Рим есть Рим. Было чрезвычайно выгодно заниматься строительством этих громадных нескладных «островов», больших многоквартирных доходных домов. Повсюду вокруг города можно было видеть бригады рабочих, замешивающих бетон, из которого по большей части и создавались строительные конструкции, или обтесывающих деревянные формы, где бетон застывал; были и бригады, сносившие здания и вывозившие из города обломки начинавших разрушаться инсул. Подобная деятельность требовала значительного вложения капитала. Почти каждый сенатор имел своего доверенного предпринимателя, который этим и занимался, получая доходы со строительного бизнеса, а понятие «риелтор» также было хорошо известно в римском обществе.

Совершенно справедливыми оказывались многочисленные сетования на то, что большинство инсул были построены наиболее дешевым способом и поэтому являлись крайне опасными для проживания, по крайней же мере темны, грязны и не имели никаких санитарных устройств. Само слово insulae[25] предполагало, что доходные дома должны были строить так, чтобы вокруг со всех сторон имелось свободное пространство. Древние законы двенадцати таблиц[26] (450 г. до н. э.) требовали отставлять ambitus – проход как минимум в два с половиной фута с каждой стороны такого дома, но это установление беспечно игнорировалось вплоть до тех пор, пока большой пожар при Нероне не заставил правительство решительно потребовать от строителей соблюдать разработанные им нормы. Но даже и после этого такие доходные дома зачастую имели вокруг себя со всех сторон ничтожные темные проулки, в которые порой даже не мог протиснуться общественный уборщик мусора.

Такое стремление использовать для застройки каждый клочок земли гармонично сочеталось с попытками возводить как можно более высокие здания. «Огромные размеры Рима, – писал Витрувий[27] около 1 г., – требуют устройства здесь громадного населения, но, поскольку площадь города недостаточна для размещения их на уровне земли, природа этого процесса требует от нас возносить их выше в воздух».

В Древнем Риме, разумеется, не было общественных лифтов; более того, бетон как материал не позволял возводить безопасные высокие здания без принятия особых мер предосторожности. Возводимые на узких улицах высокие здания перекрывали свободный доступ на улицы как света, так и воздуха. Тем не менее интересы владельцев недвижимости заставили последних возмутиться, когда Август ограничил высоту возводимых доходных домов 70 футами. Адриан принял еще более строгие меры, постановив, что, если владелец жилья позволит довести его до аварийного состояния, то он должен либо продать его, либо перестроить надлежащим образом. При всем этом многие инсулы представляли собой высоченные трущобы, готовые рухнуть при первом же наводнении или землетрясении.

Типичная инсула. На улице Меркурия, на которой мы только что побывали, расположена самая обычная инсула, построенная около 40 лет тому назад и поэтому преданно названная в честь правившей тогда династии – Flavia Victoria. Она принадлежит вдове богатого всадника Гая Мацера и эксплуатируется ее доверенным управляющим с глазами рыси, который стоит во главе всего ее имения. Несмотря на то что эта инсула считается более надежной по сравнению со своими соседками, ее обитатели жалуются, что верхние этажи построены в основном из дерева, что чревато опасностью пожара, а одна из внешних стен покрыта трещинами так обильно, что ее пришлось подпереть снаружи несколькими мощными деревянными брусьями.

Flavia Victoria чуть ниже установленной законом высоты – пятиэтажная. На улицу из нее открываются окна и двери лавчонок обычного типа, и имеются несколько отдельных входов, отделанных колоннами, которые ведут к нескольким более просторным комнатам второго этажа; однако большинство жителей, снимающих комнаты в этой инсуле, пользуются центральным входом, за которым присматривает портье.

Пройдя сквозь эту дверь, они оказываются в довольно большом внутреннем квадратном дворике, на который выходят почти все окна комнат верхних этажей. Во дворике даже есть фонтан, но мощение вокруг него довольно скользкое и грязное. Здесь постоянно вертится много полуголых малышей, затевающих шумные игры. Многие из окон (как и те, которые выходят на улицу) оснащены балконами, на которых в простых деревянных ящиках красуются цветы. Голубое итальянское небо и яркие солнечные лучи, падающие на вымощенный плитами двор, делают имевшуюся здесь грязь и выцветшую желтую штукатурку стен не очень надоедливыми. Даже многочисленные блохи воспринимаются менее трагично среди живописного окружения и в мягком средиземноморском климате.

Квартиры в инсуле. Со двора несколько лестниц, чаще всего темных и сырых, ведут в жилища верхних этажей. Flavia Victoria считается довольно большой инсулой, и, подобно европейским многоквартирным домам более поздних времен, собрала под своей кровлей представителей самых разнообразных социальных слоев. В более просторных апартаментах первого этажа помещения более комфортабельны, и в каждой отдельной квартире имеется целый ряд комнат – гостиная, столовая, кухня, спальни и проч., причем некоторые из них не слишком велики, но вполне достаточны для скромного хозяйства с десятком рабов. Стены там украшены яркими фресками, а полы покрыты искусной мозаикой. Подобные апартаменты высшего класса могли приносить их владельцу доход в 10 тыс. сестерциев (около 400 долларов), а довольно много наиболее роскошных комнат сдавались и за более высокую плату[28].

Размер арендной платы был тем ниже, чем выше располагалось само жилище. На втором этаже здания располагались довольно небольшие помещения; порой в квартире были только гостиная и несколько более тесных каморок. Соответственно по арендной плате жильцов различалось и их положение в обществе; так что между преуспевавшим торговцем зерном с третьего этажа и работягой – мастером кирпичного завода, проживавшим на четвертом, где арендная плата составляла только 2 тыс. сестерциев в год (80 долларов), не могло быть практически никаких социальных контактов.

Чердачные «апартаменты» и их бедные обитатели. Но и у этих двоих оказывалось нечто общее – презрение, с каким они относились к тем потрепанным жизнью созданиям, которые тяжело плелись к грязным, кишащим паразитами спальным отсекам на пятом или шестом этажах, находившихся под плитками крыши, немилосердно раскалявшимися солнцем. Если мы рискнем войти в каморку неудачника Кодруса, бедного банщика, то увидим «кровать, слишком маленькую даже для карлика Прокула, мраморную плиту, заменяющую стол, на которой стоят шесть маленьких чашек для еды и маленькая чаша для питья, статуэтка Хирона[29] (все, что осталось от фамильного наследства) и коробка со старыми книгами на греческом языке, изгрызанными неграмотными мышами»[30].

Тщетно Кодрус и его жена жаловались управляющему, что старая крыша может в любой момент рухнуть на них. Тот только смеялся да советовал им «спать спокойно», хотя крыша угрожала обрушиться каждую ночь. Существовала еще одна опасность – в комнатах нижнего соседа в любую минуту мог вспыхнуть пожар, и тогда, например, если бы они спали, то не смогли бы выбраться из дома.

Подобные бедные квартиранты никогда не задерживались надолго в одном и том же месте. В Риме – городе озлобленных искателей квартир – первое июля (календы месяца) стал днем регулярных переездов. Каждый квартиросъемщик, который не мог или не хотел платить квартплату, должен был освободить снимаемую им каморку и искать еще более дешевую и убогую халупу. По улицам тогда тянулись бесконечные семейные процессии, тащившие свой бедный домашний скарб. Бессердечные сатирики издевались над их положением, повествуя, как глава такой семьи был вынужден съезжать с квартиры и тащиться по улицам, сопровождаемый «своей красноволосой женой, седой матерью и великаншей-сестрой». С собой они несли «кровать о трех ногах, стол о двух ногах, светильник, чашку из рога, ржавую жаровню, несколько треснутых тарелок, пару корчаг с затхлой соленой рыбой», а также пару корзин с сыром и луком и «сосуд с оливковым маслом, принадлежащий матери этого бедняка и используемый старой каргой для притираний».