Уильям Стирнс Дэвис – Один день в Древнем Риме. Исторические картины жизни имперской столицы в античные времена (страница 10)

Краски всех этих фресок очень яркие, но они никогда не режут глаз зрителю. Если стены не покрыты росписью или мрамором, то они светло-коричневой или светло-серой расцветки; если же мрамор колонн не является натурально затемненным, ему обязательно придан легкий нейтральный тон, хотя нижняя треть их обычно окрашена в ярко-красный или желтый цвета.

Многочисленные статуи, расставленные в доме, телесного цвета, а их драпировка немного другого оттенка. Возможно, если бы их расставили на открытом пространстве, то под яркими лучами солнца такое цветовое решение показалось бы варварским и вызывающим, но мягкое световое сияние в атрие и перистиле, рассеянное их сводами, создает эффект изумительной красоты – очаровывающий и умиротворяющий.

Обилие статуй и предметов искусства. Посвятив так много места описанию настенных росписей, обратимся теперь к статуям. Особняк, похоже, просто кишит рабами, но все же они не превышают своим числом скульптуры из бронзы и мрамора. Многие из статуй представляют собой хорошие копии самых известных шедевров греческих мастеров. Стоящий в атрие великолепный атлет скопирован с оригинала работы Праксителя; Пенелопа из перистиля – точная копия шедевра Скопаса. Многие другие – просто изящные и декоративные, но менее претенциозные работы их учеников или последователей, зачастую немного упрощенные в отдельных деталях умными копиистами.

Общее количество предметов искусства в подобном доме воистину неисчислимо. Ножки и ручки кресел, а также каждая шарообразная деталь и завиток мебели украшены резьбой, выполненной с удивительным мастерством. Любая самая обычная безделушка и даже предметы повседневного обихода являли собой воплощенную красоту. В триклинии целая серия статуэток иллюстрировала собой миф о Бахусе – здесь был представлен сам бог, пьяный Силен, сатиры, вакханки и все остальные спутники бога вина и веселья. Значительная часть греко-римской мифологии представлена в статуях, статуэтках и барельефах, а также во фресках, в изобилии украшавших особняк и сад возле него.

Семейные скульптурные портреты. В доме, однако, есть большой подбор скульптур в атрие, которые не несут на себе никаких следов греческого влияния. Это скульптурные портреты членов рода Юнии Кальвы. Они расставлены вдоль одной из стен; здесь представлены наиболее уважаемые члены этого древнего рода с тех пор, как скульптура вошла в число изящных искусств Рима.

Это целая галерея холодных, строгих и крайне энергичных лиц. В атрие представлено (правда, несколько изъеденное временем) целое домашнее собрание предков, начиная с того жестокого старого Кальва, бывшего легатом у Сципиона[41] при Заме[42]. Выделяется резкий профиль его праправнука, бывшего претором при Сулле; недалеко от него можно видеть более утонченные и интеллигентные черты названного в его честь внука, который заслужил благодарность Октавиана в сражении при Акциуме за отважные действия его биремы, а после этого стал известным правителем Сирии; здесь же привлекает внимание и высокий лоб отважного стоика – деда нынешнего владельца особняка, открыто ставшего в оппозицию к Нерону и хладнокровно вскрывшего себе вены, когда в доме появился центурион с повелением тирана сделать это. Здесь также представлены и скульптурные портреты нескольких известных женщин семьи, в том числе той Юнии, что была наперсницей императрицы Ливии[43].

Кроме всех этих предков, здесь имеются и скульптурные портреты нынешнего хозяина особняка Публия Кальва, его жены Грации и троих его детей. Все они отличаются высочайшим правдоподобием и совершенным отсутствием лести. Поскольку мода на женские прически довольно часто менялась, прическа Грации выполнена в виде отдельной детали и сделана съемной, чтобы в случае изменения стиля укладки волос портрет можно было быстро сделать соответствующим моде. У юного Секстуса, второго сына, вчера был день рождения, его бюст до сих пор увенчан венком; гирлянда цветов также украшает бюст и Гнея Кальва, брата Публия, который недавно умер, будучи пропретором[44] в Бетике (Южной Испании).

Посмертные маски (imagines). Вид этих портретов постоянно побуждает юных Кальвов быть достойными длинной когорты своих благородных предков, однако у них есть и еще более значимое сокровище. Неимоверно богатый вольноотпущенник Ведий, живущий несколько дальше на той же улице, отдал бы 20 млн сестерциев за социальное преимущество, воплощенное в обладании большим шкафом, оплетенным позолоченными и бронзовыми полосами, который стоял в таблиние особняка Кальвов. В нем тщательно снабженные табличками хранятся несколько десятков посмертных восковых масок, со временем почерневших, несколько оплывших и в настоящее время достаточно неприятных, но снятых в то время, когда почтенные члены этой семьи обретали последний покой.

Многие из них восходят еще к тем временам, когда в Риме стали делать скульптурные портреты. В собрании дома Кальва есть, например, маска того его предшественника, который помог быть избранным на консульство[45] плебеям, а также того предка, который поддерживал в сенате Агриппу Клавдия, когда тот отклонил предложения льстивых посланников Пирра. Когда же всякие выскочки начинали сожалеть о былой «славе благородных», Кальву всегда было достаточно поднять голову и сказать: «Разве у нас нет ничего, чем мы могли бы гордиться?» Несколько позже мы выясним, как восковые imagines

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.