Шварц (от боли морщится). ОООО!
Макгрудер. Что случилось? Тебе помочь?
Шварц. Ничего не надо. Она приходит и уходит, моя боль. Все будет в порядке.
Линвивер (входит слева, оттуда, где он говорил с Гланцем). Макгрудер, ты родился в рубашке. Все твои тесты на реакцию Вассермана стали отрицательными.
Макгрудер (остолбенев). О чем вы говорите?
Линвивер. Выходит, что ты чист как стеклышко. У тебя не больше сифилиса, чем у Микки-Мауса.
Макгрудер. Не понимаю, о чем вы.
Линвивер. Твой диагноз был изменен на ложно положительный после того, как тебе было проведено лечение полости рта.
Макгрудер. Это такая шутка? (Вскипает яростью.) Не шутите так, Линвивер! Прекратите эти шутки, я их не потерплю!
Линвивер (обнимает его и пытается успокоить). Это не шутка, сынок. Ты будешь жить, как герой, где-нибудь на берегу океана и греться на солнышке. Это же лучше, чем кончить свои дни слепым или парализованным? А если ты и умрешь, тебя наградят крестом.
Макгрудер. Но я не понимаю!
Линвивер. Это просто. Сейчас объясню. Тест на реакцию Вассермана почти всегда правильный. В некоторых случаях, в одном из тысячи, какие-то заболевания могут спровоцировать ложную реакцию. Малярия, например. Инфекция полости рта, тонзиллит в другом случае. Когда ортодонт вылечил твои десны, реакция Вассермана стала отрицательной. Вот и все!
Макгрудер (высвобождается из его объятий). Что вы такое говорите? Вы понимаете, что вы говорите?
Линвивер (осторожно). Пусть остальное тебе расскажет шеф, сынок Пусть объяснит доктор Гланц. Он хочет тебя видеть прямо сейчас. И вот, кстати, твое предписание. Ты можешь завтра возвращаться в часть.
Вручает ему предписание.
Макгрудер (все еще в состоянии шока). Отрицательная реакция Вассермана? Ложно положительная реакция? Тонзиллит?
Он останавливается перед кабинетом доктора Гланца и слушает, что происходит внутри. Совершенно понятно, что у него на уме, когда он это слышит. В это время свет переключается на кабинет доктора Гланца, который сидит перед магнитофоном, слушая интервью с Макгрудером, — выражение лица чувственное, бесстыдно чувственное.
Голос Гланца. Блиц-опрос. Сессия номер два. (Пауза.) А теперь, Макгрудер, мы хотим напомнить тебе снова, что ты должен описать своими словами первые отношения с девушкой, своими словами. Итак? (Пауза.) Ее соски затвердели и порозовели, когда ты прикоснулся к ним рукой?
Голос Макгрудера (протестуя). Но, сэр… (Пауза.) Да, сэр, они затвердели, но…
Голос Гланца. Ты сам должен рассказать, мы на этом настаиваем!
Голос Макгрудера. Хорошо, сэр, пусть так. Соски порозовели и напряглись, когда я прикоснулся к ее груди.
Гланц останавливает магнитофон и прокручивает ленту назад, заново прослушивает кусок, а потом продолжает слушать дальше.
Голос Гланц а. И ее бедра. Они были горячие и гладкие, когда ты их гладил?
Голос Макгрудера. Да, сэр. Они были горячие и гладкие, когда я гладил их.
Магнитофон выключается, и Макгрудер входит в кабинет.
Гланц (засуетившись). Как раньше говорили, «и на старуху бывает проруха». Ты понимаешь, что это значит? Ты слышал эту поговорку?
Макгрудер (медленно, как в трансе, почти беззвучно, с медленно нарастающей яростью в голосе). Это не только раньше так говорили. Это и сейчас так говорят, сэр. (Слово «сэр», произнесенное после паузы, звучит угрожающе.) И на старуху бывает проруха.
Гланц. Так или иначе, ты понимаешь суть. Это относится и к нашим современным научным методам диагностики. Самые совершенные инструменты и методы диагностики иногда дают сбой. Например, реакция Вассермана. Самое надежное средство для обнаружения сифилиса несовершенно. В твоем случае оно дало сбой.
Макгрудер (тихим угрожающим голосом). Тогда почему вы не сказали мне об этом, сэр?
Гланц (не услышав его протест). Как тебе, без сомнения, уже сказал Линвивер, твоя положительная реакция Вассермана была вызвана тонзиллитом, когда у тебя впервые здесь взяли анализ, и потом все это только усугублялось. Микроорганизмы при тонзиллите и спирохеты по своей природе довольно похожи и дают одинаковую реакцию Вассермана. Это не так часто бывает, но все же случается…
Макгрудер (все еще спокойно, но уже громче). Вы могли сказать мне об этом.
Гланц. О чем я мог сказать, Макгрудер?
Макгрудер (во весь голос). Вы могли мне сказать!
Гланц (несколько обеспокоен его тоном). Сказать что?
Макгрудер. (Он тщательно выговаривает слова и с трудом сдерживает ярость.) Скажите мне теперь, что вы должны были сказать мне раньше.
Гланц. Мы не вполне понимаем…
Макгрудер (довольно агрессивно, игнорируя субординацию). Тогда я заставлю вас понять. Если бы вы сказали то, что должны были сказать, у меня была бы надежда. Вы должны были сказать, что положительную реакцию могла вызвать другая болезнь. Например, хронический тонзиллит. Плоскостопие! Стригущий лишай! Что угодно! Вы не имели права уверять меня, что я умру разбитый параличом и слепым!
Гланц (встревоженный тоном Макгрудера, поднимаясь со своего кресла). Осторожно, Макгрудер. Я официальное лицо при исполнении. Держи себя в руках. Я не говорил тебе о возможной ошибке в диагнозе только потому, что у нас есть приказ никогда не давать пациентам ложную надежду.
Макгрудер. Надежду! Что ты знаешь о надежде и ожидании?! Не говори мне о надежде и ожидании, несчастный ты сукин сын!
Гланц. Ты забываешься, Макгрудер! Тебя посадят за это. Ты говоришь с лейтенантом армии США!
Макгрудер (подходит ближе к Гланцу, берет железный стул и двигается навстречу). Заткнись и слушай! Теперь я кое-что тебе скажу. И не тычь мне своим званием! Для меня ты хуже фашистов. Ты отличаешься от эсэсовца только тем, что от эсэсовца не пахнет хлороформом. Дай мне эту запись, свинья, садист поганый!
Гланц (паникуя). Макгрудер, ты потерял рассудок. Прекрати! Остановись! (По направлению к двери?) Дежурный! (Макгрудеру.) Мы протестуем!
Макгрудер (берет стул и прижимает Гланца к стене). Прекрати говорить «мы», урод! Ты не конгресс США или корпорация, ты не король Швеции! Ты паршивый маленький функционер с грязными мозгами и стетоскопом в ушах, черт побери. С этого момента я требую, чтобы ты говорил «я», а не «мы». Дай мне эту пленку!
Гланц (пытаясь урезонить). Макгрудер, мальчик, успокойся. Позволь мне объяснить тебе. Ой! Ты мучаешь нас! Позволь нам объяснить тебе! Ой! Ой! Ты раздавишь нам голову!
Макгрудер. Мне! Не нам! Говори — позволь мне объяснить тебе, черт побери.
Гланц (сломлен). Позволь мне объяснить. Ой, ой! Ты сдавил нам артерию!
Макгрудер (сжимая руками шею доктора, грубо толкает Гланца на стул). Объясняй!
Гланц. Сперва мы хотели спросить…
Макгрудер. Я хочу спросить…
Гланц. Сперва я хочу спросить тебя…
Макгрудер. Теперь я задаю вопросы, Гланц! Слушай. Отвечай мне. Ответь мне, почему ты не сказал, что была вероятность, шанс, что у меня другая болезнь.
Гланц. Потому что, как я сказал, это было наше, мое правило — не давать пациентам пустых надежд. Ой! Ты сдавил мне трахею!
Макгрудер. Ты лжешь, Гланц! Ты просто возбуждался от этого. Ты получал от этого кайф!
Гланц. Это несправедливо! Я врач! Я давал клятву Гиппократа. Это чудовищное обвинение…
Макгрудер (прерывая). Ты не врач, Гланц! Ты вампир! Ты питаешься смертью.
Гланц (пытаясь освободиться). Это клевета, низкая клевета. Как дипломированный уролог, поклявшийся помогать людям, я отвергаю эти домыслы, эти обвинения…
Макгрудер (принуждая его сесть). Заткнись, ты, червяк! Есть еще кое-что, что я хотел бы тебе сказать, а ты должен услышать. А затем ты можешь сдать меня в полицию, бешеная обезьяна. Я хочу еще кое-что узнать. О твоих порнографических допросах. Как насчет этого? В чем был их смысл, если не в том, чтобы возбуждать твой гнилой рассудок? О, я хочу взять эти записи. Я хочу, чтобы кто-нибудь услышал, как ты работал!
Гланц (взвыл). Опять неправда, Макгрудер. Ошибка! Злостная клевета! Если бы я так тщательно не исследовал все нюансы твоей биографии, то никогда бы не доказал, что ты подхватил свой сифилис от той взрослой женщины… с кем ты… (начинает понимать, что говорит неубедительно, и замолкает) ты имел отношения. (Пауза.) Я никогда бы не имел возможности… доказать… источник… (Останавливается.) Я имею в виду, Макгрудер…
Длинная пауза, во время которой они пристально смотрят в глаза друг другу и оба отчетливо понимают, что Гланцу нечего сказать в оправдание.
Сцена третья
В тот же день, несколько часов спустя, Макгрудер сидит на кровати, пишет письмо. Одет в рубашку и брюки цвета хаки, его стережет охраннике нашивками военной полиции. Линвивер входит на сцену слева, чтобы осмотреть Шварца, который лежит в кровати, получив свою дозу лекарства.
Линвивер. Как ты себя чувствуешь, Шварц?
Шварц (после паузы). Получше, мне кажется. Эти уколы — действуют.
Линвивер (хлопает по плечу). Хороший парень. (Отходит от Шварца и направляется к Макгрудеру, встает над ним, руки в боки, обращается к нему, как отец к своему нашалившему сыну.) Сынок, ты попал в плохую историю. Понимаешь? (К охраннику.) Ну и когда ты его потащишь на гауптвахту?
Охранник. С минуты на минуту. Я жду, пока капитан Бадвинкель закончит писать рапорт на заключенного.
