Уильям Шатнер – Хранитель (страница 74)

– Как будто это останавливало тебя прежде.

Кокрейн неожиданно почувствовал возмущение.

– Я не притронулся ни к одной капле ничего более сильного чем… Лили, слушай внимательно. Борги вчера пытались остановить создание и полет «Феникса». Потом все сработало так, как было сказано в исторических книгах. Беверли Крашер делала нам обоим медосмотр, а потом она, Пикард и остальные вернулись… туда, откуда прибыли, как только приземлились наши новые друзья.

Кокрейн внезапно остановился, подумав не только о том, что не выпил этим утром, но и о том, что не испытывал желания выпить. Фактически, когда вчера вечером он выпил залпом текилы со Спорком или Спортом, или как там звали высокого предводителя чужаков, от этого он даже не испытал наслаждения. И он действительно больше ничего не пил после того первого напитка. Кокрейн снова потер свою шею.

– Ты в порядке? – спросила Лили.

– Она сделала нам инъекцию, – медленно сказал Кокрейн.

Лили опустила палец в его псевдокофе и облизнула его.

– Инъекцию в текилу?

Кокрейн встряхнул головой не попавшись на приманку.

– Нет. Медицинской иглой. Только не было никакой иглы. Это было небольшой гипошприц, вроде тех, что используют военные. Только… в нем не было резервуара с воздухом.

Он снова остановился. Как гипошприц Беверли мог работать без подачи сжатого воздуха, чтобы дать лекарству проникнуть сквозь кожу

– Наркотики, – сказал Кокрейн.

Его интуиция поглотила его сильнее, чем безумный рейд, совершенный «Фениксом» этим утром.

– Теперь ты начинаешь говорить осмысленно, – сказала Лили.

Она вручила ему его стакан с кофе, но Кокрейн отстранил ее.

– Нет. Беверли сказала, что она дала нам витамины. Сказала что мы здоровы, но нужно использовать какие-то дополнительные питательные вещества.

– О чем ты говоришь?

Напряженное выражение на лице Лили подсказало Кокрейну, что хотя его псевдокофе оказался чистым, его история все еще не укладывалась у нее в голове.

– Ты не помнишь об этом, не так ли? – сказал он.

– О чем!?

– О капитане Пикарде. О парне, роботе Дейте.

Кокрейн заметил на лице Лили тоже самое выражение беспокойства за его рассудок, как тогда, когда он пытался ей объяснить, как он планирует путешествовать в космосе быстрее света, уменьшив объем пространственно-временного фронта перед своим космическим кораблем, и расширив фронт позади корабля. Никакой эффект Эйнштейна удлинения времени не сравнится с всепогодным, деформирующим время космическим двигателем Кокрейна, зарегистрированной торговой маркой и предстоящим патентом.

– Беверли не хотела, чтобы мы помнили, – сказал Кокрейн.

Для него больше не имело значения, поняла ли его Лили или нет, потому что для него это имело смысл. Он поставил кофейную чашку на угловатую книжную полку.

– Я имею ввиду, что они все рассказали нам о будущем. Они сказали мне, где собрались поставить мою статую. Даже ссылались на вещи, которые я не собираюсь говорить в течение многих лет.

– Возможно тебе стоит прилечь.

– Но почему они говорили мне все это – Ведь если я знаю то, что должно случиться потом, тогда… тогда я могу все изменить. Знаешь, возможно я решусь на новый проект реактора, потому что Райкер сказал мне, что я буду делать когда мне будет пятьдесят, так что я буду думать, что все будет в порядке, что реактор не взорвется и не убъет меня. И я никогда не испытал бы его, если бы не Райкер… Лили, они должны были заставить нас забыть.

– Зи, ты меня пугаешь.

– Что бы там ни вкатила нам Беверли, оно подействовало на тебя – ты ничего не помнишь. Но это не подействовало на меня, – сказал Кокрейн.

– Интересно почему?

Он никогда не хотел быть героем. Он никогда не собирался стать человеком, которому посвящают статуи, или называют его именем школы. Он просто хотел быть богатым. И каков лучший способ стать богатым, чем создать что-то, что открыло бы людям путь из этого утомленного старого мира – Если верить Райкеру и его приятелям из будущего, он сделал это и даже больше. Но рассказывая Кокрейну, что он сделал, как они могли быть уверены, что он все еще сделает это

Кокрейн выглянул в окно. Несколько детей из города собрались около опоры, очевидно дерзнув прикоснуться к ней. Лили положила ладонь на его руку и развернула его.

– Зи, думаю могут быть побочные эффекты от того, что ты там сделал. Деформация времени смешала твой разум, или еще что-то. Как если бы ты стал другим.

– Это наверное была ошибка, – сказал Кокрейн.

Хватка Лили на его руке усилилась.

– «Феникс»!?

– Нет. Лекарство Беверли для амнезии не подействовали на меня. Это наверное была ошибка. Она не правильно рассчитала дозировку. Или я невосприимчив, или… Не знаю.

– Зи, если ты действительно уверен, что люди из будущего не хотели, чтобы ты говорил о том, что они рассказали тебе, возможно тогда ты должен прекратить говорить о них прямо сейчас. Выкинь их из головы. Забудь все, что произошло.

Снаружи беспорядочные крики заполнили воздух. Кокрейн стряхнул руку Лили.

– Благодарю, но я должен потакать экспертам.

Дети бросились врассыпную от аппарата чужаков, подняв в воздух пыль Монтаны. Потому что открывался входной люк. Второй раунд. Кокрейн поправил майку в которой спал, и осмотрелся вокруг в поисках своей приносящей удачу кепки.

– Ты собираешься рассказать им о том, что тебя посетили путешественники во времени? – спросила Лили.

Ее резкий тон заставил это прозвучать так, словно она разорвет их партнерство, если он это сделает. Кокрейн продолжал искать свою кепку, задумавшись на мгновение над вопросом Лили. Он удивлялся, почему не рассказал им об этом прошлым вечером в баре. По правде говоря тогда он и не думал ни о Пикарде, ни о других. Словно лекарство Беверли все же подействовало, но только на одну ночь.

– Ну? – повторила Лили.

Она протянула ему кепку. Она всегда знала где что было. Кокрейн водрузил кепку на голову, крутанул ее вокруг, а потом с силой дернул вниз.

– Они могут и не подумать, что все это сумасшедствие, – сказал он. – Я имею ввиду обрати внимание на их судно. Ведь это всего лишь атмосферный посадочный модуль. Спурт или кто-то еще сказал мне, что там у них орбитальный аппарат. Пятидесятикратного объема. Они должны знать гораздо больше о двигателе деформации чем мы, Лили. Возможно они путешествуют во времени… все время.

Он рассмеялся.

– Я начинаю говорить как Дайана.

Глаза Лили стали ясными и всевидящими.

– Возможно хотя бы сейчас мы должны позволить им цепляться за иллюзию, что они приземлились на планету с разумной жизнью.

За окном лачуги Кокрейн увидел как в проеме люка появились три закутанные фигуры. Он знал, что Лили была права. Как обычно. Что можно было получить, запутав это важнейшее событие информацией о визитерах, которых они пропустили – путешественников во времени из двадцать четвертого столетия – Путешественников во времени, среди которых кажется было много людей, и не слишком много вулканитов или кто они там.

– Пожалуйста, Зефраим, – сказала Лили. – Не говори им о докторе Беверли и ее друзьях.

Но Кокрейн уже и сам решил утаить эту особую историю при себе. По крайней мере пока.

– Не волнуйся, – заверил он своего многострадального партнера. – Если бы я сказал им, тогда с этого момента все бы изменилось, и Пикард и его команда вероятно даже не родились бы. Тогда случилась бы целая новая… история будущего.

Лили кивнула, хотя Кокрейн заметил, что она все еще не может поверить ему или его истории.

– Пойдем, – сказал он, предлагая ей руку и желая, чтобы она шла рядом с ним еще какое-то время. – Давай пойдем и поговорим с этими марсианами.

Они вместе покинули его маленькую лачугу, чтобы пройти путь вниз к площади, где двое из самых смелых детей показывали чужакам бейсбольную биту и перчатку. Когда он и Лили спускались по покатой грязной тропе, Кокрейн покопался в кармане и выудил счастливую монету. Подлинная десятидоллоровая монета Соединенных Штатов Америки, датированная 2026 годом, с леди Свободой спереди, и одним из первых пилотируемых марсианских посадочных модулей – Овен IV – на другой стороне. Кокрейн увидел гримасу Лили, когда она увидела то, что он держит в руке.

– Зи, ты же не собираешься принять решение подбрасывая монету?

Кокрейн держал монету, восхищаясь тем, как она с серебристым блеском преломляла солнечный свет.

– Как только у нас появились деньги, чтобы кристаллизовать или литий или рубидий для фокуса ядра, помнишь как мы приняли то решение?

– Мы были в отчаянии. А ты был пьян.

– Монета оказалась права. Литий сработал.

– Зефрайм, я серьезно. Не рассказывай им о своих воображаемых путешественниках во времени!

Кокрейн бросил взгляд поверх ее головы и увидел чужаков, поднявших руки в том странном салюте V как виктория.

– Я не собираюсь им ничего рассказывать о наших путешественниках во времени, – сказал Кокрейн.