Уильям Шатнер – Хранитель (страница 4)

Можно было потратить всю жизнь, просеивая непрерывно растущееаваемой. собрание данных на Альфе, чтобы обнаружить утраченные знания в древних научных отчетах, возродить к новой жизни забытые искусства, или разыскать не вызывающие подозрений модели в истории более чем ста пятидесяти миров, тысяч культур и триллионов жизней. И иногда, но только иногда, такие модели находились.

– Катастрофа, – сказал адмирал Эбемет Хардин.

Его тон предполагал, что он был не убежден. T'Сири откашлялась и посмотрела на своего коллегу. Но на другой стороне полированного деревянного стола цвета бронзы Лепт продолжал почесывать свою голову и не предложил ей никакой помощи. Как исследователи молодая вулканка и пожилой ференги были внушительной парой. Но Лепт уже пояснил, что любые дела, которые решит вести T'Сири со Звездным Флотом, лягут полностью на нее.

– На самом деле, адмирал, – наконец сказала T'Сири, – катастрофа не совсем верное слово.

Хардин с вежливым нетерпении постучал пальцами.

– Это вы употребили его.

Любой другой вулканец понял бы контекст, с нетерпением подумала T'Сири. Но люди, они всегда нуждались в дословных объяснениях, записанных в голографических посланиях в метр высотой и желательно спроецированных прямо на их сетчатку.

– Катаклизм, – поправила T'Сири. – Апоклептический катаклизм.

По крайней мере адмирал перестал барабанить пальцами.

– Разрушение мира?

T'Сири повернулась к центру конференц-стола, над которым выступал ее голографический союзник – яркий дисплей, который занимал центральное место в ее выступлении. На одной стороне медленно вращающейся модели был трехмерный котел бурлящих рекурсивных тел. На другой – хаотический котел внезапно преобразовался в плоский двухмерный план. Анархия, преобразованная в абсолютный порядок. Изображение было пугающим. Ужасающим для любого, кто обладал хоть малейшими познаниями в психоистории. Но адмирал, казалось, этого не понимал.

– Больше чем мира, – сказала T'Сири.

– Федерации? – спросил Хардин, вскинув бровь.

Его легкий тон говорил о его недостаточном понимании проблемы.

– Больше чем Федерации, – ответила T'Сири.

– Вселенной? – Равнодушный скептицизм адмирала стал ширмой для враждебности.

Но T'Сири не могла уйти. Только чтобы организовать эту единственную встречу с одним адмиралом, заседающим в Совете Федерации в технологическом коммитете по стратегическому планированию ушло больше шести месяцев.

– Уничтожение вселенной. Да, сэр, – сказала она. – Именно на это указывают все наши результаты.

Она посмотрела на своего коллегу ференги, подчеркивая слово – наши – . Хардин уставился на дисплей T'Сири. Голограмма была единственным маленьким источником света в конференц зале, и бросала блики на лица наблюдателей как будто они все собрались вокруг примитивного костра, надеясь предугадать будущее.

– Какой масштаб времени мы рассматриваем? – спросил адмирал.

Как ученый, T'Сири знала, что ответ, который она собирается дать, должен быть изложен с оговоркой и указанием степени ошибки, плюс или минус. Но Хардин был человеком, который не пожелает слушать оценки или предположения. Он был адмиралом. Он был из Звездного Флота. Ему нужны были факты, и только факты. Черное или белое, да или нет, верх или низ.

– Три месяца, – сказала T'Сири, игнорируя еле слышный звук, который вырвался из горла Лепта при ее заявлении.

Хардин откинулся в кресле, но дистанцировался ли он подсознательно от T'Сири или же от правды, которую она произнесла, T'Сири не знала.

– Насколько я понимаю, – сказал Хардин, – вы утверждаете, что ваше… психоисторическое исследование предсказывает, что через три месяца вселенной придет конец?

T'Сири кивнула.

– Верно.

– Как?

– Исследование не выявило средство, которое…

– Вы хотите сказать, что вы не знаете?

«Факты», сказала себе T'Сири. Никакой неопределенности.

– Не в такой приемлемой степени уверенности.

– Тогда слово, которого вы ищете – нет.

– Нет? – T'Сири заставила себя не смотреть на Лепта. Но она слышала, как ференги напоминает ей, что уже предупреждал ее, что такое случится.

– Значит, – резко сказал адмирал, – через три месяца начиная с этого момента мы проснемся, и обнаружим, что подпространственная аномалия собирается поглотить пространство и время, или…

– Нет, сэр.

Глаза Хардина вспыхнули.

– Значит вы все таки знаете.

T'Сири мимолетом позволила себе задуматься, если преднамеренное упрямство адмирала выберется на поверхность, станет ли он слушать, поймет ли.

– Психоистория не имеет дела с природными явлениями, адмирал. Она изучает разумные существа, действующие в массе в соответствии с основными предсказуемыми тенденциями психологии, социологии, политической динамики… – Она остановилась, когда адмирал поднял руку.

– Вы уже давали мне объяснения, – отмахнулся он. – Вы находите образцы человеческого поведения, затем делаете предсказание о том, что сделает группа людей.

T'Сири заставила себя промолчать. В издании Академии Наук Вулкана определение психоистории занимало 15387 слов. А вулканский был чрезвычайно кратким и точным языком.

– И вот вы утверждаете, – продолжал адмирал, – что конец вселенной будет вызван не каким-то природным явлением, а чем-то, что специально сделает какая-то группа людей.

T'Сири ничего не могла с этим поделать. Он должен понять. Она одернула себя и заставила попытаться снова; ее голос прозвучал жестче, чем она хотела.

– На самом деле, адмирал, хотя психоистория чаще всего имеет дело с группами людей и собранием событий, истинная сила техники прогнозирования в ее способности идентифицировать моменты ключевых решений в прогрессе истории и предположить, где могут появиться индивидуумы, способные направить эти решающие моменты по одному или по другому пути.

– Индивидумы?

T'Сири кивнула.

– Невозможно знать, кем является индивид, или кем он станет, хотя можно узнать, когда и где может появится этот индивид. Потому что это…

– Попкорн, – внезапно добавил адмирал.

Глупый человеческий ответ заставил T'Сири остановиться. Она с сомнением уставилась на него, не понимая на каком языке он это произнес, уже не говоря о том, что он имел ввиду. Адмирал оборвал ее замешательство.

– Это популярный продукт с Цестуса III. Так называют ядра очень маленьких, покрытых твердой оболочкой плодов. Их нагревают в масле. Влага в ядре испаряется, и взрываясь расширяется, ломая скорлупу и обнажая увеличившуюся крахмалистую мякоть.

И люди едят что-то подобное, с отвращением подумала T'Сири, но она была достаточно осторожна, чтобы это не отразилось на ее лице. Она посмотрела на Лепта, но он принял вид ложного интереса, который, насколько она знала, не имел ничего общего с тем, что он в действительности чувствовал. Выражение лица ференги могло означать примерно тоже, что и у вулканки.

– Смысл в том, – сказал адмирал, – что бросая горсть попкорна в кипящее масло при заданной температуре, вы можете сказать почти точно когда встрелит первое зерно, но вы не можете знать, какое из зерен это будет.

T'Сири смягчилась. Человек в конце концов нашел убедительный довод.

– Удачная аналогия, – сказала она. Теперь весьма непринужденно чем за все время их встречи, адмирал ей подмигнул.

– Вы хотите сказать, не плохо для человека.

Хардин был прав, но T'Сири отказалась подтвердить его догадку.

– Не уверена, что поняла вас, адмирал, – холодно сказала она.

Адмирал подарил ей раздраженную улыбку, но потом снова посерьезнел, и подняв руку показал на ее дисплей.

– Раз вы не можете сказать, что именно собирается уничтожить вселенную, вы можете по крайней мере сказать из какой культурной группы возникнет человек, ответственный за это?

– Из Федерации.

Хардин покачал головой, не удовлетворенный ее ответом.

– Вы должны добиться большего успеха. По последним подсчетам Федерация включает сто пятьдесят постоянных членов. Количество колониальных миров порядка пятнадцати тысяч. Население в десятки триллионов.

– Именно эти числа делают психоисторию наукой, – сказала T'Сири. – В планетарном масштабе поселения в несколько миллиардов слишком малы, чтобы делать полный прогнозирующий анализ. Но в галактическом масштабе человеческое поведение действительно становится измеримым.

Она предпочла бы сказать – разумное поведение – , но слово – человек – выросло за пределы отдельных разновидностей, и в настоящее время обычно использовалось для описания любого рационально мыслящего существа.

– Достаточно измеримым, чтобы идентифицировать угрозу, – с поклоном добавил адмирал. – Но не настолько измеримым, чтобы можно было сказать, где появится эта угроза, или кто будет за это ответственным.