Уильям Сандерс – Поезд в ад (страница 21)
— Так точно, — согласился Джо Джек. — Парень начинает куролесить по стране, брать города и все такое; тут уж как пить дать, беженцы ринутся в горы ордами, уносить от него; ноги — что, если как-нибудь в следующий раз он им так вломит, что уцелевшие драпанут, и как раз в нашу сторону? На- до обо всем этом подумать.
— А если представить наихудший, как говорится, сценарий? — спросила Джудит у Маккензи. — И ему удастся своего достичь, что тогда?
— Тогда всем беда. Поверь, вот вы считаете, что под конец, при последнем правительстве, все шло плохо…
— Да, — односложно сказала Джудит; лицо ее при этом неожиданно застыло. — Да, мы думаем, все действительно шло хуже некуда. Кое-кто из нас очень хорошо знает, насколько, тайные аресты, концлагеря в пустыне, ты и понятия не имеешь, чего еще.
— Ага, — вступил в разговор Джо Джек. — Воздух, каким невозможно дышать, реки, которые можно поджечь. Еда по талонам, и безработные, куда ни плюнь. Парней хватают в армию направо-налево на две разные войны одновременно, причем ни в той, ни в другой никакого смысла. По восемь, по — девять, по десять индейчиков спят в одной комнате в лос-анджелесском гетто, и еще десять на улице мечтают, чтобы туда к ним забраться. О да, действительно забавная история в стиле добрых старых времен.
— Согласен, — сказал Маккензи. — Так вы поймете, о чем я, когда скажу, что у Декера мысли намного, намного жутче. Черт побери, он сам мне сказал свое мнение: прежнее правительство было чересчур слабым, мягким.
— Бог ты мой, — сдавленно проговорил Ховик, — так и сказал?
— Среди прочего, он хочет еще и вернуть рабство; на этот раз думается, невзирая на расу.
— Хм. Ладно, все ясно. Нам не нужно, чтобы этот козел взял власть, даже чтоб он просто к ней рвался в этой части страны. Мы все на этом сходимся? — Ховик оглядел сидящих; Джо Джек и Джудит кивнули. — Так что же нам, черт побери, делать? Нацепить полицейские значки и пойти его арестовывать?
— Давай не будем сходить с ума, — сказала Джудит. И чтобы тебя убили, Ховик, мне тоже как-то не хочется.
— Логично, — проговорил Джо Джек. — Я же всю дорогу говорю: давайте сходим посмотрим, выясним, где она, эта предполагаемая цель, и что у него на уме. Если деньги, то что такая блажь, что и беспокоиться не стоит. Как тот клад в старом кино. Просто придем домой, выпьем и посмеемся от души.
— Ладно, — тяжело промолвил Ховик. — Ощущение у меня такое, что будет вовсе не до смеха, но может, я и ошибаюсь. И кстати, вот что: забудь к чертям про слово «мы».
— По мне так оно вот как, кимосави. Я подумал…
— Неправильно подумал. Черт, ну нельзя нам обоим совать носы в такие вещи: если что-нибудь выйдет не так, кто останется здесь? Представь, что всей нашей толпе придется при нападении спешно сняться с лагеря, как сказал этот парень. Понадобится кто-нибудь, способный руководить, за кем пойдут без колебаний, и на данный момент это ты или я, других здесь нет.
— Ты, пожалуй, прав, — рассудил Джо Джек с не особо веселым видом. — Но Господи, Фрэнк, тебе нельзя туда одному.
— Да с меня бы сталось, — усмехнулся Ховик. Только я еще об этом не думал.
Он повернулся к Маккензи.
— Как насчет этого, Мак? Не желаешь прогуляться поглядеть, что там замышляют твои старые дружки?
Уже затемно Маккензи и Элис вышли из гостеприимного дома и двинулись по залитой бледным лунным светом дорожке к отведенному им домику.
— Ложись поспи, Мак, — сказал перед расставанием Ховик. — Зайду за тобой рано.
— Ты куда-то собираешься с Ховиком? — спросила Элис.
— Да. — Маккензи решил не сообщать подробностей: девчонка не из молчаливых. — Расскажу, когда вернемся.
На дальнем конце лагеря, где-то в районе старой спортплощадки, кто-то бил в барабан четким двойным ударом: тум-тум, тум-тум, тум-тум. Слышны были крики и взвизги смеха.
— Кто-то из молодых, — определила Элис. — Отвязывается мал-мал. Хочешь сходить?
Маккензи покачал головой.
— Ховик прав, мне действительно надо поспать.
Ритму барабана вторили голоса:
Элис остановилась, с несколько смущенным видом переминаясь с ноги на ногу.
— М-м… Тогда ничего, если я схожу? Я, как и сказала давно уже не была…
— Давай, давай, — видя нерешительность девушки, Маккензи коснулся ее руки. — В самом деле, все нормально. Сходи, развейся.
Элис — бегом, бегом по дорожке — исчезла в темноте. Маккензи постоял немного, глядя ей вслед, и пошел дальше, опустив голову и сунув руки в карманы; на душе сразу стало как-то пусто.
Джудит возникла рядом настолько неожиданно, что Маккензи подскочил от неожиданности, заслышав ее голос.
— Поговорим минутку? — спросила она негромко и, пристроившись рядом, тихонько рассмеялась. — Ничего, это так, для смеха. Вернется.
Маккензи пожал плечами.
— Да нет, я ее и не держу. Черт возьми, я же ей в папаши гожусь, и вообще…
— Ну-ка, ну-ка, не сдавайся так легко! Мы тут с ней немного поговорили, пока укладывали страшилищ спать. В тебе больше, чем ты сам замечаешь. Смотря как, конечно, — добавила она, — ты думаешь этим распорядиться… Маккензи, — неожиданно сменила тон Джудит, — я хочу, чтобы ты правильно понял Ховика. Вы с ним уходите на трудное и опасное дело, поэтому тебе важно уяснить, что с ним происходит. — Повернувшись, она посмотрела ему в глаза. — Ты ведь правду говорил сегодня на людях, что ты астронавт? Все подумали, ты хохмишь, но я видела твое лицо. Ты уже делал это прежде: говорил людям правду, считая, что все равно не поверят.
— Правда, — признал Маккензи. — Не говори остальным. Пока, по крайней мере.
— Ладно. Мне кажется, я тебя помню, — сказала она.
По телевизору, или на журнальной обложке, так как-то. Давно было, правда? Так за что..?
— Политика, — ответил Маккензи. — Несколько неосторожных высказываний. Администрация решила, что я политически неблагонадежен. Позволили подать в отставку, под более-менее благовидным предлогом.
— Гм. Ты, наверное, уже пришел к выводу, что у нас с последней Администрацией тоже были свои счеты.
— Да уж.
— Ховик и Джо Джек, — сказала она, — оба были политическими заключенными… да вижу, вижу, трудно себе подставить Ховика политическим; об этом долго рассказывать, и все в основном произошло по ошибке. Я участвовала в Сопротивлении. Они бежали… в общем, как говорю, все это долгая история и очень запутанная.
Джудит осеклась и посмотрела ему в глаза. — Нет, Маккензи, — она, очевидно, собиралась что-то сказать, но вовремя сдержалась. Глубоко вздохнув, она начала снова. — Лучше объясню не все, а кое-что. В самые последние дни, как раз накануне… Чумы, у нас был большой бой. Нападение, — уточнила она, все так же изъясняясь не напрямую, а как-то вскользь. — На… ну, на секретный правительственный объект. Ховик все это продумал и обставил.
— И? — с любопытством глянул на Джудит Маккензи.
— В конце концов, — произнесла она с заметным напряжением в голосе, — что-то… в основном ни в чем не повинных. Ховика вины здесь не было, но все же именно он был во главе атаки, которая стала причиной их гибели.
— У меня ощущение, — заметил Маккензи, что ты открываешь мне лишь крохотную верхушку айсберга.
— Да. — Джудит резко, строптиво тряхнула головой. — Нет, нет, мне об этом и говорить нельзя, ни тебе, ни кому-либо еще. Никакого права не имею.
— Так теперь что, — переспросил Маккензи, — Ховик страдает от чувства вины?
— Не так, чтобы в обычном смысле. Ховик с самого своего рождения конфликтовал с миром. Если б он считал, что причинил смерть кому-то из тех, кого знал и любил лично, тогда, может, и казнился бы, но когда речь о безликих незнакомцах, неважно, сколько их — нет. Хотя, — рассудила она, — он и вправду чуть ежится, когда дело грозит обернуться так, что что-то будет свыше его сил.
— Ага! — понял Маккензи. — Вот почему ему так не хочется идти заниматься Декером!
— Верно. Ховик не трус. Он не расстается с оружием, и уж поверь, пускает его в ход, не колеблясь. Просто когда вспоминается, чем обернулось тогда, в последний раз, когда он лично ничего уже поделать не мог…
В отдалении на спортплощадке барабан тукал, не переставая. Кто-то весело голосил:
— Отправляйся с ним, Маккензи, — нелегким голосом сказала Джудит. — Береги его; прикрывай ему спину, смотри, чтобы он не рисковал зря. Я даже помыслить не могу, как буду жить без него. — Она легонько коснулась его руки. — И себя береги тоже.
Неспешно размышляя, Маккензи лежал в темной лачуге, не пытаясь особо заснуть. Пролежал он так долго, прежде чем, наконец, его сморил сон. Барабан все так и не унимался.
Элис ночью не пришла. Маккензи внушал себе, что ничего такого не произошло, но убедить себя в этом так и не смог.
10
Поднявшись примерно за полчаса до рассвета, Ховик оделся и прошел по дорожке туда, Где под деревьями стоял старый зеленый грузовичок. Он поднял капот (железо взвизгнуло так, что Ховик невольно зажмурился) и некоторое время возился с карбюратором, после чего аккуратно закапал в него чистого бензина из небольшого бутылька, который держал под сиденьем.
Грузовичок, по давно устоявшейся традиции, стоял на краю самого крутого во всем лагере уклона. Ховик сцепил проводки между собой (ключей не было) и снял его с ручного тормоза, пустив его по инерции вниз по склону. Когда тот набрал скорость, Ховик отпустил сцепление и выжал газ.