Уильям Пол Янг – Хижина (страница 4)

– Я знаю, – вздохнула она. – Надеюсь, Он поспешит.

– И я тоже, – только и смог вымолвить Мак. – Хорошо, оставайся с детьми на ночлег, не рискуйте. Передай привет Арлин и Джимми, поблагодари от моего имени. Надеюсь, завтра увидимся.

– Хорошо, дорогой. Мне надо помочь остальным. Все суетятся и ищут свечи – электричество могут отключить. Тебе бы тоже не мешало об этом побеспокоиться. Свечи есть в подвале, а в морозильнике лежат пирожки, их можно разогреть. У тебя действительно все в порядке?

– Ну, больше всего пострадала моя гордость.

– Не обращай внимания. Надеюсь, завтра увидимся.

– Хорошо, дорогая. Берегите себя. Позвони, если вам что-нибудь понадобится. Пока.

«Какая глупость – говорить такое», – подумал он, повесив трубку. Разве он сможет помочь, если им действительно что-то понадобится?

Мак сидел и смотрел на письмо. Он был озадачен и пытался разобраться в какофонии тревожных чувств и смутных образов – миллион мыслей проносились в голове со скоростью миллион километров в час. Наконец он встал, сложил записку, бросил ее в жестяную банку и затем выключил свет.

Мак нашел еду, которую можно было разогреть в микроволновке, взял подушку с одеялом и направился в гостиную. Взглянул на часы: началась программа Билла Мойерса[1] – его любимая телепередача, которую он старался не пропускать. Мойерс принадлежал к тем немногим людям, с кем Мак хотел бы познакомиться; блистательный и прямой, способный с поразительной откровенностью выразить свои мысли и проявить искреннее сострадание к людям. Один из сюжетов этого вечера был посвящен нефтепромышленнику, который неожиданно начал заниматься добычей… воды.

Привычным жестом, не отрывая взгляда от экрана, Мак протянул руку к краю стола, взял рамку с фотографией маленькой девочки и прижал ее к груди. Другой рукой он натянул одеяло до подбородка.

Вскоре в комнате раздавалось похрапывание. По телевизору показывали сюжет о выпускнике средней школы из Зимбабве, которого избили за антиправительственные выступления. Однако Мак уже боролся со сновидениями: возможно, сегодня он не увидит кошмаров, возможно, ему приснятся лед, дерево и его падение.

Глава 2

Сгущающаяся тьма

Ничто не делает нас такими одинокими, как наши тайны.

Ночью подул чинук[2], освобождая от ледяного плена долину реки Уилламетт, оставляя снежную корку лишь на участках, окутанных густой тенью. Всего за сутки пришло весеннее тепло. Мак заснул уже под утро; его сон без сновидений, кажется, длился всего миг.

Когда он наконец встал с дивана, то немного огорчился, потому что от ледяных безумств не осталось и следа, зато он был рад видеть Нэн и детей, которые приехали меньше чем через час. Он получил заслуженную взбучку за то, что не положил испачканные кровью вещи в стирку, затем последовали охи и ахи, которыми сопровождался осмотр его травм. Такое внимание польстило Маку. Нэн обработала рану, наложила повязку и накормила его. Записка не выходила у Мака из головы, но он даже не упомянул о ней. Он так и не решил, что бы это значило, и не хотел, чтобы Нэн узнала о письме, если это обернется чьей-то бессердечной шуткой.

Небольшое переключение вроде этой ледяной бури всегда оказывалось кстати; оно ненадолго отвлекало Мака от неотступного присутствия его неизменного спутника – Великой Скорби, так он называл его. Она дала о себе знать на исходе лета, когда исчезла Мисси; Великая Скорбь легла на плечи Мака невидимым, но тяжким бременем. От этого груза взор его потух и опустились плечи. Любые попытки сбросить бремя были изнурительными и напрасными, как будто эта ноша стала частью его натуры. Он ел, работал, любил, видел сны и играл в этом гнетущем одеянии, которое давило на него и вынуждало ежедневно преодолевать серую тоску, пожиравшую все краски.

Временами он ощущал, как Великая Скорбь, подобно удушающим кольцам удава, медленно сдавливает ему грудь и сердце и выжимает влагу из глаз до тех пор, пока, казалось, запас слез не иссякнет. Иногда ему чудилось, что он вязнет по колено в глине, и вдруг замечает Мисси, бегущую по лесной тропинке, ее летний красный сарафан из хлопка с цветочным узором мелькает между деревьями. Она не видит, что за ней крадется черная тень. Он пытается кричать, желая предупредить дочку, но не может издать ни звука; и каждый раз оказывается слишком медлительным и бессильным, чтобы ее спасти. После таких кошмаров он просыпался в холодном поту; на него накатывала дурнота, чувство вины и раскаяние, словно какой-то сюрреалистский прилив.

История исчезновения Мисси, к несчастью, ничем не отличается от других подобных историй. Все случилось во время празднования Дня труда[3] – накануне нового учебного года и сезонных хлопот. Мак принял смелое решение взять троих младших детей в поход с палатками на озеро Валлова, расположенное на северо-востоке штата Орегон. Нэн записалась на курсы повышения квалификации в Сиэтле, а двое старших мальчиков вернулись в колледж. Мак был уверен в себе: он опытный турист и сумеет позаботиться о детях. Надо отдать должное Нэн, он отлично подготовлен.

Всех охватил дух приключений и походная горячка; сборы превратили дом в бурный водоворот. Мак подогнал фургон к входной двери, чтобы погрузить в него необходимые для долгих выходных вещи. В какой-то момент Мак решил передохнуть, согнал со стула кота по кличке Иуда и уселся на его место. Он намеревался включить телевизор, когда в комнату вошла Мисси с небольшой коробкой из плексигласа в руках.

– Можно взять в поход мою коллекцию насекомых? – спросила Мисси.

– Ты хочешь взять своих жуков? – рассеянно переспросил Мак.

– Папа, это не жуки. Это насекомые. Смотри, их тут много.

Мак нехотя переключился на дочь, которая, видя его внимание, начала рассказывать о своем сокровище.

– Смотри, вот два кузнечика. А на этом листочке моя гусеница, видишь, и где-то еще… Вот она! Видишь божью коровку? И еще есть муха и несколько муравьев.

Пока она рассказывала про свою коллекцию, Мак изо всех сил проявлял заинтересованность и постоянно кивал.

– Вот, – закончила Мисси. – Можно взять их с собой?

– Конечно, можно, милая. Наверное, мы даже позволим им погулять, пока нас не будет.

– Нет, нельзя! – донесся голос из кухни. – Мисси, милая, оставь насекомых дома. Поверь, здесь им будет лучше. – Нэн стояла в дверном проеме и хмурилась, глядя на Мака, который в ответ лишь пожал плечами.

– Не горюй, малышка, – прошептал он Мисси.

– Ну вот, – проворчала Мисси, но, понимая, что битва проиграна, взяла свою коробку и ушла.

К вечеру четверга фургон был загружен, а также проверена работа фар и тормозов в двухколесном автоприцепе с тентом. Рано утром в пятницу, после того как Нэн прочитала детям лекцию о соблюдении правил безопасности, послушании, утренней гигиене зубов, а также наставления не таскать за шкирку кошек с белыми полосками вдоль спинки и не делать множество разных вещей, они отбыли: Нэн – на север, в Вашингтон, по соединяющей штаты трассе 205, а Мак с тремя амиго – на восток, по шоссе 84. Планировали вернуться домой во вторник вечером, накануне первого учебного дня.

Ущелье реки Колумбия заслуживает того, чтобы там побывать: от здешних красот захватывает дух, а изрезанные рекой горы возвышаются, как сонная стража, в теплом небе позднего лета. Сентябрь и октябрь – лучшие месяцы в Орегоне. Бабье лето часто приходит как раз ко Дню труда и длится до самого Хеллоуина, потом становится холодно, мокро и противно. Тот год не стал исключением. Движение на дороге и погода были самые благоприятные, и они не заметили времени, проведенного в пути.

Они остановились у водопада Мултномах, чтобы купить книжку-раскраску, карандаши для Мисси и две недорогие водонепроницаемые фотокамеры для Кейт и Джоша. Потом решили прогуляться вдоль дороги до моста, чтобы полюбоваться водопадом. Раньше там проходила тропа, которая огибала озеро и вела в просторную пещеру, но, к сожалению, руководство парка запретило ходить по тропе из-за угрозы эрозии почвы. Мисси понравилось здесь, и она попросила отца рассказать легенду о прекрасной индейской девушке из племени мултномах. Пришлось уговаривать отца, но в конце концов Мак сдался и поведал эту историю, пока все они смотрели на туман, укрывший водопад.

Легенда повествовала о принцессе, единственной дочери, оставшейся у престарелого отца. Вождь горячо любил свою дочь и потому решил выдать ее замуж за молодого воина, вождя племени клатсоп, в которого она была влюблена. Оба племени собрались на свадьбу, однако в канун торжества вспыхнула ужасная болезнь, сразившая многих людей.

Старейшины и вожди собрались на совет, чтобы обдумать, как им бороться с напастью, которая косила их воинов. Старый шаман поведал, что, умирая, его отец предсказал ужасную болезнь, которая уничтожит род людской, и остановить ее может лишь невинная дочь вождя, готовая по доброй воле пожертвовать собой ради своего народа. Чтобы пророчество сбылось, она должна броситься с утеса над Большой рекой и разбиться о скалы.

Дюжина молодых женщин, дочери разных вождей, предстали перед советом. После долгих раздумий старейшины решили, что не вправе просить их о такой великой жертве, да и правдивость предания вызывала сомнения.

Однако недуг продолжал распространяться, и в конце концов жених, молодой вождь, тоже заболел. В сердце принцессы жила любовь, и она поняла, что пришло время действовать. Девушка дала жениху снадобье от жара, нежно поцеловала в лоб и под покровом ночи удалилась.