Уильям Моррис – Лес за пределами мира (страница 3)

Тогда Уолтер сказал:

– Это объявление войны. Я возвращаюсь, и пусть Реддинги трепещут, узнав о моем возвращении. Готовы ли вы к отплытию?

– Да, – ответил Арнольд, – мы можем сняться с якоря сегодня же вечером, в крайнем случае, завтра утром. Но что с тобой, хозяин, отчего ты так сильно стиснул мое плечо? Прошу тебя, не принимай все так близко к сердцу! Для отцов вполне естественно оставлять этот мир прежде своих сыновей.

Но лицо Уолтера из багрового от гнева стало бледным, и он указал что-то на улице, воскликнув:

– Да взгляни же, взгляни!

– Взглянуть на что, хозяин? – спросил Арнольд. – Ох! Я вижу обезьяну в ярких одеждах, любимого зверя уличных музыкантов. Нет-нет, клянусь Господними ранами! Это мужчина, и, думаю, сам дьявол поучаствовал в его зачатии, до того он уродлив. Я вижу рядом с ним милую девушку, должно быть, его рабыню; и – о чудо! – прекрасную и благородную леди! Да-да, вижу; вне всякого сомнения, она – хозяйка этих двух, и принадлежит к самым знатным людям этого прекрасного города; на ноге девушки я заметил железное кольцо, которое является символом рабства у этих чужаков. Но вот что странно: никто, кроме тебя, на улице не обращает внимания на это странное шествие; даже на величественную леди, красотой подобную языческой богине, сверкающую драгоценными камнями, на которые можно было бы купить весь Лэнгдон; должно быть, они привычны к странным и величественным зрелищам. Но нет, хозяин, этого не может быть!

– Что случилось? – спросил Уолтер.

– Случилось, хозяин, что я отчетливо видел их мгновение назад, и вдруг они исчезли. Уж не провалились ли они сквозь землю?

– О, Господи! – сказал Уолтер, глядя не на Арнольда, а вниз по улице. – Стоило тебе отвлечься, и они зашли в один из домов.

– Да нет же, господин, нет, – возразил Арнольд. – Я ни на мгновение не терял их из виду.

– Пусть так, – несколько раздраженно сказал Уолтер, – они ушли, и что нам за дело до них, когда нас постигли горе и вражда? Вот что я думаю, по поводу вестей, принесенных тобой. Ступай к капитану Джеффри и другим нашим людям, расскажи им всё, что случилось; приготовь всё к отплытию и приходи ко мне завтра до восхода солнца, потому что мне тоже нужно приготовиться; итак, завтра мы возвращаемся в Лэнгдон.

Он вернулся в гостиницу, остальные пошли делать то, что он сказал; Уолтер долго сидел один в своей комнате и думал над тем, что произошло. Затем он решил не вспоминать более о видении, а готовиться к возвращению в Лэнгдон, вступить в борьбу с Реддингами и либо одолеть их, либо умереть. Но – странно – когда он думал о борьбе и смерти, сердце его забилось сильнее, и вдруг он обнаружил, что вовсе не Реддинги занимают его мысли, не возвращение и распри с ними, его занимали мысли о том, как найти ему ту страну, в которой жила странная троица. И снова попытался он убедить себя, что он видит их не наяву, что это всего лишь видение, подобное сну во сне. Но как же тогда быть с Арнольдом, спрашивал он себя, который стоял рядом с ним и тоже видел их? Разве мог он быть видением? И он отвергал подобные объяснения; он думал: «По крайней мере, я прекрасно слышал, как он описывал их мне, он мне, а не я ему, и потому можно утверждать, что они порождения реального мира, а не моего воображения. И снова: почему я хочу разыскать их; что мне от них нужно; и нужно ли мне это делать?»

Снова и снова задавал он себе эти вопросы; и наконец, осознав, что сколько бы он ни давал на них ответов, ни один из этих ответов не будет достаточно мудрым; он почувствовал усталость и необходимость встряхнуться; он упаковал свои вещи, проверил, все ли готово к отплытию; проведя в этих хлопотах остаток дня, он лег спать с наступлением темноты; а поутру его разбудил Арнольд и отвел к своему кораблю, носившему имя «Бартоломью». Не задерживаясь, наскоро попрощавшись, взошел он на борт корабля, который, спустя час, вышел в открытое море и взял курс в направлении Лэнгдона на Холме.

Глава IV: «Бартоломью» попадает в шторм и сбивается с курса

В течение четырех недель «Бартоломью» быстро продвигался в северо-западном направлении, подгоняемый попутным ветром, с судном и его экипажем все было в порядке. Затем ветер стих, и корабль почти совсем остановился, хотя волнение моря было сильным, настолько сильным, что, казалось, судно находится не в море, а в ущелье, окруженном горными пиками. Кроме того, далеко на западе, гряда облаков скрыла горизонт, в то время как последние двадцать дней небо было ясным, за исключением небольших белых облачков, появлявшихся и тут же уносимых ветром. Капитан судна, настоящий морской волк, долго рассматривал море и небо, затем приказал матросам убрать паруса и глядеть в оба. А когда Уолтер спросил его, что он увидел, и почему ничего не говорит ему об увиденном, угрюмо ответил: «Почему я должен объяснять тебе то, что любому глупцу понятно без объяснений, именно, что погода портится?»

Итак, они сколько могли приготовили корабль к тому, что вскоре должно было случиться, и Уолтер отправился в свою каюту, чтобы поспать, покуда предоставлялась такая возможность, хотя ночь ещё не наступила; и был разбужен невероятным шумом и гомоном, доносившимися с палубы, ударами канатов, громким хлопаньем парусов, а кроме того, корабль швыряло из стороны в сторону. Однако, будучи отважным молодым человеком, он оставался в своей каюте, поскольку был сухопутным человеком и не желал путаться под ногами матросов и мешать им; кроме того, он сказал себе: Велика важность, окажусь ли я на дне моря или вернусь в Лэнгдон, в любом случае я буду лишен радости жизни. Но, если поднялся ветер, это не так плохо; возможно, он отнесет нас к чужим берегам, и тогда наше возвращение будет отложено, и кто знает, что с нами может случиться. Пусть все идет, как идет.

И решив так, через некоторое время, несмотря на качку, буйство ветра и моря, он снова заснул, и спал до тех пор, пока его не разбудил свет, проникший через открытую капитаном дверь; потоки морской воды лились с его мокрого плаща. Он обратился к Уолтеру: «Молодой хозяин, я принес тебе добрые вести. Мы прилагали все силы, чтобы не сбиться с курса, но все напрасно; и все же, добрый хозяин, несмотря на всю злобу, с которой накинулось на нас море, наш корабль исправен, наши люди целы и невредимы, и пусть нас пока подождут у престола Всевышнего. Хвала Святому Николаю и святым угодникам! Может быть, нас несет в неизвестные моря, к неизвестным землям, но это все-таки лучше, чем пойти рыбам на корм.

– Значит, с кораблем и экипажем все в порядке? – спросил Уолтер.

Да, воистину так, – отвечал капитан, – воистину, «Бартоломью» – любимец дубрав; идите и взгляните, как легко справляется он с ветром и волнами.

Уолтер надел плащ, и они поднялись на среднюю палубу; погода и в самом деле изменилась; море было мрачным и покрыто высокими волнами с барашками пены, небо нахмурилось низкими облаками, между ними и морем висели косы дождя; но, не взирая на все это, их корабль стрелой летел вперед, подгоняемый ветром, разрезая массу воды и взмывая с волны на волну.

Уолтер стоял и глядел на эту картину некоторое время, держась за штормовые канаты, и повторяя самому себе: – Это хорошо, что они двигаются так быстро, хотя и неизвестно, к какому берегу.

Тогда капитан подошел к нему, похлопал по плечу и сказал: «Ну же, хозяин, взбодрись! Спустимся вниз, и подкрепим свои силы куском мяса и чаркой доброго вина».

Они спустились вниз, и Уолтер ел и пил, и на сердце его стало легче, чем прежде было, когда им владели мысли единственно о смерти отца и вражде, ожидавшей его по возращении домой, который некогда был для него желанным пристанищем и прибежищем, к которому были устремлены все его надежды. Но теперь, казалось, он нуждается в скитаниях, хочет он того или нет; выходит так, что именно с ними связаны его надежды; и надежды эти были связаны именно с тем, чтобы отыскать место, где жили странные люди, к которым постоянно возвращались его мысли и которые, казалось, звали его к себе.

Глава V: Неведомая земля

Три дня гнал их ветер, на четвертый день тучи рассеялись, небо очистилось, показалось солнце; буря утихла, и хотя по-прежнему дул ветер, он дул в направлении, противоположном направлению на Лэнгдон.

– В таком случае, – сказал капитан, – поскольку ветер препятствует нам, а мы сбились с курса, то не лучше ли двигаться до тех пор, пока нам не встретится земля и мы не узнаем у жителей её, где оказались. Кроме того, – сказал он, – по моему мнению, земля не далеко от нас.

Они так и сделали; плавание их проходило приятно, погода продолжала улучшаться, ветер стих, превратившись в легкий бриз, тем не менее, прогонявший их прочь от Лэнгдона.

Прошло ещё три дня, и в конце третьего, впередсмотрящий крикнул с мачты, что видит впереди землю; и все они, поскольку солнце ещё не зашло, могли увидеть вдали темное пятно, размером не более чем с человеческий кулак.

Когда наступила ночь, они убрали часть парусов, и двигались по направлению к земле медленно и осторожно; стояло начало лета, ночи не были ни длинными, ни темными.

Когда же совсем рассвело, они увидели землю, длинную гряду скал и камней, и ничего кроме. По мере того, как день разгорался и они продвигались дальше, они поначалу видели только скалы, вырастающие из моря, и все ту же высокую каменную стену; пока, наконец, их глазам представилась зеленая равнина, полого спускавшаяся зелеными террасами и склонами к подножию скал.