Уильям Марч – Дурная кровь (страница 30)

Глава 9

Каждый год десятого июля миссис Бридлав и ее брат Эмори Уэйджес запирали свою городскую квартиру и на остаток месяца и весь август перебирались в приморский отель «Чайка». Как правило, перед отъездом Моника устраивала большой фуршет в загородном клубе как бы в утешение друзьям за то, что на столь длительный срок лишает их своего общества. На сей раз миссис Бридлав наметила ужин на четвертое июля, поскольку в этом году в клубе устраивали праздничный фейерверк, так что можно было воспользоваться случаем и развлечь гостей еще и этим зрелищем. Организацией вечера Моника занималась уже с середины июня. Она во всех деталях обсудила с миссис Пенмарк, какие напитки следует подать к столу и какие блюда заказать в банкетной службе.

Поэтому почтенная дама была несколько удивлена, когда утром четвертого числа Кристин позвонила и сообщила, что не сможет прийти, поскольку ей, как Моника заметила ранее, нездоровится. Кроме того, не с кем оставить Роду. Раньше за девочкой любезно соглашалась присматривать миссис Форсайт, но Кристин неудобно снова ее просить… Конечно, можно пригласить профессиональную няню, однако по некоторым причинам, в которые она сейчас не станет вдаваться, этого ей тоже делать не хочется.

Миссис Бридлав посмеялась над предложением пригласить няню к умнице Роде с ее спокойным и зрелым взглядом на вещи. Эта мысль показалась ей даже нелепой. Если на то пошло, все должно быть наоборот: Рода сама способна присмотреть за взрослыми! Моника сказала:

– Не беспокойтесь о Джесси Форсайт. Она обожает вашу дочурку и не упустит шанса на несколько часов заполучить ребенка в свое единоличное распоряжение. Буквально на днях Джесси призналась мне, что из всех знакомых ей приятнее всего проводить время с Родой. Я хотела было возразить: «А вы не находите, что она слишком развита для вас, дорогая Джесси?», однако, разумеется, промолчала. Родные внуки миссис Форсайт терпеть не могут свою бабушку и смеются ей в лицо, но Рода, наша маленькая леди, разумеется, куда более тактична и внимательна к пожилым людям.

– Возможно. Наверное, вы правы, Моника.

– Правда в том, – бодро заявила миссис Бридлав, – что вы слишком много думаете. С недавних пор вы так часто пренебрегаете светскими обязанностями, что даже Эмори, который, как правило, вообще ничего не замечает, указал на это. Так что вам придется переступить через свою небольшую депрессию и прийти на фуршет, даже если вы не в настроении. Уверена, вы, как обычно, станете королевой бала, и все степенные женатые мужчины будут вздыхать по вам и мечтать, чтобы их уродливые жены хоть немного на вас походили. Предоставьте заботы мне, милая Кристин. Вам нужно сделать только одно: предстать во всем блеске своей красоты. Я должна отправиться в клуб пораньше, чтобы позаботиться об оформлении зала, но Эмори велено заехать за вами около шести.

На фуршете миссис Пенмарк сразу заметила Реджинальда и протолкалась к нему. Они устроились на террасе у открытых французских дверей, и Реджи поинтересовался, как продвигается ознакомление с уголовными материалами. Кристин ответила, что недавно приступила к делу Денкер и прочитала несколько страниц, но так разволновалась, что пришлось отложить чтение. Она помолчала, недоуменно покачала головой и спросила:

– У вас бывало такое, что вы оказывались в незнакомом месте, или встречали незнакомого человека, или даже впервые слушали чьи-то речи, однако знали, что все это уже случалось с вами раньше?

– Да, и довольно часто. У этого явления есть название, но я его не помню.

– В общем, как ни глупо, у меня подобное чувство по отношению к Бесси Денкер, сама не понимаю откуда.

– Вы, вероятно, когда-то читали о Денкер, а потом забыли.

Помолчав с минуту, Кристин продолжала:

– Меня удивило, что в материалах фигурирует имя моего отца. Я понятия не имела, что он когда-то знал этих людей.

– Наверное, именно поэтому дело кажется вам знакомым. По-видимому, отец рассказывал вам о нем, когда вы были ребенком.

– Вряд ли. Уверена, тут нечто иное.

Реджинальд с воодушевлением заметил, что репортажи Ричарда Браво о процессе Денкер выходят за границы жанра судебной журналистики. По сути, это небольшие, но отточенные эссе, уже ставшие в своем роде классикой. В деле Денкер отец Кристин установил стандарты, которым другие журналисты подражали, но дорасти до них так и не сумели.

– Я постоянно узнаю об отце что-то новое, о чем раньше и не ведала.

Реджинальд кивнул в знак согласия, допил коктейль и осведомился:

– Как далеко вы продвинулись в изучении дела Денкер, прежде чем отложили его?

И когда Кристин ответила, Таскер объявил, что избавит ее от тяжкой необходимости знакомиться с различными криминальными эпизодами, иные из которых совершенно неслыханны, и сам поведает о них.

Он взял еще один коктейль, закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, и наконец приступил к рассказу. Голос у него был высокий, говорил Реджи довольно быстро. Отец Бесси, Хайнц Шобер, погиб в результате странного несчастного случая с молотилкой, обстоятельства которого так и не выяснились. Впоследствии, много лет спустя, почитатели миссис Денкер обратили внимание на то, что Бесси в тот день работала рядом с отцом, однако если она и была причастна к его гибели, то доказательств тому не нашлось. Как бы то ни было, Хайнц оставил жене приличное наследство. Бесси в ту пору было около двадцати лет, и она мечтала всерьез заняться карьерой, успешное, хоть и несколько сумбурное начало которой уже было положено. Но девушка полагала, что в городе добьется большего, и ее мысли обратились к Омахе, штат Небраска.

Однако на какой-то срок Бесси осталась на ферме, чтобы ухаживать за матерью, после смерти мужа страдавшей несварением желудка. Затем, когда мать весьма своевременно скончалась, Бесси получила наследство и деньги по страховке, продала ферму и уехала. В Омахе она вышла замуж за некоего Владимира Куровского, человека весьма богатого. По настоянию невесты Куровский застраховал свою жизнь на крупную сумму. Менее чем через год его жена сделалась вдовой, оставшись наедине со своим горем и нежданно-негаданно обретенным состоянием. Она обналичила полисы, распродала имущество и переехала в Канзас-Сити. Вскоре после этого вдова Куровская познакомилась с молодым фермером по имени Август Денкер и вышла за него замуж. Он происходил из зажиточной семьи, хотя принадлежал к малоимущей ее ветви. Когда миссис Денкер заперла свою резиденцию в Канзас-Сити и вместе с новым мужем отправилась на его ферму, стартовал важнейший этап карьеры преступницы, который впоследствии приводил ее современников в восторг и изумление.

Реджинальд зажег сигареты для себя и своей слушательницы, после чего продолжил рассказ. Ричард Браво выполнил замечательное исследование личности Августа Денкера, которого считал типовой, предопределенной жертвой из числа тех, что одна за другой возникали на пути серийной убийцы и вследствие природной доверчивости и простодушия способствовали торжеству злодейки на протяжении столь длительного срока. Реджи видел фотографию Августа Денкера, сделанную примерно в то время, когда он женился на этой невероятной женщине. Это был блондин с тонкими, почти женственными чертами лица; глаза его смотрели на мир невинно и чистосердечно. Денкер отличался миловидностью несколько отталкивающего свойства, а кроме того, играл на скрипке, но, говорят, не слишком хорошо…

Миссис Пенмарк прижала ладони к глазам, покачала головой и пробормотала себе под нос:

– Нет. Нет, не на скрипке. Точно не на скрипке. Он играл на каком-то духовом инструменте – во всяком случае, на чем-то таком, во что надо дуть… Кажется, на корнете.

На террасу вышли несколько человек и, увлеченные болтовней, расположились неподалеку. Реджинальд молчал, пока компания не покинула пределы слышимости, а затем возобновил повествование о миссис Денкер и ее поразительных достижениях. Когда Бесси выходила замуж за Августа Денкера, у нее уже был разработан «генеральный план» уничтожения его семьи, и долгое время преступления случались точно по расписанию.

Через минуту Кристин перебила Таскера:

– Но как ей удавалось оставаться безнаказанной? Неужто после стольких смертей никто ничего не заподозрил?

По мнению Реджинальда, умение Бесси Денкер постоянно выходить сухой из воды было не столь удивительным, как представлялось миссис Пенмарк. Во-первых, хорошие люди редко проявляют подозрительность. Им не представить, что ближние способны на такие злодейства, которые им самим и в голову не придут. Как правило, окружающие выбирают самое недраматичное объяснение и перестают об этом думать. Кроме того, обыватели склонны считать, что внешний облик серийного убийцы столь же ужасен, как его душа, что более чем далеко от истины. После паузы Реджи добавил, что в реальной жизни эти чудовища обычно выглядят и ведут себя более нормально, чем их действительно нормальные родичи. Они являют собой более убедительную картину добродетели, чем сама добродетель, – подобно тому, как восковой бутон розы или пластиковый персик с виду кажутся более совершенными, более соответствующими умозрительному представлению разума о бутоне розы или персике, чем несовершенный оригинал, с которого они скопированы.