Уильям Макговерн – Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории (страница 4)
О связи гуннов с этими миграциями мы можем лишь догадываться по косвенным признакам. Германские племена не вели летописей, куда могли бы записать причины своих вторжений, а внутренние проблемы варварских племен редко привлекали внимание римских авторов. В некоторых случаях единственное, что мы можем сказать, – это что миграция германских племен на запад совпадала по времени и месту с приходом гуннов с востока.
Однако там, где у нас есть какие-то доказательства, где имеются какие-нибудь богатые событиями хроники того периода, все они подводят нас к мысли о связи переселения германских племен на запад с предшествующим воздействием нашествия гуннов. Мы знаем, что остготы обитали на территории современной Южной России и Украины, постепенно распространялись на запад до тех пор, пока не подверглись вторжению с востока гуннов и не были вынуждены сопровождать своих новых азиатских хозяев до границ Римской империи. Мы знаем, что вестготы, эти ужасные завоеватели, которые первыми разграбили императорский Рим, вторглись в империю в качестве беженцев после того, как были полностью разгромлены ордами гуннов.
Если гунны были той движущей силой, которая отбросила германские племена на территорию Римской империи, то азиатские последователи гуннов, авары, появившиеся на сцене сто лет спустя, способствовали переселению на ее обезлюдевшую территорию славянских племен. Славяне, которые почти не были известны в период древней истории, медленно продвигались на запад, занимая территории, опустевшие после ухода германцев. Но именно аварские сородичи гуннов, которые сами бежали от еще более могущественных тюрков, ускорили распространение славян и заставили их перейти римские границы.
И точно так же, как римские власти разрешили разгромленным гуннами вестготам селиться на территории империи, константинопольский император Ираклий позволил хорватам и сербам селиться в Восточной Римской империи, где они должны были стать колонистами, обживающими безлюдные регионы, и вместе с тем буфером на случай возможных нападений аваров.
Славянизации другой части Восточной Римской империи способствовали болгары – еще один азиатский народ, – поскольку именно древние азиатские болгары первыми отняли у византийского императора его северо-восточные провинции. Прежде чем войска императора успели отвоевать этот регион, он оказался плотно заселен славянами, которых привели с собой болгары, одновременно перемещавшиеся с ними[5]. С тех пор славянская культура навсегда осталась доминирующей в этом регионе.
Судьбе славянских народов, на которую нашествие азиатов уже оказало сильнейшее влияние, суждено было ощутить еще одно неизгладимое воздействие Азии. Различные славянские царства и княжества протянулись непрерывной цепью вдоль границ восточных германских племен. Славянские государства занимали территории от Греции до берегов Балтики. Одно время казалось, что эти славянские государства могут объединиться в одну огромную славянскую империю с общей религией и литературой. Но появление в конце IX в. в самом сердце долины Дуная мадьяр (венгров) уничтожило все шансы на создание этого единого славянского государства. Мадьяры чужеродным клином отделили западных славян от южных, и с тех пор развитие этих двух больших ветвей славянских народов пошло разными путями.
Южные славяне оказались втянуты в орбиту византийского влияния, получив разновидность греческого алфавита и приняв греческий вариант христианства (православие). Тем временем западные славяне, а именно поляки, чехи и словаки, стали использовать латинскую письменность, которую использовали их германские соседи, и приняли римский вариант христианства (католичество).
Разделение славян на северную и южную ветви завершает череду событий европейской истории, вызванных вторжением в Европу тех азиатов, которые пришли туда по пути, пролегавшему севернее Черного моря. Но в то время, когда последние из них окончательно обосновались на территории Венгерского королевства, другая огромная волна азиатов пробивала себе дорогу в западный мир по другому пути, лежавшему южнее Черного моря через Малую Азию и дальше через проливы Мраморного моря на Балканы.
Мощная волна арабо-мусульманских завоеваний и политически, и культурно отделила Африку (включая Египет), Палестину, Сирию и Месопотамию от Европы и сделала их частью восточного мира. Четыре сотни лет Малая Азия стойко сопротивлялась магометанству, оставаясь провинцией Римской империи и частью европейского достояния. Но турки-сельджуки, которые вышли из степей Центральной Азии и уже смели когда-то могущественных властителей Ирана, напали на Византийскую империю и в битве при Манцикерте в 1071 г. сделали то, что не удавалось сделать арабам даже на вершине их славы. Они захватили большую часть Малой Азии, уменьшив культурную Европу до размеров Европы географической.
В течение трехсот лет казалось, что это было самым худшим из их разрушительных воздействий. Казалось, что Европа как таковая неуязвима для их атак. Но когда сельджуки начали слабеть в борьбе с Европой, их место заняли близкие родственники турки-османы, недавно вышедшие из азиатских степей. И вскоре после этого вся балканская Европа, включая сам Константинополь – древний центр европейской культуры, оказалась у них в руках. В результате, если когда-то на юго-востоке культурная Европа распространилась на часть географической Азии, то теперь культурная Азия дотянулась до географической Европы и проникла в нее.
Захват Константинополя турками в 1453 г. давно и не без причины считается одним из поворотных пунктов европейской истории. После падения Рима и до падения Константинополя центром притяжения европейской культуры был Восток, а не Запад. В бывшем императорском городе и в варварских государствах, прежде бывших провинциями Западной Римской империи, античное искусство и литература (не только греческие, но и собственно римские) были преданы забвению, но это искусство и литературу еще ценили и изучали в Константинополе и в провинциях, по-прежнему остававшихся под влиянием Византии. К несчастью, связи между Востоком и Западом были очень ограниченными. По иронии судьбы, многое из того, что касалось древнего величия их собственных земель, обитатели Западной Европы узнали от арабов, которые, прежде чем захватить Испанию, поддерживали контакты с греческими учеными Ближнего Востока. Культура не могла передаваться в Европе напрямую из Константинополя в Рим. Она достигла Западной Европы через Малую Азию, Северную Африку и Испанию, где насаждалась среди христианских жителей этой страны арабами, а затем перебралась к их единоверцам по другую сторону Пиренеев.
Упадок арабской культуры положил конец многим из этих культурных связей, и какое-то время, когда Константинополь и окружающие его провинции попали в руки варваров-турок, казалось, что весь пласт классического знания исчезнет навсегда. Однако, к счастью, сам шок от падения Константинополя изменил ситуацию к лучшему. Многие ученые, которые на момент прихода турецких варваров жили в Византии, спасая свою жизнь, бежали и после различных превратностей обосновались в странах Западной Европы, в особенности в Италии, самой близкой и знакомой им христианской стране.
Появление византийских ученых, ставшее прямым результатом турецких завоеваний, послужило мощным толчком к пробуждению науки и образования на Западе. Несомненно, что к тому времени внутреннее развитие подготовило Запад к большим изменениям. Несомненно, что Возрождение было явлением гораздо более важным и всеобъемлющим, чем просто пробуждение интереса к классическому знанию. Но совершенно точно, что оживление тяги к знаниям, пришедшее вместе с беженцами из Византии, наложило свой неизгладимый отпечаток на зарождавшееся гуманистическое движение. Тот факт, что в течение четырех веков после этого слово «ученость» означало прежде всего знание греческих и латинских авторов, а греческий язык считался главным признаком свободного образования, в немалой степени был вызван миграцией византийских педагогов на Запад, происходившей именно в тот момент, когда Запад просыпался от долгой интеллектуальной спячки.
В наши дни с развитием более широкого спектра разных наук, классическое представление об учености, данное нам Возрождением, начало сдавать позиции. С другой стороны, мы с каждым днем все больше осознаем важность еще одного события, ставшего результатом турецких завоеваний на Востоке, а именно открытия Америки.
Нельзя забывать, что до падения Константинополя существовала активная торговля между Европой, с одной стороны, и Китаем и Индией – с другой, и флуктуации в этой восточной торговле имели прямое отношение к подъему и падению нескольких крупных европейских городов. Богатые и знатные европейцы требовали, чтобы у них при любых обстоятельствах была возможность получать изысканные шелка из Китая, специи из Ост-Индии и красивый набивной хлопок из Индии.
В старые времена из всех европейцев почти абсолютную монополию на восточную торговлю имели греки, и Константинополь во многом был обязан ей своим богатством и большой численностью населения (около двух миллионов). В ходе постепенного упадка греков, точнее Восточной Римской империи, итальянские города, особенно Венеция и Генуя, обеспечили себе значительную долю в торговле с Востоком и наладили торговые пути, по которым коммерция шла на постоянной основе.