Уильям Лейт – В чем фишка? Почему одни люди умеют зарабатывать деньги, а другие нет (страница 13)
Он ушел от жены.
Он преступил черту. Его компания росла. Все больше брокеров, все больше голодных ртов, все больше денег, все больше махинаций. Деньги были решением, но также проблемой. Психологически Белфорт ступил на тонкий лед. Я хочу об этом поговорить. И чувствую, что он тоже.
– Проститутки были важной частью корпоративной культуры
О своем втором браке:
– Вы обтесываете и обтесываете статую, пока в один прекрасный момент от нее ничего не остается. Что касается наших отношений, то, думаю, проблема заключалась в том, что они изначально не были чистыми. Оглядываясь назад, я могу сказать, что единственной чистотой в моей жизни… были мои дети. Все остальное было коррумпировано, куплено, подкуплено, проплачено, включая мою жену.
Я упоминаю проституток. Он говорит, что это произошло не мгновенно. Это было чем-то вроде медленного погружения.
– Вы набираете ванну горячей воды и опускаете в нее ногу. Черт, слишком горячо! Но постепенно вы погружаетесь под воду, привыкаете к ней – и она кажется вполне комфортной.
О Надин:
– Я никогда ей не изменял – только с проститутками. Я говорил себе, что это не измена, что это всего лишь проститутки, что это не женщины, а товар.
Сколько их было?
– За все годы? Сотни. Может, тысяча. В общем, много. И я ни разу ничего не подцепил.
Он нашел способ заработать миллионы – и почувствовал себя бедным. Он преступил черту. Проститутки, махинации, наркотики. Потом стало еще хуже. Он поднял руку на свою жену.
– Я докатился до насилия. Хотя по натуре я не жестокий человек. Я даже не выгляжу жестоким, – сказал он и продолжил: – В последний раз я дрался в четвертом классе. Я не из тех, кто ходит по округе с битой в руках. Но если три месяца нюхать кокаин, не высыпаться и все такое прочее. Я даже толком не помню, что делал. Я помню, что мы ругались, и я толкнул ее. Она упала с лестницы и сломала ребра, вызвала полицию, и я был осужден за домашнее насилие, а потом проходил реабилитацию и пытался покончить жизнь само…
Он умолкает на полуслове. Тогда он принял пригоршню таблеток морфия и отключился. Но ему успели промыть желудок.
– Когда вы находитесь на жизненном этапе, когда вам все настолько осточертело и вы настолько…
Наступает пауза.
– Я оглядываюсь на жизнь, которой жил, и не могу найти в ней ничего хорошего. Ничего. Я никогда не романтизирую свое прошлое. Я никогда не пытаюсь себя успокаивать: мол, оно было не таким уж плохим.
Сидя в баре отеля
– Отстой. Зло.
Два дня спустя я нахожусь в конференц-зале отеля
Слушаю композицию
Обожаю эту песню.
Он о тусовке и о предвкушении ее, о том, как наводится перед тусовкой марафет: вы приводите в порядок волосы и лицо, смотритесь в зеркало, пробегаете руками по своему телу, представляя, как «выйдете и всех сразите», как «оторветесь по полной», как будете «отжигать и кутить».
Ритм становится все сильнее – ух! – вот-вот произойдет оргазм, эякуляция долларов, белая горячка алчности. История этой композиции следующая. Солист
Двадцать миллионов. Эякуляция долларов. Сейчас Гетта – один из самых богатых музыкантов в мире. Дом во Франции, дом на Ибице, дом в Калифорнии, дом в Дубае. Личный самолет.
Я слушаю музыку и смотрю на билборд. На нем изображен Белфорт в черном костюме, красном галстуке и очках
Надпись на билборде: «Успех и состоятельность с Джорданом Белфортом». Название книги – «Волк с Уолл-стрит: Как деньги погубили лучшего дельца в мире»[2].
Иначе говоря, картинки почти одинаковые, а сообщения, которые они несут, разные.
Или нет?
Посыл названия книги: «Это может выглядеть здорово, но будьте осторожны: в реальности это зло».
Посыл надписи на билборде: «Это выглядит здорово – и, будьте уверены, это здорово!»
Чего-то здесь не хватает, и я пытаюсь понять чего, но музыка смолкает, открываются двери, и входит Белфорт уверенным размашистым шагом.
Черный костюм, белая рубашка без галстука, черные туфли.
Он начинает рассказывать историю своей жизни. Ребенком Белфорт продавал мороженое на пляже. Он продавал мясо и рыбу с фуры. Его компания, торгующая мясом и рыбой, разорилась. Он не хотел быть стоматологом. Коммерсант. Изобрел «систему прямолинейных продаж».
– Зарабатывать деньги легко, если вы знаете как, – говорит он. – Я мог взять любую лягушку и превратить ее в принцессу. Расскажу вам замечательную историю о том, почему мы не можем получить то, чего хотим. Запишите ее. Вам мешает получить желаемое та чушь, которую вы сами себе говорите о том, почему вы не можете получить то, что хотите.
Белфорт ходит взад-вперед по конференц-залу, как генерал, обращающийся к войскам. Периодически делает театральные жесты.
– Вот в чем ошибка бедных людей, – говорит он. – Они сами настраивают себя на убогость.
Белфорт убежден, что бесполезно сидеть и стенать на судьбу. Это пустая трата времени! Нужно изменить свое мышление и настроиться на богатство и успех.
Четыре вещи. Прямолинейная система. Берите быка за рога. Действуйте!
– Запишите это, – повторяет Белфорт. – Богатые люди живут по принципу «я сам отвечаю за свой мир». Люди, неспособные действовать, считают, что от них ничего не зависит.
Он все больше распаляется.
– Богатые люди принимают решения быстро. А что делают другие? – спрашиваю я.
– Ну, этого я, возможно, не знаю.
Понимаете, в чем фишка? Богатые люди нацелены на богатство. Они рискуют. Они спрашивают себя, что может произойти в крайнем случае.
– Дерьмо, – продолжает Белфорт, – не летает со скоростью света. Оно летает со скоростью дерьма.
Я делаю записи. Белфорт говорит об Уоррене Баффете – самом богатом человеке в мире после Билла Гейтса или после Гейтса и еще какого-то парня. Баффет – богач.
«Уоррен Баффет», – записываю я в свой блокнот, после чего обвожу это имя в квадрат, вокруг которого рисую еще один квадрат и соединяю углы квадратов линиями, так что имя финансового магната получается на самой верхушке плоской пирамиды. Я продолжаю смотреть на Белфорта и на билборд с его изображением, все еще пытаюсь понять, что с этим билбордом не так, и не могу отделаться от этого ощущения.
Тем временем Белфорт рассуждает о системе и способе разбогатеть:
– Система, друзья мои, вынуждает нас быть середнячками. Но в этом мире есть только один способ стать богатым – быстро.
В моей голове снова загорается лампочка: это – момент ясности, внезапный прилив радостного волнения. Я люблю это чувство и хочу, чтобы оно длилось как можно дольше, чтобы эта лампочка продолжала гореть.
Потом Белфорт подписывает книги, раздает автографы и пытается раскрутить людей на свой трехдневный семинар стоимостью 1500 фунтов. Вместо участия в семинаре можно купить десятичасовой курс обучения «системе прямолинейных продаж» на DVD (тоже за 1500 фунтов).
На следующий день мы отправляемся на поезде из Манчестера в Бирмингем. Белфорт всегда путешествует первым классом, поэтому я вынужден апгрейдить свой билет. Белфорт в солнцезащитных очках, джинсах и тенниске.
На станции он спрашивает меня, боюсь ли я чего-нибудь, и если да, то чего. Какое-то мгновение я колеблюсь. Не то чтобы мне стыдно – просто не хочу об этом думать или говорить. Потом все-таки говорю:
– Высоты.
Уже от одного этого слова, от его публичного озвучивания мне становится не по себе. Это страх края крыши, веревочного моста, отвесной скалы и чего-то еще. Страх того, что у вас закружится голова, вы не сможете с собой совладать и случится страшное.
– Высоты?
Я киваю.
– Я могу вам с этим помочь.
Я непонимающе оглядываю станцию.
– Хотите? Для начала представьте то, что вас пугает, а потом вообразите, что смотрите на себя со стороны.
Я снова киваю и устремляю взгляд в одну точку.
– Представьте себя на краю крыши, – говорит он.
Я фокусирую взгляд на табло с расписанием рейсов, городов, платформ.
– Да, – говорю я.
Наш поезд!