Уильям Крюгер – Эта ласковая земля (страница 43)

Но у меня ничего не получилось. Не потому, что мне отказало воображение, а потому, что я боялся мечтать о подобном. За всю жизнь ни одна моя мечта не сбылась.

После шпал я пошел вдоль берега, по тропинке, протоптанной местными жителями, может быть сюда спускались дети, чтобы наслаждаться всеми приключениями, которые предлагала река. Вдалеке виднелись поля молодой нежно-зеленой кукурузы, доходившей почти до колена, а за ними поднимались холмы, несущие на своих плечах небо. Тем ленивым летним днем, наедине с рекой и красивой долиной, которую она огибала, я почувствовал глубокое желание найти здесь свое пристанище, найти свое пристанище хоть где-нибудь.

Не осознавая, я дошел до того места за лугом, где мы причалили каноэ в тот первый вечер, когда я услышал взывающий ко мне голос ангела из шатра. К моему величайшему удивлению сестра Ив сидела по-турецки на той самой песчаной отмели, где уговаривала всех нас присоединиться к походу. Она сидела одна, повесив голову, и мне стало ясно, что она поглощена молитвой. Мне не хотелось нарушать ее покой, так что я повернулся и как мог тихо начал подниматься по берегу.

– Оди, – тихо окликнула она.

– Извините, – сказал я. – Не хотел мешать.

– Ты не мешаешь. Иди сюда. – Она похлопала по песку рядом с собой.

– Сюда вы уходите? – спросил я. – Каждый день?

– Где бы ни останавливались, я стараюсь найти место, чтобы посидеть в одиночестве. Не всегда место такое красивое, как это.

– Чтобы помолиться?

– Чтобы набраться сил. – Она раскинула руки, как будто хотела обнять реку. – И чтобы открыть сердце красоте всего божественного творения. Если для тебя это похоже на молитву, тогда называй это молитвой.

Было болезненно ясно, что она чувствует что-то, чего не чувствую я, что-то удивительное и наполняющее то место, где я ощущал только глубокую тоску. Она подняла лицо к солнцу, и волосы упали со щеки, открыв длинный шрам.

– Немного напоминает мне Ниобрару, – сказала она.

– Что это?

– Река в Небраске, где я выросла.

– Можно спросить у вас кое-что?

– Что угодно.

Я знал, что это грубо, но меня снедало любопытство.

– Шрам.

Кажется, это ее ни капли не удивило, и я подумал, что ей, наверное, часто задают этот вопрос.

– Помнишь, я говорила тебе, что Бог наделил нас всех изъянами, чтобы его свет мог проникать в нас? Этот шрам, Оди, мой изъян. Он был дан мне в день моего крещения.

– Я думал, что для этого просто окунают в воду.

– В моем случае в водопойное корыто.

Я подумал, что это должна быть хорошая история, и захотел ее услышать, но не успел спросить, как с берега крикнули:

– Сестра Ив! Идите скорее! Эмми!

Ее положили на койку в женской палатке, и вокруг сгрудился почти весь поход. Альберт нависал сверху, Моз стоял на коленях сбоку и держал ее маленькую ручку. Глаза Эмми были закрыты, от лица отлила вся кровь. Я опустился на колени рядом с братом.

– Что случилось?

– Очередной припадок.

– Что такое? – спросила сестра Ив.

– Мы точно не знаем, – сказал я. – Некоторое время назад она ударилась головой о столб ограды. С тех пор такое бывает. Обычно она отходит.

Эмми открыла глаза и осоловело уставилась на меня.

– Он в порядке, – пробормотала она. – Он в порядке.

– Кто, Эмми?

Она вцепилась в мою руку с неожиданной силой и сказала:

– Не беспокойся, Оди. Мы победили дьявола.

Она отпустила мою руку, закрыла глаза, задышала глубоко и заснула.

– Давайте отвезем ее в гостиницу, – сказала сестра Ив.

Все разошлись. Моз отнес Эмми в машину, которую обычно водил Сид, сверкающий красный «ДеСото». Он положил ее на заднее сиденье, и сестра Ив укрыла ее одеялом, которое лежало там. Я сел рядом и положил ее голову себе на колени. Моз с Альбертом сели впереди, и сестра Ив отвезла нас в «Морроу Хаус». Наверху Моз аккуратно положил Эмми на кровать, и они с Альбертом отправились обратно в палаточный лагерь. Сестра Ив села около Эмми, взяла ее за руку и попросила меня выйти и закрыть за собой дверь. Я стоял у окна гостиной, где мы обычно завтракали, и смотрел на городскую площадь. Смотрел, как люди идут по своим обычным делам. И знал, что никогда не буду таким же.

Открылась дверь в коридор, и вошел Сид. Он смотрел на меня совсем как Люцифер, гремучая змея.

– Слышал про девочку.

– Ее зовут Эмми, – сказал я.

– Я говорил Ив, что от вас будут одни проблемы.

– От всех проблемы, Сид, включая тебя.

Сестра Ив вышла из комнаты Эмми, оставив дверь открытой.

– Как она? – спросил я.

– Хорошо, Оди. Она очнулась. Зовет тебя.

Эмми сидела в кровати, опираясь на подушки. Она улыбнулась мне. Я сел на кровать:

– Ты в порядке?

Она кивнула:

– Сестра Ив рассказала мне, что случилось.

Я не до конца закрыл дверь и слышал громкие сердитые голоса из соседней комнаты. Я никогда прежде не слышал, чтобы сестра Ив и Сид спорили. Это меня напугало, по большей части из-за того, что спорили они по поводу нас: Эмми, меня, Альберта и Моза. Я с самого начала решил, что наша история с сестрой Ив будет такой же, как со всеми другими хорошими вещами, что у нас были. Короткой.

– Когда мы уедем из этого города, эти дети отправятся своей дорогой, – сказал Сид.

– Я решаю, что мы делаем, а что нет, Сид.

– Если хочешь, чтобы я остался в шоу, избавься от этих детей.

– Если хочешь уйти, Сид, я тебя не задерживаю.

– Послушай, Иви, помнишь, кем ты была до встречи со мной? Дешевым шоу. Я сделал тебя сестрой Ив.

– Господь сделал меня сестрой Ив.

– Это Господь добился для тебя приглашения в еженедельную радиопередачу в Сент-Луисе?

– Что?

– Я получил телеграмму от Кормана. Если хочешь стать известной на всю страну, он предлагает большой концертный зал в Сент-Луисе. Они будут вести эфир прямо оттуда на миллионы американцев каждое воскресенье.

– Миллионы?

– Миллионы, детка. Ты станешь известна на всю страну.

– Когда?

– Мы отработаем в Де-Мойне и без остановки в Канзасе отправимся прямиком в Сент-Луис.

В соседней комнате стало тихо. Я посмотрел на Эмми, которая смотрела на меня.

– Детям тоже туда, Сид. Мы возьмем их с собой. Когда приедем, я помогу им найти родных, и тогда они перестанут действовать тебе на нервы. Договорились?