Уильям Крюгер – Эта ласковая земля (страница 18)
У Эмми были новые крепкие оксфорды, купленные Брикманами. Я посмотрел на свои старые башмаки. В Линкольнской школе нам выдавали одну пару обуви на год. Из-за того, что они изначально были дешевыми, а еще потому, что мы носили их все время, подошвы протирались до дыр намного быстрее. Большинство из нас подкладывали внутрь картон, чтобы хоть как-то уберечь ноги.
– Новая обувь, новая одежда, новая жизнь, – сказал я, ощущая себя богаче, чем когда-либо представлял.
Я убрал деньги обратно и вынул одну из стопок писем, перевязанных шпагатом. Я развязал узел и начал разглядывать конверты. Все они были адресованы директору Линкольнской школы-интерната для индейцев. Обратные адреса были со всей Миннесоты, Равнин и дальше. Я достал одно наугад и начал читать.
Я знал Рэнди Летящую Сову и знал, что он ничего не получал на Рождество. Никогда.
Я открыл и прочитал другое письмо, на этот раз от семьи из Игл-Бьютта в Южной Дакоте. Как и прочие, письмо было написано в уважительном тоне и содержало просьбу к директору разрешить их дочери, Луизе ЛеДюк, поехать домой на похороны бабушки. К письму прилагались пять долларов на автобус.
Я помнил, когда умерла бабушка Луизы. Она плакала целую неделю. Но домой так и не поехала.
Все письма были похожи друг на друга, те или иные просьбы с небольшими суммами денег. Я посмотрел на наволочку и подумал, что каждый доллар в ней символизировал надежду, надежду, которая так и не сбылась. Все письма были от семей, чьи дети, как мы с Альбертом и Мозом, никогда не ездили домой на лето и не могли сообщить об украденных деньгах.
И тут я наткнулся на письмо родителей Красного Рукава, отправленное из Чадрона в Небраске.
Я опустил письмо и ощутил, что та огромная пустота все еще во мне. Найдут ли когда-нибудь тело Билли? Скажут ли его родителям, что с ним стало? Или они вечно будут высматривать на горизонте Южной Дакоты маленькую фигурку, шагающую к дому? Наволочка лежала открытой, и я видел револьвер, которым нам угрожал мистер Брикман. Мне хотелось взять его и убить Винсента ДиМарко еще раз.
Альберт вернулся с мешком, в котором лежали хлеб, баночка арахисового масла, баночка яблочного повидла и четыре апельсина – большая редкость. Я не ел апельсинов с тех времен, как приехал в Линкольнскую школу, но те, что принес Альберт, оказались сухими и безвкусными. Я убрал все обратно в наволочку и решил не рассказывать о том, что узнал. По крайней мере про Билли и про то, откуда вероятнее всего взялся потраченный доллар. Я знал Альберта и его моральные принципы. Я боялся, что если он узнает, откуда эти деньги, то не притронется к ним, теперь уже дважды украденным, и нам не позволит.
– Слышал что-нибудь про нас? – спросил я.
– Ничего, – сказал Альберт. – Но еще рано. Новости еще не разошлись.
Мы поели на одеялах. Моз показал Альберту: «Много денег в кармане».
– Надолго не хватит, – сказал брат.
– Мы можем купить одежду, – предложила Эмми.
Альберт посмотрел на нашу школьную униформу – темно-синие рубашки, штаны и дырявые башмаки:
– Неплохая мысль, Эмми.
Тогда я еще больше утвердился в намерении не рассказывать ему о деньгах, по крайней мере до тех пор, пока мы не наденем обновки.
Когда мы закончили есть, Эмми сказала:
– Я хочу почистить зубы.
– Разберемся с этим позже, – сказал ей Альберт.
Моз постучал моего брата по плечу и показал: «Фермер». Он кивнул на поле, граничащее с тополями, под которыми мы спали. Мужчина шел между рядами молодой кукурузы, время от времени наклоняясь, чтобы проверить качество урожая. Рядом с ним бежала черная собака. Они были на середине поля, в паре сотен ярдов от нас, и шли в нашу сторону.
– Собирайтесь, – сказал Альберт. – Уходим.
Мы собрали еду обратно в мешок и сложили одеяла, но не успели спуститься к реке, как черная собака заметила нас – а может, учуяла наш запах – и залилась лаем.
– Ложись, – скомандовал Альберт, и мы легли на землю.
Фермер посмотрел в нашу сторону и что-то сказал собаке, которая рванула к нам, потом побежала обратно, потом снова к нам.
– Ползем, – сказал Альберт.
Мы поползли вниз по берегу и, оказавшись под его прикрытием, быстро побросали все в каноэ и отплыли. Альберт и Моз гребли как сумасшедшие, а я сворачивал шею, озираясь на деревья, которые укрывали нас ночью, не появится ли фермер с собакой.
– Думаешь, он нас заметил? – спросил я.
– Не знаю, – сказал Альберт. – Но мы не станем задерживаться, чтобы выяснить это. Продолжай грести, Моз.
Той ночью мы устроили лагерь возле большого поваленного тополя, наполовину перегородившего реку. Журчание воды между его ветвями напоминало по звуку сильный ветер. Вдалеке виднелся еще один маленький городок, и пока не стемнело, Альберт взял еще один доллар и отправился купить что-нибудь из еды. Он вернулся с продуктами, вечерним выпуском «Миннеаполис Стар» и обеспокоенным выражением лица.
– Все знают, – сказал он и показал нам заголовок: «Чудовищное похищение!» Под ним располагалась фотография Эмми, а рядом с ней фото водонапорной башни с последним посвящением, которое я оставил черной краской. Альберт зачитал нам статью.
В репортаже говорилось, что Мартин Грини, главный воспитатель мальчиков в Линкольнской школе-интернате для индейцев, обнаружил Клайда Брикмана, помощника директора школы, связанным в его кабинете. Брикман заявил, что на него напали трое неизвестных в масках. Они застали его врасплох в кровати и потребовали открыть сейф. Когда он отказался, они его избили. (Там была маленькая фотография Брикмана с синяком вокруг правого глаза.) Он упорствовал, они схватили Эммалин Фрост и стали угрожать ей. Тогда Брикман открыл сейф. Нападавшие выгребли все содержимое, связали Брикмана, но забрали девочку, поклявшись, как сказал Брикман: «Сделать с ней что-нибудь ужасное, если кто-нибудь попытается последовать за ними».
В статье приводились слова шерифа округа Фремонт Боба Ворфорда, грузного мужчины, которого мы частенько видели в компании Брикманов. Обычно он занимался поисками сбежавших и иногда забирал старших девочек для допросов. Когда они возвращались, было видно, что их били, а может и того хуже. Еще они были явно до смерти напуганы и никогда не рассказывали, что происходило с ними у шерифа.
«Мы быстро поймаем этих преступников, – сказал Ворфорд газетчикам. – Это не станет вторым делом Линдберга».
В Линкольнской школе мы не сильно следили за новостями из внешнего мира, но все знали про похищение Линдберга и провальный выкуп. Как и все американцы, мы скорбели, когда узнали, что тело ребенка нашли с разбитой головой. И мы знали, что с тех пор похитителей детей преследовали без жалости.
– Маски? – удивился я. – Мы были без масок. Брикман знал нас. Почему он не сказал?
– Не знаю, – ответил Альберт. – Это неважно. Скоро округ будет кишеть копами.
– Но вы меня не похищали, – сказала Эмми. – Я хотела уйти.
– Без разницы.
– Я не хочу обратно, – сказала Эмми, и я увидел, что она вот-вот расплачется.
Моз показал: «Мы не дадим им тебя забрать. Обещаю».
– Кто связал мистера Брикмана? – спросил я.
– Должно быть, мисс Стрэттон, – предположил Альберт.
– В газете ни слова про нее. Как и про Вольца, – заметил я, и мне стало легче. По крайней мере им не грозит опасность.
– Тут сказано, что один из работников школы пропал без вести, – сказал Альберт, читая страницу дальше. – Винсент ДиМарко. Власти его ищут, хотя не подозревают в похищении.
Солнце село, и света становилось все меньше. Река была серебристо-серой, цвета закаленной стали. Нависающие деревья казались черными на фоне бледнеющего голубого неба. Воздух стоял неподвижно, как затаенное дыхание.
Альберт взял палку и швырнул в реку, и та моментально застряла в ветвях поваленного тополя.
– Неважно, что мы всего лишь неизвестные нападавшие. Фотографии Эмми будут на всех первых станицах. Как только ее кто-нибудь узнает, нам конец.
– Простите меня, – сказала Эмми и заплакала.
Моз обнял ее. Я чувствовал, как на нас опускается тьма, не имеющая никакого отношения к ночи, и во мне всполыхнул костер сопротивления.
– Послушайте, – сказал я. – Фотография Эмми, опубликованная в газете, сделана до торнадо. Там у нее длинные кудрявые волосы. Но теперь они так коротко острижены, что она похожа на мальчика. Мы оставим ее в этом комбинезоне и проследим, чтобы никто не видел ее близко. Черт, она будет выглядеть как наш младший брат или в этом роде.
Альберт ничего не ответил. Я видел, что Моз обдумывает сказанное. Эмми же сразу повеселела.