Уильям Конгрив – Комедии (страница 9)

Сеттер (не замечая Люси). Не подлежит сомнению, что человек, начисто лишенный дарований, не может быть сводником. Сводник должен быть тактичен, усерден, осторожен, молчалив и так далее, а, главное, храбр, как Геркулес, то есть пассивно храбр и активно послушен. Ах, Сеттер, какой клад пропадает в тебе лишь потому, что ты пребываешь в безвестности!

Люси (в сторону). Он задумчив. Значит, затевает пакость. Может быть, в маске[29] я выпытаю больше. (Надевает маску. Громко.) На одно слово, достойный джентльмен.

Сеттер. Ах, если бы свет знал обо мне, я мог бы стать большим человеком!..

Люси. Мне совестно мешать вашим размышлениям...

Сеттер. И был бы не первым, кто достиг величия благодаря сводничеству.

Люси. Да поразят тебя чума и нужда, многодумный сводник!

Сеттер. Что? Кто ты, злобная тварь, оторвавшая меня от грез о величии? Кто ты, гнусная помеха...

Люси. Твоим гнусным философствованиям, жалкий тщеславный негодяй! Как ты смеешь так заноситься, зная, чем занимается твой хозяин? Ведь он же обер-сводник при мистере Беллмуре!

Сеттер. Хорошо сказано, мисс, будь я... Но откуда ты знаешь моего господина и меня?

Люси. Как вас не знать, если вы оба...

Сеттер. Видимо, мужчины. Что ж, по всей вероятности, так оно и есть. Я нередко замыкаю колонну и вхожу в брешь, пробитую моим хозяином.

Люси. Да, предатель своей законной повелительницы, в брешь, но это брешь в вашей собственной чести.

Сеттер. Ого! Но кто же ты? Сдвинь это светское лицо и яви свою каждодневную личину.

Люси. Нет, приятель, я не сниму маску: тебя надо не только оскорбить, но и лишить надежды на месть.

Сеттер. Ну я, кажется, учуял, кто ты такая. Ты какая-нибудь брошенная служанка, с которой мы недавно позабавились и которая пришла сюда, чтобы подразнить свое воображение воспоминаниями о совершенном над ней надругательстве.

Люси. Нет, подлый льстец, превозносящий пороки своего господина! Ты — чучело, сляпанное из обносков и отрепьев его безудержного щегольства!

Сеттер. А ты — подобие своей мерзопакостной госпожи, слепленное из ее грязных мыслишек и выношенного белья!

Люси. Чтоб тебе издохнуть в петле, шавка нищего! Твой хозяин — всего-навсего попрошайка в любви: стоит у порога и ноет, а в дом войти робеет.

Сеттер. А ты — глазок в воротах своей госпожи, которые открываются каждому, кто постучит. Словом, ты — большая дорога, ведущая к твоей хозяйке.

Люси. Скотина! Жаба поганая! Нет, я больше не выдержу! (Срывает с себя маску.) Гляди и трепещи!

Сеттер. Как! Миссис Люси?

Люси. Не понимаю, как у тебя еще хватает наглости смотреть мне в глаза!

Сеттер. Простите, сударыня, а на ком вина? Кто первым бросил камень? Кто слишком низко оценил мои должностные обязанности? И как я мог узнать тебя? Инстинктом, что ли?

Люси. Твой инстинкт должен был подсказать тебе, висельник, какая у меня должность. А ты опорочил ее самым подлым образом. Я не обижаюсь на то, что ты наговорил о моей особе; но поношение и позор, которым ты предал мое невинное ремесло, — этого я не перенесу! (Делает вид, что плачет.)

Сеттер. Право, Люси, мне очень жаль, что так получилось. Признаю себя виновным, хотя мы оба непочтительно отзывались о нашем ремесле. Я готов дать тебе любое удовлетворение.

Люси. Поклянись.

Сеттер. Клянусь изо всех сил.

Люси. Тогда будем кратки. Почему твой хозяин не пришел сегодня, как его просили в письме, которое я ему принесла?

Сеттер. Отвечу не менее кратко: его дело слушается в другом суде.

Люси. Довольно! Отвечай человеческим языком: как далеко зашло у них с Араминтой?

Сеттер. Так далеко, что возврата уже нет, хотя в данную минуту мой хозяин находится в немилости из-за сорванного насильно поцелуя. Мы с тобой, Люси, можем целоваться и без таких ухищрений.

Люси. Отстань!.. Ну и сокровище же он!

Сеттер. Потому-то тебе и хочется вставить этот брильянт в медальон твоей госпожи.

Люси. Где он сейчас?

Сеттер. Скоро будет на Пьяцце[30].

Люси. Вспомни, как ты сегодня вел себя. Я хочу прочесть на твоем лице раскаянье.

Сеттер. Как, Люси! Ни малейшего знака расположения? Разве у нас с тобой в обычае расставаться с сухими губами?

Люси. Нет, нет! Назад! Я не желаю, чтобы меня тискали и целовали — я в неподходящем расположении духа.

Сеттер. Я тебя в нем не оставлю: пойду с тобой и развеселю.

Сцена третья

Блефф. Итак, сэр, из-за вашей неуместной щедрости...

Сэр Джозеф. И доброты, спина моя: я — человек добрый, тут уж ничего не поделаешь.

Блефф. Вы дали ему стофунтовый чек на Фондлуайфа.

Сэр Джозеф. Да, да. Он, бедняга, это заслужил.

Блефф. Вы не посчитались со мной, хотя у меня были свои виды на эти деньги. Если хотите остаться в живых и вновь смотреть мне в лицо, заставьте его вернуть чек. Ступайте и принесите чек сюда. Я буду ждать вас.

Сэр Джозеф. Можешь ждать хоть до Судного дня[31]. У меня довольно ума, черт побери, чтобы не лезть на рожон! Я не дам выпустить себе кишки из-за ста фунтов. Я уплатил их за свое спасение. Уж не думаешь ли ты, что я — будь это даже менее опасно — настолько неблагодарен, чтобы потребовать их у джентльмена обратно?

Блефф. Тогда отправьтесь к нему от моего имени. Передайте, пусть вернет деньги, иначе билбо[32] скажет свое слово и начнется кровопролитие. Если же он упрется, добавьте, — но шепотом, только шепотом, — что я проткну его насквозь. Помните: говорить тихо-претихо.

Сэр Джозеф. Не беспокойтесь: я скажу это так тихо, что он и не расслышит. Черт бы побрал тебя, забияка! Спятил ты, что ли? Или вообразил, будто спятил я? Нет, я не люблю приносить дурные вести: это занятие, которое плохо вознаграждается. Словом, иди говори с ним сам.

Блефф. Клянусь эфесом, он угрозами принудил вас к соглашению. Полагаю, что деньги вы дали из страха, чистого презренного страха. Сознавайтесь — так ведь?

Сэр Джозеф. Да нет же, черт побери! Вовсе я не испугался, хотя должен признаться, он некоторым образом застиг меня врасплох. Конечно, не могу сказать, что страх тут совсем уж не при чем: мне хотелось избежать неприятностей. Он чертовски вспыльчивый малый, и если бы я тоже дал волю себе, добром бы не кончилось — это ясно. И все же думаю, что, если бы ты был рядом, я скорее отдал бы ему сотню собственных зубов, чем сотню фунтов. Ах, черт! Появись он здесь теперь, когда я зол, я сказал бы ему... Тс-с!

Беллмур. И везуч же ты, мошенник! Вон твой благодетель. Тебе полагалось бы выразить ему признательность — ты ведь получил деньги.

Шарпер. Сэр Джозеф, ваш чек был принят и немедленно оплачен. Я вернулся, чтобы принести вам свою благодарность.

Сэр Джозеф. Она будет принята менее охотно, чем повод к ней, сэр.

Беллмур. Мне кажется, Том, что сэр Джозеф, несмотря на рыцарское звание, раскаивается в своем поступке. Он в эту минуту похож на Рыцаря Печального образа[33].

Шарпер. Двойная щедрость с его стороны! Вы отвергаете мою благодарность, сэр? Сделайте одолжение. Но надеюсь, вы не обижены тем, что я ее принес?

Сэр Джозеф. Быть может, да, быть может, нет, быть может, и да и нет, сэр. Что из того? Полагаю, сэр, что я могу обижаться, не обижая вас?

Шарпер. Ну и ну! Капитан, не объясните ли вы, в чем дело?

Блефф. Мистер Шарпер, дело тут нехитрое: сэр Джозеф разгадал ваш трюк и, будучи человеком чести, не желает, чтобы его обманывали.

Шарпер. Трюк, сэр?

Сэр Джозеф. Да, трюк, сэр, и, будучи человеком чести, я не желаю, чтобы меня обманывали, и потому, сэр...

Шарпер. Минутку, сэр Джозеф, всего два слова. Памятуя о недавно оказанной мне услуге, я бы не хотел, чтобы вы дали втянуть себя в историю, чрезмерно полагаясь на это подобие человека, на этого хвастуна, портящего воздух.

Сэр Джозеф. О боже! Капитан, подойди сюда и вступись за себя. Я дам ему отпор, если ты меня поддержишь.

Шарпер. В таком случае я опережу вас. (Бьет сэра Джозефа.) Вот тебе! Получай, дурак!

Сэр Джозеф. Капитан, и ты это стерпишь? Не проткнешь его насквозь?

Блефф. Тише! Сейчас это не очень удобно. Я найду другое время.