Уильям Клоус – История британского флота. Том XI (страница 2)
Тем временем мятежники приказали зарядить все пушки кораблей флота; ограничили оставшихся на кораблях офицеров пребыванием только на борту, приказав им нести вахты, как если бы флот находился в море; и отправили объяснительное письмо в Адмиралтейство. 23 апреля перед тем как вновь поднять свой флаг, вице-адмирал Худ, обращаясь к экипажу своего корабля, сообщил мятежникам, что все претензии удовлетворены и что он привез с собой королевское помилование для мятежников.
Жалобы, изложенные в петиции моряков, были в основном следующими:
– жалованье матросам не повышалась со времен Карла II, когда предметы первой необходимости всех видов были на 30 процентов дешевле, чем в 1797 году, однако, жалованье в армии было увеличено;
– продовольствие подавалось с недовесом и низкого качества;
– на корабли в порту не выдавались овощи;
– больным не уделялось должного внимания, а средства на их лечение расхищались;
– в гаванях экипажам кораблей обычно не предоставлялись увольнения на берег в разумных и оговоренных пределах;
– раненые в бою лишались жалованья до выздоровления или увольнения.
Эти жалобы были изложены в сдержанном тоне и со многими заверениями в верности королю и присяге. Комитет Совета Адмиралтейства немедленно решил увеличить жалованье путем добавления 4 шиллингов в месяц к жалованью младших офицеров и матросов 1-го класса, 3 шиллинга в месяц к жалованью матросов 2-го класса и 2 шиллинга в месяц к жалованью сухопутных рядовых флота. Также постановили, что моряки, раненые в бою, должны продолжать получать жалованье, пока их раны заживают, или пока, будучи объявленными непригодными к службе, они не получат пенсию или не будут приняты на полное содержание в Гринвичский госпиталь.
Моряки протестовали против проведения какого-либо различия между рядовыми матросами и сухопутными моряками – различия, которое, как они заявили, никогда ранее не существовало во флоте; и они настаивали на повышении жалованья старших матросов до 1 шиллинга в день, а также пропорционально на повышении жалованья морских пехотинцев, других матросов и унтер-офицеров. Они также просили об увеличении пенсий пациентам Гринвичского госпиталя с 7 до 10 фунтов в год.
В конце концов, члены комиссии согласились на прибавку 5 шиллингов 6 пенсов в месяц к жалованью унтер-офицеров и матросов; на бесперебойную выдачу береговых довольствий морским пехотинцам при посадке на суда; на выдачу полного веса провизии без вычета за утечку или порчу; на выплату полного жалованья раненым; и они обещали прощение всем экипажам кораблей, которые в течение часа после оглашения этой информации вернутся к своим обязанностям и прекратят поддерживать отношения с мятежниками. Моряки с удовлетворением приняли эти уступки. Правительство удовольствовалось тем, что объявило о помиловании мятежников и считало конфликт исчерпанным.
Но это был еще не конец беспорядков. Часть флота отошла к Сент-Хеленсу. Однако, когда 7 мая 1797 года вице-адмирал Худ подал сигнал сняться с якорей и выйти в море, все экипажи кораблей отказались подчиниться. Матросы посчитали, что молчание правительства указывает на то, что жалобы еще не были детально рассмотрены комиссарами. Поэтому они решили провести еще одну встречу делегатов на борту линкора «Лондон», который все еще находился в Спитхеде (якорная стоянка между островом Уайт и побережьем Британии), и для этой цели шлюпки с делегатами от других кораблей направились к «Лондону». Вице-адмирал Колпойс, чей флаг развевался на этом корабле, отказался пустить их на борт и заявил, что если они будут упорствовать, он прикажет морским пехотинцам стрелять по ним. Делегаты упорствовали; последовало вооруженное столкновение; один делегат выстрелил и ранил лейтенанта морской пехоты Уильяма Симса; первый лейтенант «Лондона» приказал морским пехотинцам стрелять; и пять матросов, включая двух делегатов, были убиты.
На борту «Лондона» немедленно вспыхнул мятеж, и вооружившиеся матросы заставили офицеров и морских пехотинцев сдаться. Они намеревались повесить первого лейтенанта, если бы вице-адмирал Колпойс не убедил их, что этот офицер действовал в соответствии с конкретными инструкциями Адмиралтейства. Все офицеры были заперты в своих каютах, а морские пехотинцы были взяты в плен.
Сент-Хеленс (желтая стрелка), Спитхед (красная стрелка)
Подобное насилие было проявлено и на других кораблях; и большинство старших офицеров, которые были строгими сторонниками дисциплины, были отправлены на берег. Так продолжалось до 14 мая, когда из Лондона прибыл лорд Ричард Хоу, наделенный всеми полномочиями, и привез акт парламента, который был принят 9 мая в соответствии с пожеланиями моряков, а также новую прокламацию о помиловании для всех тех, кто немедленно вернется к своим обязанностям. Акт, прокламация, а также популярность и такт лорда Хоу восстановили порядок и дисциплину; 15 мая мятеж прекратился; и 16 мая Флот Ла-Манша вышел в море.
В целом надеялись и ожидали, что больше не будет никаких беспорядков; но через день или два на кораблях в Норе (якорная стоянка в устье Темзы) и в Северном море вспыхнул новый и более серьезный мятеж. Как и прежде, мятежники выбрали двух делегатов от каждого корабля. Кроме того, они назначили человека по имени Ричард Паркер председателем совета делегатов и избрали на каждом корабле комитет из двенадцати человек для управления экипажами. 20 мая 1797 года делегаты отправили вице-адмиралу Чарльзу Бакнеру, главнокомандующему в Норе, следующее заявление с требованиями:
1. Чтобы все льготы, предоставленные флоту в Портсмуте, были предоставлены подданным Его Величества, служащим во флоте в Норе и соседних гаванях.
2. Чтобы каждый человек, при входе корабля в гавань, имел свободу видеться со своими друзьями и семьями определенное количество раз за время стоянки. Поэтому каждому моряку должно быть предоставлено удобное для него время увольнения, однако, не в ущерб корабельной службе.
3. Всем экипажам, прежде чем они выйдут в море, должны быть выплачены все задолженности по жалованью, вплоть до шести последних месяцев, в соответствии со старыми правилами.
4. Ни один офицер, уволенный с любого из кораблей Его Величества, не должен быть снова нанят на тот же корабль без согласия команды корабля.
5. Любой человек, который ранее дезертировал из-за нарушений и притеснений со стороны начальства, а теперь вернулся на службу Его Величества, не будет арестован в качестве дезертира.
6. Чтобы призовые деньги за захват вражеских кораблей распределялись между офицерами и матросами более справедливо по отношению к последним.
7. Военный устав в том виде, в котором он сейчас применяется, требует изменений; некоторые статьи должны быть из него исключены с целью более гуманного отношения к рядовым матросам со стороны офицеров. Это послужило бы средством устранения того страха и предубеждения против морской службы, которые часто отпугивают людей от добровольного поступления на службу во флот.
Заявление с требованиями было отправлено в Адмиралтейство, которое 22 мая ответило отказом на некоторые пункты, но пообещало прощение морякам, если они затем вернутся к службе. Вице-адмирал Бакнер передал ответ делегатам и дал им десять минут, чтобы принять решение. Вместо того чтобы подчиниться, мятежники на своих шлюпках вошли в гавань и захватили все канонерские лодки, которые там находились. Затем они переправили их в Нор; и, когда канонерки проходили мимо форта Ширнесс (в устье Темзы), каждая из них, в знак неповиновения, выстрелила в него из пушки.
Ширнесс (красная стрелка)
Делегаты сообщили вице-адмиралу Бакнеру, что не продолжат переговоры, пока трое из членов Совета Адмиралтейства не прибудут в Ширнесс».
23 мая мятежники спустили адмиральский флаг на корабле «Сэндвич»», который был флагманом адмирала Бакнера, и подняли вместо него красный флаг мятежа. Более того, они обязали все корабли, стоявшие вблизи Ширнесса, спуститься к Норе, где они сосредоточили свои силы. Среди этих кораблей был фрегат «Сан-Лоренцо», который был оснащен для перевозки принцессы Вюртембергской в Германию. Однако его команда была лояльна к мятежникам, и, хотя фрегату мятежниками было приказано находиться под кормой «Сэндвича», его капитан, сэр Гарри Нил, нашел способ через несколько дней беспрепятственно доставить фрегат в Харвич.
24 мая мятежникам снова было предложено условное помилование, но Ричард Паркер категорически отказался от этих условий. Примерно до этого времени делегаты и члены мятежного комитета имели обыкновение ежедневно высаживаться в Ширнессе, проводить собрания и шествовать по улицам с флагами и музыкой; но прибытие с войсками адмирала Кейта и генерала Чарльза Грея, которым было поручено обеспечить соблюдение порядка, положило конец этим действиям, и с тех пор мятежники посещали берег на только свой страх и риск.
26 мая адмирал Дункан, которому было приказано наблюдать за голландским побережьем, сумел выйти в море со всей своей эскадрой, за исключением «Монтегю» (74) и «Нассау» (64), которые отказались плыть под предлогом того, что их экипажам в это время выплачивалось жалованье, и «этот процесс не мог быть прерван». Дурной пример вскоре распространился; и к 31 мая адмирала покинули все корабли, кроме флагманского «Венерэбла» (74) и «Адаманта» (50). Вскоре мятеж вспыхнул и на «Венерэбле», но Дункан подавил его, в основном личной демонстрацией решимости; и он сумел сохранить свою позицию, пока не получил подкрепление.