Уильям Кинг – Крестовый поход Махариуса (страница 126)

— Тот здоровый фраккер оказался крепче, чем выглядел, — заметил Антон, — но я знал, что ты справишься.

— Мог бы и помочь.

— Тебе не нужна была помощь, а мне и своих еретиков хватало.

— Что теперь? — поинтересовался Иван.

— Мы идем дальше, — ответил я. — Попробуем соединиться с парнями с Чумного Холма. Думаю, нам осталось еще около лиги.

— Как насчет удержания передовой?

— Оставим это ребятам позади нас. Мы должны перекрыть выступ, если вообще хотим получить шанс на победу.

Бровь Ивана поползла вверх, и он метнул на меня полный цинизма взгляд. Он явно чувствовал, что наши шансы не слишком велики. Что я мог ему ответить? Нам нужно было идти дальше, чтобы в бою обрести свой шанс.

Внезапно Антон прищурился и охнул от страха. Я оглянулся и увидел, как мертвый офицер вновь поднимается на ноги, протягивая ко мне жирные руки со скрюченными, будто когти, пальцами. Из его горла вырвался неприличный булькающий звук — в нем чувствовался намек на радость. Наши взгляды встретились, и я узрел в его глазах голод и ненависть.

Глава 5

— Че-е-ерт, — протянул Антон. — Только не снова.

Он вскинул винтовку на плечо и выстрелил. Обрюзгшее тело офицера рухнуло назад с взорванной головой.

— Чтобы не говорил, что я тебе не помог, — добавил он. — Теперь этот жирный фраккер точно не встанет.

Так и было. Как этот офицер мог воскреснуть? Я огляделся и увидел, что все больше и больше еретиков восставали из мертвых. Некоторые из них плелись вперед, выставив перед собой руки, и я вспомнил, как их командир тянулся к моему горлу. Я выстрелил в одного из дробовика. Какое-то время он корчился, прежде чем перестать двигаться.

Из погибших врагов только немногие поднялись на ноги, но даже они попадали снова, словно заводные игрушки, израсходовавшие завод.

— Вы видите? — спросил Иван, указывая на один из трупов. Я видел. Казалось, будто все кровеносные сосуды в глазах трупа взорвались, окрасив их из белого в красный. Багровая пленка скрыла радужку, так что виднелась лишь крошечная точка зрачка. Я оглядел все тела, которые восстали после вроде бы смертельных ран, и у всех оказались такие же красные глаза. — Какая-то новая болезнь, — задумчиво сказал Иван.

— Похоже на то, — согласился я.

— Какая болезнь заставляет труп подниматься и бегать, словно безголовую курицу? — спросил Антон.

— Эта, — ответил я. — Очевидно же. Но в любом случае у нас нет времени разбираться. Вперед!

Мы двинулись по траншее, прокладывая путь через ряды новых еретиков. Восставали лишь немногие из трупов — их было мало, но для нас более чем достаточно. Я натолкнулся на еще нескольких мертвецов с взорванными животами, как у гряды Скелетов. Других ранений у них не было. Казалось, они просто упали замертво, став жертвами ужасной болезни.

Над некоторыми мертвецами висели облачка болезнетворных спор. Земля вокруг тел обесцветилась, но не только из-за ошметков внутренностей. Казалось, в результате смерти их организм вырабатывал отвратительные химикаты, заражавшие сам грунт. Я произвел в голове расчеты. Если мы приближались к месту, откуда приходили эти мертвецы, то должны были найти один из этих взрывателей животов. По всей видимости, это было какое-то новое кошмарное оружие. Радовало хотя бы то, что оно, похоже, работало не слишком надежно.

Теперь спереди доносились звуки ожесточенной схватки, взрывы гранат и импульсы лазганов. Я слышал, как офицеры кричат на имперском готике приказы, а затем увидел перед собой гвардейцев в форме Львиной стражи. Мы добрались до точки встречи, соединившись с отрядом из Чумного холма, тем самым разрубив вражеские силы напополам. Конечно, это означало только то, что, когда враг поймет, что произошло, нас атакуют сразу с двух сторон, спереди и сзади. План Гробовщика вдруг перестал казаться таким уж продуманным. Я кинул взгляд во мрак, откуда приходили еретики. Пока все было тихо. Враги отступили. Один из их командиров, по-видимому, понял, что что-то пошло не так, и остановил наступление, вполне возможно, лишь временно. Но и это хотя бы давало нам время на передышку.

Оставшиеся у нас в тылу враги продолжали атаковать вторую линию. Они еще не поняли, что оторвались от собственных резервов. Из отряда с Чумного холма вышел их капитан, чтобы приветствовать нашего командира. Какое-то время они переговаривались, а затем лейтенант Криси подошел ко мне.

— Сержант Лемюэль, ты со своими людьми будешь удерживать этот участок. Остальные атакуют врагов с тыла. — Он сказал это с непоколебимой уверенностью, которую, по мнению определенной части полевых офицеров, они должны показывать при любых обстоятельствах.

— Слушаюсь, сэр, — сказал я и отдал честь.

— До чего тихо, — произнес Антон, вглядываясь в ничейную землю.

Конечно, это было не совсем так. Сзади доносились звуки битвы, пока наши стремительные штурмовые отряды отражали прорыв еретиков.

Я изучал местность перед собой в перископ, гадая, когда обрушится очередная волна. Я чувствовал болезненную уверенность, что они вновь атакуют нас превосходящим числом, и не слишком надеялся на иной вариант. За прошедшие пару месяцев они дали понять, что не испытывают нехватки ни в людях, ни в оружии, и поэтому мне казалось маловероятным, что подобные проблемы начнутся у них именно теперь.

— Слишком тихо, — прошептал Антон.

Иван присвистнул.

— Будешь там торчать всю ночь, сыпя банальностями из пропагандистских романов? — справился я.

Антон кивнул:

— Ага. Коротаю потихоньку время.

— Лучше проверь позиции, — произнес я. — Посмотри, всем ли хватает боеприпасов, подогнаны ли противогазы. Еретики скоро пойдут в атаку, и я хочу, чтобы мы были готовы.

— Ваша воля исполнится, милорд, — ответил Антон.

Я огляделся по сторонам, нет ли рядом какого-нибудь офицера, который мог бы услышать его издевки, или, того хуже, наших ребят.

— Мне проверить с другой стороны? — спросил Иван.

Я кивнул. Он дело говорил.

Антон скорчил гримасу:

— Типично. Мы делаем всю работу, а он тут сидит в обнимку с перископом.

— Выполнять, капрал! — отрезал я.

Парни приступили к работе. Я остался в траншее, вглядываясь в ничейную землю. Нога снова начала побаливать. Я посмотрел вниз и увидел, что на штанине появилась зеленая слизь, как раз вровень с раной. Она могла принадлежать еретику, но я в это слабо верил. Проверил ногу — сквозь марлю действительно просачивался гной. Все выглядело очень плохо.

Я сменил повязку и проверил дробовик, прочистив его тряпочкой. Затем подсчитал оставшиеся патроны. Всего дюжина. Я подозревал, что больше могу и не получить. На Локи уже некоторое время не поступали боеприпасы, а дробовики в Гвардии были не самым распространенным оружием. Лишь благодаря моей должности телохранителя Махариуса я еще получал патроны, но здесь, на передовой, это больше не помогало.

Я не сводил глаз с опустошенной войной земли, с болотных озер, мотков колючей проволоки, ковров из тел, разрушенных остовов танков. Я смотрел, как над полем битвы дрейфуют облачка дыма. Где же враг? Чего он ждет? Почему не атакует?

Я услышал крик раненого бойца, а затем торопливые шаги бросившегося на помощь медика. Какой смысл? Он все равно умрет. Я чихнул и закашлялся. Казалось, будто в легких что-то скопилось. Дыхание стало булькающим, словно у еретиков. Черт, похоже, я и впрямь подцепил какую-то заразу. Плохо дело. Позади нас гремел бой, и, судя по звукам, наши парни давали еретикам прикурить. По крайней мере, я на это надеялся. Мысль о каком-либо ином исходе не вселяла уверенности.

Вернулся Иван, минуту спустя и Антон. Я сложился пополам от сиплого кашля. Иван склонил голову, пристально глядя на меня.

— Паршиво звучишь, Лев, — произнес он.

— Да и чувствую себя не лучше.

— Медик нужен?

— Другие нуждаются в нем больше. Я продержусь.

Едва я договорил, как вновь услышал впереди бой барабанов. Похоже, вторая волна еретиков подошла и готовилась к атаке. Я зарядил дробовик, взял лазган у ближайшего покойника и положил рядом с собой. Когда патроны кончатся, он мне понадобится.

— Похоже, эти парни не знают слова «сдаться», а? — спросил Антон.

— Я тоже, — ответил я.

В траншеи просачивалось все больше и больше наших солдат. У меня отлегло от сердца. Ловушка захлопнулась. Гроссландцы и Львиная стража заполняли траншеи, большинство из них занимали позиции, обращенные нам в тыл, чтобы отрезать еретикам путь к отступлению. Я выглянул из траншеи, и у меня вдруг закружилась голова. В темнеющем небе ярко светила луна-череп. Казалось, она ухмыляется, и зрелище это было не из приятных.

Барабаны и пение стихли. Несмотря на мои опасения, атаки еретиков не последовало. Похоже, мы успешно остановили их наступление. Антон радостно присвистнул. Иван достал флягу и, вытряхнув из нее каплю, смазал сочленения протеза. Я проглотил стим-таблетку и обезболивающее, и меня немного отпустило. Пришло приятное чувство, что все закончилось и мы вновь победили. В траншеях витала аура ликования. Гвардейцы болтали почти что расслабленно, невзирая на случайные звуки боя, все еще доносившиеся изнутри выступа.

И тогда над головой завыли первые снаряды. Клянусь, они звучали совсем не так, как прочие, с которыми мне прежде приходилось сталкиваться, — при падении они издавали вой «Баньши», подобный голосу терзаемых в аду душ. Некоторые оставляли зеленоватые фосфоресцирующие следы, со свистом проносясь по небу, словно тусклые звездные снаряды либо призрачные метеоры. Но куда целились еретики? Снаряды ложились впереди и позади нас. Вполне возможно, что они попадали по своим собственным людям, однако это, похоже, их совершенно не заботило.