Уильям Кинг – Крестовый поход Махариуса (страница 12)

Перед нами в пыльном тумане вырисовывался еще один «Гибельный клинок». Под его левой гусеницей вдруг осыпался камень. Вес столь многих массивных машин на тонкой корке горящей земли начинал постепенно брать свое. Водитель прилагал все усилия, чтобы удержать танк на дороге. На моих глазах его начало сносить к краю.

Интересно, что же послужило причиной: сбой направляющей серо-системы, пьяный водитель или плохо расслышанный приказ по комм-сети? Я замедлился, чтобы избежать возможного столкновения. Несложно представить, как летишь в кипящую лаву из-за ошибки водителя ведущей машины. Я надеялся, что те, кто ехал за нами, были столь же внимательными, как я.

Только когда танк перед нами выбрался обратно на дорогу, я облегченно выдохнул, поняв, что все это время сидел, затаив дыхание. Я услышал, как Новичок тихо выругался.

Нас ждал долгий день.

Лавовая дорога вывела нас в пепельную пустыню. Я чувствовал себя так, будто с моих плеч свалился непосильный груз. Вокруг меня на полной скорости неслись громадные имперские танки, вздымая за собой фонтаны песка и пыли. Теперь в них ощущались стремительность и мощь, которых им так не хватало на узких вулканических дорожках через лаву.

Солнце нещадно палило, взирая на нас, словно глаз циклопа. Я посмотрел на горизонт — он походил на море, которое внезапно затвердело от какой-то демонической магии, его волны стали кроваво-красными, покрытыми кобальтово-синим налетом. Все вокруг нас приобрело грязный химический оттенок. Огромные хитиновые твари поспешно убирались с дороги у танков. Самые медленные превращались под гусеницами в багрово-пурпурную массу.

По комм-сети нижнего уровня слышалась болтовня. Антону и Ивану наверняка было не легче моего — со своих орудийных позиций они видели, что происходит вокруг, но ничего не могли с этим поделать. Я, по крайней мере, мог как-то влиять на происходящее.

Над нашими головами, грохоча двигателями, пронеслись «Стервятники», оставляя в пустынном небе белые полосы выхлопных газов, словно отметки когтей огромного невидимого зверя. Тени со сдвоенными хвостами скользили по песку вслед за ними.

Судя по тактической карте, впереди лежал оазис. Голосферы, отображавшие наши силы, уже окружали его. Вдалеке отрывисто прозвенело несколько бризантных снарядов, и какая-то местная деревенька обратилась в пыль, из которой появилась. Никто даже не успел доложить о нашем прибытии.

Антон связался по комм-сети с Иваном:

— Авангард веселится на полную катушку.

— Скоро мы вступим в бой, — ответил Иван. — Вот тогда и ты сможешь что-то взорвать.

— Жду не дождусь, — сказал Антон.

— Отставить разговорчики, парни, — произнес лейтенант, переключившись на нижнюю связь. — Ищите еретиков. Они где-то тут.

— Так точно, сэр, — сказал Иван. В его голосе чувствовалось веселье, но он всегда становился таким, когда близился бой. В душе Ивана таилась тьма, которая неизменно отзывалась на грядущее кровопролитие.

Я видел немало таких солдат. Бой для них был подобен наркотику.

Мы с ревом неслись по пустоши, офицеры неспешно отдавали приказы. Я чувствовал себя частью огромной неуязвимой машины. Я был уверен в победе, ни на секунду не сомневался в триумфе и пытался, пока мог, наслаждаться этим чувством. Я знал, что долго оно не продлится.

Ночь была тихой. Мы стояли возле танка и смотрели на звезды. Они холодно мерцали, ясно различимые на черном небосклоне. Нас окружали руины деревни. Ни единого признака, что здесь располагалась военная застава, ни единого признака, что здесь находилось что-то значимое. От зданий остались одни обломки. Если бы не горевший кое-где огонь, могло бы сложиться впечатление, что их разрушили десятки тысяч лет назад.

Один за другим мы поднимались на броню «Неукротимого» и выглядывали из воронки, в которой укрыли машину. Куда ни кинь взгляд, повсюду вырисовывались очертания танков. На них и вокруг них копошились люди, делая то же, что и мы, спасаясь из тесных коридоров, вытягивая ноги и наблюдая за ночным небом. Откуда-то издали доносились звуки гармошки. Играли старую Велиальскую песню «У моей милой синие очи».

Небо на юге засияло, затем опять почернело и опять сверкнуло в жутком мерцании. Вслед за этим по пустыне пронесся звук, похожий на раскат грома. Если бы я не знал, что там происходит бой, то подумал бы, что вдали бушует невероятной мощи шторм, который несется прямо на нас.

Я сидел, прислонившись спиной к главной башне и перекинув ноги через корпус. Антон вскарабкался на ствол орудия и свесил с него руки и ноги, словно паучий лемур, которого мы как-то видели в зоопарке улья Янсен. Иван отхлебнул охладителя из фляги, утер рот и передал ее мне. Я также сделал глоток и отдал Антону.

— Дорога через лавовое море была потрясающей, — наконец сказал он.

Иван громко отрыгнул и присвистнул.

— Ты не сидел за рычагами, — заметил я.

— Думаю, ты хочешь, чтобы тебя поблагодарили, — сказал Антон.

— Это моя работа, — ответил я.

— Как думаете, на кого они были похожи? — спросил вдруг Иван.

— Кто? — не понял я.

— Люди, которые здесь жили.

— На нас, скорее всего. Это ведь человеческий мир.

— Думаете, они проснулись этим утром и вдруг поняли, что умрут? — не унимался Иван. Как обычно, из-за выпивки он становился задумчивым.

— В таком мире, скорее всего, да, — ответил Антон. — Его не назовешь самым приятным местом.

— Зачем они построили дома здесь, посреди пустыни?

— Здесь могла быть ретрансляционная станция, — сказал я. — Или ранчо богача. Или энергетическая ферма. Кто знает? Да и кого это волнует?

Фляга вернулась ко мне. Я сделал еще один глоток. От охладителя несло лекарствами, но он сшибал с ног, как сержант-инструктор. Под нами сверкнул лазерный луч. Я потянулся к дробовику, но Иван покачал головой:

— Масляный с парнями гоняют скорпионов.

Я вгляделся во мрак, и в свете лазерной вспышки разглядел коренастую фигуру механика. Он вместе с парочкой членов экипажа номер шесть поджаривали лазерами одного из скорпионов, наверное желая узнать, какой он на вкус.

— Знаете, это странно, — сказал Иван, изо всех сил стараясь вогнать нас в уныние. — Там ведь целая армия. Наверное, здесь находятся самые человечные существа. Наверное, так будет до скончания времен, пока звезды не погаснут и Император не сойдет со своего трона.

— И к чему ты клонишь? — спросил я.

Иван покачал головой и печально рассмеялся.

Я услышал, как горлышко фляги лязгнуло о металлическую челюсть.

— Мы больше сюда не вернемся. Больше не увидим это место. Мы разнесли его на куски во имя Императора, а завтра уйдем, оставив за собой только пустошь.

— Трон Императора, какой же ты нытик, Иван, — протянул Антон. — Я поднялся сюда, чтобы посмотреть на звезды. Поплачешь еще пять минут, и я проглочу гранату.

— Так ты не станешь космическим десантником, — сказал Иван. Но его настроение оказалось заразительным. Даже Антон призадумался.

— Думаешь, у них есть большие пушки? — спросил он.

— Это же город-улей — сам-то как думаешь? — произнес я.

— Достаточно большие, чтобы пробить такую же дыру в «Гибельном клинке», какую мы оставили в этом месте?

— Достаточно большие, — заверил его я.

— Теперь понятно, почему наш нытик так расстроен, — сказал Антон.

— Так устроен мир, — произнес Иван. — У кого-то всегда найдется большая пушка. В один день ты кого-то разнесешь на запчасти, а в другой — тебя взорвут самого.

— Только если нам повезет, — сказал я, — и не наступит очередь какого-то другого бедолаги.

Я изо всех сил старался не падать духом. Победное настроение, которое дал нам Махариус, как будто испарилось в ночи. По крайней мере, нам в тот момент так казалось.

— Как мы можем проиграть? — сказал Антон. — С нами Махариус.

— Может, ты и прав, — сказал Иван. — Не похоже, что он привык к поражениям.

И наша подавленность мгновенно исчезла, словно развеянная магией имени генерала. Вдали прогремел гром. Древние демонические боги забили в свои барабаны. Заискрили молнии, сотворенные людьми. Кто-то где-то умирал.

Скоро придет и наш черед присоединиться к ним.

С севера пришел ужасающий шторм. Раскаленные пустынные ветры несли облака абразивной пыли. Она скребла по броне «Неукротимого», местами начисто обдирая краску. Фильтры останавливали большую ее часть, но у воздуха оставался странный привкус, а в рот то и дело забивался песок. Глаза так сильно слезились, что мне пришлось опустить визор. Остальные в кабине поступили так же.

Ветер был довольно сильным, и по корпусу танка, словно пули, барабанили мелкие камешки. Внешняя комм-сеть потрескивала из-за статических помех. Слышались лишь обрывки вокс-передач. Что-то в местной погоде смогло нарушить даже работу нашей комм-сети. Это было, по меньшей мере, тревожным знаком.

Я продолжал вести «Гибельный клинок», зная, что пыль будет попадать в механизмы гусениц и они в конце концов сломаются. И никто не сможет выйти наружу и провести полевой ремонт. Если мы отстанем от основной группы, то не дождемся помощи. Мы застрянем в пустыне, пока не отключатся очистительные системы и мы не погибнем от голода, жажды или плохого воздуха. Маловероятно, чтобы кого-то отправили на наши поиски, пока вокруг бушует война.

Эти мысли лезли мне в голову, но я не сводил глаз с лежащего перед нами пути. Иногда меня сменял Новичок, но я следил за ним, будто ястреб, на случай если он допустит ошибку. Я был готов в любой момент переключить управление на себя, если появятся враги.