Уильям Кинг – Иллидан (страница 42)

– Да, если идти путями, по которым отступали дренеи, – сказал Иллидан. – Я же открою прямую дорогу.

– Хочешь навести портал через Круговерть Пустоты до самого Аргуса? Прости, владыка, но это невозможно.

– Как раз наоборот, Акама. Всего лишь невероятно сложно. И я могу открыть такой портал. Когда используешь магию и располагаешь достаточными ресурсами и знаниями, осуществимо все.

Акама принялся что-то быстро обдумывать.

– Энергию тебе придется собирать как тогда, когда ты открывал проход в Натрезу.

Иллидан кивнул, давая знак Акаме, чтобы тот продолжал развивать мысль. Как ни странно, вместо Сломленного заговорил Вандель:

– Оно того стоит, владыка? Мы правда сможем избавиться от угрозы Пылающего Легиона?

Иллидан по очереди всмотрелся в лица советников. Сказать по правде, он не знал. Просто готовился совершить прыжок в неизвестность. Возможно, Легион был совершенно неуязвим, и смерть Кил’джедена ничего не изменит. Но кое в чем Иллидан не сомневался.

– Над этим я размышлял десять тысяч лет и даже дольше, Вандель, – сказал он. – С тех самых пор, как узнал Саргераса, как понял, что такое на самом деле Пылающий Легион.

Он умолк, вспоминая видения – те же, которыми делился с будущими охотниками на демонов, только ярче, в сотню раз. Его пытались убедить, что Легион неуязвим, что бесполезно противостоять воле Саргераса, что самое разумное – примкнуть к Легиону, помочь ему перекроить Вселенную. Однако разум Иллидана выдержал. Предатель остался самим собой, использовав увиденное, чтобы воодушевиться на века борьбы с противником.

– Меня десять тысяч лет держали в заточении, но я не бездействовал. Размышлял над тем, что удалось узнать о Легионе, обдумывал каждую возможность сокрушить его. Возможность для любого. Потому и примкнул к демонам – хотел узнать их лучше. Отдал за это все. Теперь о Пылающем Легионе мне известно больше, чем любому из живых существ, кроме разве что его хозяев… если считать их за живых. Я многое выведал, однако все сводятся к одной ужасной истине.

Дожидаясь, пока Легион нападет на тебя, его не уничтожишь.

Демоны слишком сильны: дашь им отпор, и они вернутся. Хоть тысячу раз обращай их в бегство, они будут приходить снова. И с каждым разом силы их будут прибавляться. Их командиры учатся на ошибках, генералы заранее просчитывают твои ходы.

Они бессмертны. В большинстве миров их души невозможно уничтожить – только вернуть в Круговерть Пустоты. Там демоны перерождаются, сохраняя все знания из предыдущего воплощения. Представьте, что деретесь с воином, который каждый раз, как вы его убьете, возвращается. Мало того, он помнит, какой уловкой вы воспользовались, и готов к ней. В итоге запас хитростей иссякает, и нет больше надежды на удачу. Вот почему в Азероте Легион не побить. Духи демонов можно уничтожить в Круговерти Пустоты, там, где она имеет выход в миры смертных, или в мирах, предельно насыщенных демоническими энергиями Пылающего Легиона. Одно из таких мест – Натреза. Другое – Аргус.

Были те, кто думал, будто победил Пылающий Легион. Ныне повелители ужаса попирают их кости, а инферналы оскверняют могилы детей этих глупцов. Нельзя победить Легион, если сражаешься по его правилам. Так можно лишь проиграть.

Путь к победе один: напасть на Легион там, где он уязвим. Шанс небольшой, но кроме него, других нет. Нет у нас и выбора: мы либо ждем и погибаем, либо сами идем войной на Саргераса и его прислужников. Убьем военачальников, воодушевляющих демонические силы Легиона. Убьем и Архимонда, если он переродился, с Кил’джеденом. Саргерасу нужны командиры, чтобы управлять солдатами – без них эредары передерутся, и мы мало-помалу их всех уничтожим.

Акама и почти все остальные советники смотрели на Иллидана с ужасом и восхищением. Охотники на демонов кивали.

– Я дам бой Легиону в Аргусе. Вы, охотники на демонов! – Иллидан жестом руки обвел татуированных эльфов. – Вы все хотели отомстить Пылающему Легиону. Каждый из вас доказал, что готов биться со мной бок о бок. И вот я предлагаю небывалый шанс: мы, как жнецы косой, пройдемся по рядам демонов, убьем их командиров там, где они более не воскреснут.

Иллидан замолчал, давая эльфам осмыслить сказанное. Он не просил идти за ним. Он утверждал, что они достойные воины, и это была правда. Один за другим командиры охотников кивнули в знак согласия.

– Идите и передайте мои слова остальным. Готовьтесь к открытию пути в Аргус.

– Куда ты собрался? – сиплым шепотом спросил Акама, в ужасе теребя щупальца на подбородке.

– Туда, где масса душ только и ждет, чтобы их уничтожили. В Аукиндон.

– В Мавзолей дренеев, владыка? Это же священное место!

Иллидан взглянул на Акаму. Неужто Сломленный вздумал воспротивиться?

– Не для меня, верный Акама.

Пеплоуст медленно понурил голову и сгорбился. Иллидан прекрасно понимал, что Акаме его решение не по душе, но ради этой самой души – и душ своего племени – пеплоусту разумнее было смириться.

– Как скажешь, владыка.

Иллидан широко развел руки и расправил крылья.

– Все, уходите. Скоро вы получите указания.

Вандель проводил взглядом советников и последний раз посмотрел на стол-карту и сметенные фигурки, обозначавшие разбросанные по Запределью армии. Теперь все это больше напоминало игрушку, детскую головоломку, не имеющую ничего общего с предстоящим делом.

Покидая зал совета, Вандель думал о словах Иллидана и о видении, которое явилось ему во время ритуала.

Вандель ни на мгновение не сомневался в словах хозяина: Пылающий Легион – это и правда неуязвимая армия, которую не победить обычными средствами. Нельзя выстоять против полчищ бессмертных солдат, ряды которых постоянно пополняются. Вопрос в другом: что меняет задумка Предателя? За прошедшие месяцы он, казалось, лишился остатков рассудка. Теперь-то Вандель понимал почему: Иллидан в своих планах и схемах приблизился к кульминации.

Судьба Запределья не волновала Предателя. Не волновали его и цитадель Адского Пламени, и резервуар Кривого Клыка. Разве что в качестве вех на пути к главной цели.

Вандель видел то, что упускали из виду прочие советники: дальше Иллидан ничего и не планировал. Он стоял на краю великой бездны, собираясь броситься во тьму. Все, что происходило – взятие крепостей, прибытие Альянса и Орды, – было для него делом второстепенным. Вандель знал: несмотря ни на что, в ближайшие месяцы все это пойдет прахом. Не выживет никто. И неважно, пойдут иллидари за владыкой или останутся в Запределье воевать с Легионом или Альянсом и Ордой – погибнут все. Главное – чтобы смерть не была напрасной. И если сказанное Иллиданом хоть сколько-нибудь правдиво, тогда и думать нечего.

Вандель коснулся амулета, который так давно сделал для сына, Хариэля. Он пошел за Иллиданом с одной целью – отомстить Пылающему Легиону. И пойдет до конца, даже если ему предстоит умереть.

Было видно, что остальные охотники на демонов приняли то же решение. Эльфы крови, похоже, традиционно думали, как бы обратить ситуацию в свою пользу.

Вандель приготовился последовать за Иллиданом, что бы ни случилось.

Предатель в зале совета зябко обхватил себя крыльями. Сделал девять шагов и развернулся, а почувствовав на себе чужой взгляд, выпрямился, расправил крылья и скрестил на груди руки. Двери закрылись, и Вандель понял: даже хозяин, и тот сомневается.

Опустевший зал совета казался просторнее, а в абсолютной тишине он и вовсе напоминал склеп. Иллидан подошел к столу и посмотрел на захваченные врагом крепости: каждая из опрокинутых резных фигурок означала тысячи смертей, реки крови. А ведь он уже давно перестал следить за подобными вещами. В игре, которую вел Предатель, десятки тысяч потерянных жизней были малой ценой.

Когда-то давно подобные потери еще обеспокоили бы его. Головой он это понимал, однако сердце оставалось глухо; он не испытывал даже тени былых чувств, и это его тревожило. Иллидан так долго подавлял в себе сомнения, заставлял себя беспокоиться лишь о том, что касается его войны. И вот, стоя в пустом зале совета, он слышал только эхо умолкших голосов.

И Вандель, и Акама не зря сомневались: вполне возможно, Иллидан не прав. Вполне возможно, его не зря называют безумцем. Он взял со стола вырезанную из кости копытня фигурку орка и повертел ее в пальцах. Сколько орков Скверны он без раздумий отправил на бойню? При необходимости Иллидан мог назвать точное число: его память чародея вмещала списки всех воинов. Но смысл был не в этом.

Он почти забыл, что охотники на демонов одной с ним крови, что они ему ближе других иллидари. Предатель шел дорогами, которые отдалили его от родного племени. Он десять тысяч лет провел в заточении, в темнице, где рядом были только Майев и Стражи, да и те с ним почти не общались. Десять тысяч лет в одиночестве, наедине с собственными мыслями, планами и видениями. Десять тысяч лет он лелеял темные мысли, пробуя на прочность оковы, которые никак не мог разорвать, – пока, наконец, Тиранда его не освободила. Иллидан подумал, что пора бы навестить Майев и осуществить часть заслуженного ею наказания.

Раздавив фигурку орка, он швырнул ее на стол. Не время было отвлекаться. Надвигалась война. Тут же шевельнулся червячок сомнения и принялся грызть его изнутри: что если он ошибся? Что если просчитался? Видения – не обязательно достоверны. Возможно, есть иной путь, а Иллидан его проглядел. Возможно, он слеп и не видит пути, который может привести к победе без стольких жертв. Предатель искал и искал, но не находил его, однако это еще не значило, что такого пути не существует вовсе.