Уильям Ирвин – Матрица и философия. Добро пожаловать в пустыню реальности (страница 3)

Все мы в той или иной степени являемся узниками убеждения в том, что окружающая нас реальность – единственно истинная и самая важная. Платон же считал, что ощущения, которые мы испытываем посредством наших пяти органов чувств, на самом деле не более чем жалкие пародии высшего уровня реальности – мира идей. Ярчайшие закаты, геройские поступки, любимые конфеты – все эти вещи для нас реальны, но на деле они являются лишь бледными копиями истинной Красоты, истинной Справедливости, истинного Блага. Миф о пещере – не только завуалированный пересказ истории Сократа. В первую очередь, это попытка Платона подвести читателя к теории идей.

Как глубоко должна засесть «заноза в мозгу», чтобы человек вдруг решил заняться поиском Идей? И как люди понимают, что отыскали их? Сократ и Платон утверждали, что полагаться нужно не на чувства, а на интеллект. Морфеус говорит Нео, что объяснить, что собой представляет Матрица, невозможно – это нужно увидеть. Но, как и в случае с идеями, понять Матрицу можно не в буквальном «видении», а в прямом знании. Данное эссе не сможет рассказать вам, что такое Идеи, не поможет даже чтение Платона. Это часть фрустрации, которую перед нами ставят его диалоги. Что есть Справедливость? Что есть Любовь? Что есть Добродетель? В конце концов, что такое Идея? Эти вопросы обернулись казнью для Сократа. Так что читайте, соблюдая предосторожности.

Нео тоже понимает, что интеллект важнее чувств. Что разум важнее материи. Для Платона мир Идей более реален, чем мир материальный; для Нео «ложки не существует». Нео – реинкарнация того первого платоновского человека, освободившего людей. Платон верил, что интеллект и тело настолько чужды друг другу, что их травматичное объединение при рождении становится причиной потери памяти и всех знаний, реальной амнезии. Но это не та амнезия, к которой так стремится Сайфер. Скорее помутнение памяти, возникающее, если перебрать самогона, которым так щедро снабжает корабль Дозер. Спровоцированные соответствующими триггерами, в голове то и дело всплывают случайные детали. Дежавю для Платона – не «сбой в Матрице», а обрывки воспоминаний об идеях. Между инкарнациями, когда душа еще свободна от тела, мы обладаем знанием идей. Всю земную жизнь мы с помощью объектов материального мира вспоминаем то, что созерцала наша душа в мире идей. Ребенка не нужно учить тому, что цветы красивы – он знает это сам, вспоминая саму идею Красоты и причастность к ней цветов.

Философия: непроторенная тропа

«Ты уже был там, Нео. Ты знаешь эту дорогу. Ты знаешь, куда она ведет – совсем не туда, где ты хочешь оказаться». Вспоминается классическое стихотворение Роберта Фроста: «Я выбрал непроторенную тропу / И это всё изменило». Но многие ли люди действительно следуют этому принципу? Если бы все, кто называет эти строчки своим жизненным принципом, действительно выбирали непроторенную тропу, она бы со временем превратилась в шоссе с вечными десятибалльными пробками.

Красная таблетка – новейший символ смелого выбора. Большинство людей утверждают, что выбрали бы именно ее. В конце общего курса «Введение в философию» я предлагаю студентам выбрать между красным и синим маркером. Красный означает, что они хотят узнать, насколько глубока кроличья нора, и меняют свою основную специализацию на философию. Синяя же значит, что они вернутся к ранее выбранной специализации и забудут, что когда-либо интересовались глубинными вопросами и тайнами Вселенной. Большинство студентов раздражает само наличие такого выбора. Обычно никто не выбирает философию основным предметом – это слишком непрактично. Но некоторые все же не могут устоять перед соблазном.

Глава 2

Скептицизм, мораль и Матрица

Джеральд Дж. Эрион и Барри Смит

Большинство из нас воспринимают мир таким, каким мы его видим, слышим и ощущаем. Какие могут быть сомнения в том, что вы сейчас сидите и читаете эту книгу. Вряд ли вы часто раздумываете над столь рутинными процессами, но если кто-то спросит вас, чем вы занимаетесь, ответ очевиден. Разве это не так?

Но Томас Андерсон тоже считает себя добропорядочным налогоплательщиком, неравнодушным соседом и программистом в респектабельной компании. (Конечно, он считает себя и гениальным хакером Нео – но и эта, «тайная» часть жизни скрыта от правоохранительных органов, а не от него самого.) В этом смысле мистер Андерсон видит реальность так же, как мы с вами. Именно поэтому ему так сложно принять тот факт, что мира, каким он знал его всю жизнь, не существует. В реальности Томас Андерсон, как и все человечество, находится в рабстве у суперкомпьютера, который использует людей в качестве источника энергии и поддерживает иллюзию жизни в его мозгу. Как неутешительно объясняет Морфеус,

«Матрица окружает нас повсюду. Она здесь даже прямо сейчас, в этой самой комнате. Когда ты выглядываешь из окна или включаешь телевизор, ты смотришь на Матрицу. Когда ты едешь на работу, идешь в церковь в воскресенье, заполняешь налоговую декларацию, ты ощущаешь Матрицу. Все это пыль, брошенная в глаза, чтобы ты не смог увидеть правду. А правда заключается в том, что ты раб, Нео. Мы все рабы, рожденные в темнице, о существовании которой даже не подозреваем. В темнице для разума».

Томаса Андерсона и его современников обманом заставляют верить в то, что они ведут полноценное существование, наполненное событиями. Но в реальности всю свою жизнь они проводят в крохотных капсулах, пока машины питаются их энергией. Когда Нео впервые видит, как обстоят дела, ему становится плохо, и он пытается вернуться к своей прошлой жизни в Матрице, пусть жизни искусственной. В своем порыве Нео не одинок: Сайфер так сильно хочет забыть ужасы реального мира, что решает предать свою команду в обмен на беззаботную жизнь в Матрице и возвращение в состояние сладкого неведения.

Некоторые философы не отрицали вероятность того, что все мы действительно живем в огромной иллюзии, подобной Матрице. Мы рассмотрим эту гипотезу, опираясь на труды западных мыслителей, и в особенности Рене Декарта. В конце мы вынуждены будем признать, что она основана на фундаментальной ошибке и представляет собой в лучшем случае метафизический бунт. Также мы порассуждаем о выборе Сайфера вернуться в Матрицу с моральной точки зрения и постараемся доказать, что его ошибочные моральные убеждения стали причиной неверной оценки главных этических вопросов.

Почему мы можем оказаться в Матрице: Злобный демон Рене Декарта

В философии гипотеза об иллюзорности нашего мира продвигается сторонниками скептицизма. Как считают скептики, мы не можем быть на 100 % уверены в том, что внешний мир существует. Следовательно, любые наши знания о мире можно подвергнуть сомнению, как когда-то подвергли сомнению свой мир главные герои «Матрицы». Практика показывает, что столь категоричный скептицизм привлекателен в основном для двух групп людей. Одна из них – подростки. Их отчаянные попытки бороться с абсолютным родительским авторитетом зачастую перетекают в метафизическую плоскость: «Ничто не является тем, чем кажется!», «Я единственный знаю, что на самом деле правда!».

Вторая группа – собственно, философы, которые, в свою очередь, делятся еще на две подгруппы. Первая – те, кто еще не вырос из своей метафизической бунтарской фазы. Такие люди просто из принципа готовы ухватиться за самые абсурдные и даже заведомо ложные гипотезы. Многие из них всерьез считают, что подростки правы в своем радикализме. Но по-настоящему нас здесь интересует вторая подгруппа философов. Это специалисты, которые считают, что на примере сценариев, подобных «Матрице», можно исследовать многие фундаментальные вопросы реальности и знания.

В самом начале своей книги «Размышления о первой философии» Рене Декарт обещает отказаться от всех своих убеждений, в которых усомнится хоть на секунду, потому что наука может основываться лишь на абсолютно непоколебимых фактах. Радикализм Декарта в данном случае оправдан, потому что его стремление подвергнуть сомнению все, что только возможно, служит интеллектуальной цели. К тому же отказ Декарта от всех убеждений наверняка носил бы лишь временный характер – это всего-навсего вопрос эвристики.

Свое исследование Декарт начал с убеждений, которые основываются на наших непосредственных ощущениях[1]. Большую часть информации мы получаем и обосновываем с помощью органов чувств: зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. К примеру, я знаю, что мой сосед по квартире вернулся с работы, потому что видел, как он подходит к дому, и слышал щелчок замка в двери. Декарт, однако, отмечает, что ощущения нас иногда подводят. Особенно это заметно, когда человеку нужно оценить очень маленький или далекий объект. Но и в повседневной жизни нас может подстерегать обман: возможно: фигура в капюшоне – это не наш сосед, а щелчок замка в двери – знак, что в дом пробрался грабитель.

Дальше – интереснее: Декарт утверждает, что даже, казалось бы, очевидное убеждение в том, что вы сейчас сидите в кресле и читаете эту книгу, можно подвергнуть сомнению. Обосновывает он это реалистичностью сновидений. Возможно, чтение книги в кресле вам просто снится, пока вы блаженно ворочаетесь в кровати. Зачастую мы осознаем, что все происходившее было сном, только по пробуждении. Об этом говорит и Морфеус: