Уильям Ходжсон – Дом в Порубежье (страница 22)
Наконец, лишь полумесяц бледного света тусклыми лучами своими озарял Море Сна. И все это время она обнимала меня, но такой нежной была ее ласка, что я едва мог заметить прикосновения. Так мы ждали вдвоем — я и она, — онемев от жестокой печали. И в полумраке лицо ее казалось мне тенью, тающей в окружавших нас сумерках.
А когда лишь узкий серпик остался над морем, она отпустила меня и ласково оттолкнула. Голос ее прозвучал: «Я не смею более оставаться, мой милый», — тихим рыданьем.
И она поплыла прочь, растворяясь в ночи. Только голос доносился еще из теней — уже издалека…
«Ждать осталось недолго…» — и растаял вдали. Разом ночь опустилась на Море Сна, и вдали — по левую руку — заметил я тихий свет, тут же исчезнувший. И как только пропал он, я понял, что более не парю над спокойным морем, и опять очутился в безграничном пространстве, но Зеленое Солнце теперь закрыто от меня черной огромной сферой.
В беспредельной тревоге глядел я на кольцо языков зеленого пламени, окружавшее теперь черный диск. Погруженный в смятение, я не мог — тем не менее — не удивиться. Туча вопросов одолевала меня. Но я думал о ней — о той, с которой внезапно расстался, — а не о том, что теперь было явлено моему взору. Горе и мысли о будущем наполняли мою душу. Неужели я обречен на вечную разлуку с нею? В прошлом, в наши земные дни, она не долго пробыла моею. А потом оставила меня — навсегда, как я думал тогда. И с тех пор наши короткие встречи случались лишь на берегах Моря Сна.
Жгучая скорбь мешалась с мелочными вопросами. Почему не могу я немедленно последовать за Любовью моей? Зачем держать нас в разлуке? Почему я должен жить столько лет в одиночестве, пока она покоится на лоне Моря Сна? Моря Сна?! И горечь сердца моего обратилась новым путем, к новым вопросам. Где оно? Где искать это море? Только что расстался я с Любовью моей над его ровной гладью, и вот нет этого моря. Но ведь оно не может быть далеко. И где расположено Белое Светило, которое видел я прежде, чем на него упала тень Солнца Тьмы? Взгляд мой упал на Центральную Звезду — она затмилась. Что могло затмить ее? Неужели вокруг Светила кружит и огромная мертвая звезда? Неужели Центральная — так я привык уже называть ее — не одинока? Мысль эта явилась незваной… но разве подобное невозможно?
Мысли мои возвратились к Белому Светилу. Странно, что и оно… Я замер — меня озарило. Белое Светило и Зеленое Солнце? Не одна ли это звезда. Воображение мое вернулось назад — к той светящейся сфере, к которой загадочным образом привлекло меня. Странно… как сумел я забыть такое, пускай и на миг? А где тогда остальные? Я опять подумал о сфере, в которой только что я побывал. Я подумал еще, и все стало яснее. Я понял, что, попав внутрь этой сферы, оказался внутри мира с иными, прежде сокрытыми от меня измерениями. В нем тоже светило Зеленое Солнце — огромной сферой бледного, белого пламени… словно бы призрак, а не плоть светила.
Долго размышлял я об этом. И припомнил, что, вступив в пределы той сферы, я немедленно потерял остальные из вида. И я все старался припомнить иные детали.
Через некоторое время мысли мои обратились к иному предмету… к тому, что происходило передо мной, и впервые увидел все зрячим взором. Бесчисленные фиолетовые лучи, исходившие из огненной кромки Зеленого Светила, прорезали пространство. Я различал все новые и новые, их было не сосчитать. Веером пронзали они ночь, расходясь от Зеленого Солнца. Я понял, что вижу их потому лишь, что затмение укрыло яростный лик светила. Лучи тянулись в пространство и таяли в нем.
Но я все глядел и видел теперь, что в лучах ярким огнем вспыхивают мелкие точки. Многие из них словно бы удалялись от светила, другие же приближались, но каждая своим путем, следуя собственному лучу. Скорость их была колоссальна… лишь вблизи — возле Солнца — мог я видеть эти приближавшиеся или удалявшиеся пылинки. На удалении движение делало их черточками яркого света внутри фиолетового луча.
Лучи эти и точки весьма заинтересовали меня. Куда исходили они в таком обилии? Я подумал о мирах, парящих в пространстве.
…А эти искры? Вестники! Вы скажете — невероятно, но я думаю, что видел вестников! Посланников Центрального Солнца!
Медленно оформлялось понимание. Так, значит, Центральное Солнце и есть обиталище высшего… высочайшего Разума! Мысль эта потрясала. Я помнил те из своих видений, где стоял перед Ним… Тем, кому нет имени. Неужели я у порога обиталища Предвечного? Долго в тупости своей отвергал я такое — слишком невероятной казалась такая честь… и все же.
Приступили колоссальные… могучие мысли. Я сделался наг. И трепет… перед ликом Его потряс мою душу.
Небо!.. Разве можно такое придумать!
Мысли метались, прибегали и уносились… Я думал о Море Сна и о ней! Небо… и я вновь вернулся к тому, что было вокруг. Из тьмы позади меня вдруг вынырнуло огромное черное тело, Мертвая Звезда. Безмолвно стремилась она к месту своего погребения. И загородила от меня Центральное Солнце, так что я вновь очутился в непроницаемом мраке.
Век миновал, и я вновь увидел фиолетовые лучи. Много позже — должно быть прошли эоны — впереди засветилось кольцо, и диск удаляющейся звезды темным пятном обрисовался на нем. Так я понял, что пришелица устремляется к Центральной Звезде. Яркий край Зеленого Солнца вновь засветился среди мрака ночи. Звезда исчезла в тени Мертвого Солнца. А потом я ждал. Странные годы тянулись, а я все следил…
И, наконец, случилось то, что я ожидал… вдруг полыхнуло ослепительное пламя. Язык белого пламени пересек черную пустоту. Не знаю, сколько времени рос в пространстве этот огненный гриб. А потом он перестал расти. Прошло какое-то время, и начал он медленно оседать к огромному раскалившемуся пятну, что рдело у центра Темного Солнца. Могучие языки пламени еще полыхали над ним. Но могила упавшей звезды казалась мне на огромной туше Мертвого Солнца огоньком Юпитера в просторах небесного океана.
Скажу одно — никакому миру не явить воображению размеров обоих Центральных Светил.
Глава XXII
ТЕМНАЯ ТУМАННОСТЬ
Шли годы, сливались в столетия и эоны. Свет, исходивший от могилы погибшей звезды, обрел яростную красноту.
Наконец, я увидел темную туманность, возникшую справа облаком тьмы… Медленно росло в ночи пятно мрака. Сколько ждал я, невозможно сказать, ведь время, каким мы знаем его, ушло в прошлое, а пятно приближалось — чудовищем, жутким колоссом, сложившимся из густейшего мрака. Словно во сне скользило оно… адовой пеленою. Страх и трепет охватили меня — и новое удивление.
Зеленые сумерки, что царили вокруг несчетные миллионолетия, начинали уступать непроницаемому мраку. Недвижный, оглядывался я окрест. Столетие пробежало — а мне лишь казалось, что вдали изредка вспыхивают мрачные красные сполохи.
Я усердно глядел, и, наконец, сумел заметить округлые силуэты миров, на которых под черными облаками багрянело тусклое пламя. Из небесного мрака приближались они ко мне. Вот и они уже сделались яснее для моего зрения. Я видел их… отчетливо видел: кровью отливающие шары, размером подобные тем сферам, что когда-то прошли передо мной. И мимо меня. Странное смятение неторопливо охватило мою душу. Я познал отвращение… ужас! Эти миры внушали мне только подобные чувства — скорее знанием сердца, а не доказательствами разума.
Некоторые из мимолетных миров казались мне ярче, и вдруг с одного из них на меня поглядело лицо. Человеческое, но такой мукой были искажены черты его, что я не мог отвести глаз. Я не знал еще, что возможна такая тоска. И то, что остальные шары вокруг оставались безликими, лишь увеличивало ее. Долго видел я это лицо, наконец, и оно кануло в обступивший мрак. Потом я видел и других — с той же безнадежной мукой на слепых лицах…
Долго двигалось время, и, наконец, осознал я, что нахожусь ближе к мрачным шарам, чем это было прежде. Это вселило в меня тревогу, хотя теперь я уже не так сильно боялся этих странных шаров, ибо сострадание к скорбным узникам смягчило мой страх.
Меня увлекало к кровавым сферам, — сомнений уже не оставалось, — и вот я уже плыл между ними. Она из них все приближалась, и я не мог избегнуть ее. Через какую-то минуту она оказалась совсем рядом, и меня вовлекло в кроваво-красную мглу. Та вдруг разошлась, и подо мной оказался беспредельный простор Равнины Молчания, а над нею царили те же уныние и тишина, что так поразили меня во время предыдущих скитаний. Наконец, из рудой мглы выросли могучие пики гор, разошедшиеся амфитеатром, где немыслимо давно были явлены мне ужасы, лежащие в основе многих вещей, где, безмолвный и громадный, высится тот таинственный дом, подобие которого на глазах моих было пожрано пламенем ада, прежде чем слились в поцелуе Земля и Солнце, где наблюдают за ним немые боги.
Гребень горного амфитеатра я заметил задолго, но нижняя часть его проступила нескоро. Возможно, мешала жуткая ржавая мгла, обволакивавшая поверхность равнины. Впрочем, наконец, я увидел их.
Через какое-то время я оказался уже возле гор, вершины теперь нависали над моей головой. И великое ущелье разверзлось передо мною… не желая того, я стремился к нему.
Наконец я очутился на просторной арене… милях в пяти высился дом, огромный, чудовищный и молчаливый, находящийся в самом центре колоссального амфитеатра. Я отметил, что дом вовсе не переменился… словно бы я только вчера побывал здесь. Вокруг суровые темные горы хмурились и молчали.