Уильям Ходжсон – Дом на краю (страница 34)
В юные годы у этого старика — бог знает, как давно это было, — среди садов стоял дом, от которого теперь остались лишь развалины. Еще до рождения старика дом пустовал долгие годы. Деревенский люд избегал тех мест по примеру своих предков. О доме много говорили, и все это были дурные слухи. Никто не решался приближаться к нему ни днем, ни ночью. В деревне этот дом считался воплощением ужаса и дьявольщины.
Но вот однажды некий чужак проскакал через деревню и дальше, вниз по реке, в направлении дома. Несколько часов спустя он уже скакал обратно, по той же дороге, по которой прибыл, к Ардрахану. Месяца три ничего не было слышно, а потом чужак появился вновь, но теперь с ним была пожилая женщина и множество осликов, нагруженных разнообразными вещами. Они прошли через деревню, не останавливаясь, и направились вдоль берега реки к дому.
С этого времени никто, кроме посыльного, которого они наняли привозить им каждый месяц все необходимое из Ардрахана, их не видел, а посыльный никогда ни с кем не разговаривал — очевидно, ему было за это заплачено.
Шли годы, в маленькой деревушке ничего не происходило; посыльный же продолжал появляться ежемесячно.
Однажды он приехал, как обычно. Миновал деревню, удостоив жителей лишь неприветливым кивком, и удалился в направлении дома. Обычно он возвращался ближе к вечеру. Однако на этот раз он появился уже через несколько часов, страшно взволнованный и с удивительным сообщением: будто бы дом исчез, а на его месте зияет огромная яма.
Эти новости пробудили любопытство жителей деревни, и они, пересилив свои страхи, все скопом пошли туда. Там они нашли все именно в том виде, как рассказывал посыльный.
Это все, что нам удалось узнать. Кто был автор Рукописи и откуда приехал, так и осталось неизвестным.
Свою анонимность он, как ему и хотелось, сохранил навсегда.
В тот же день мы покинули одиноко стоявшую деревушку Крейтен и никогда больше не бывали там.
Иногда мне снится огромная яма, окруженная со всех сторон деревьями и кустарником, и слышится оглушительный грохот низвергающейся воды, который смешивается — во сне — с другими шумами, потише, а надо всем висит призрачная завеса брызг.