Уильям Гильдер – Гибель экспедиции «Жаннетты» (страница 2)
Сегодня я заметил, что некоторые члены экспедиции имеют при себе гораздо больше вещей, чем я мог разрешить. Просто поразительно, сколько „маленьких вещей, которые, ведь, ничего не весят“, проникли „контрабандным путем“ в багаж; не менее удивительно, насколько велик общий вес этих „мелочей“! Когда мы снимемся с лагеря, я предприму строгую чистку багажа.
Четверг 23 июня. По направлению к югу лед хаотическими массами вздымается перед нами. Кажется, как будто исчезла всякая возможность для нас пробиться в этом направлении через бело-зеленый лабиринт. Правда, нельзя предвидеть, какие перемены принесут с собой ближайшие часы… может быть, перед нами блеснет где-нибудь выход среди массы льда.
Сегодня переправа через лед, залитый водою, была особенно неприятна: люди часто погружались в воду по колена. Страшно трудно при таких условиях тащить тяжелые сани. Стоящая на поверхности льда вода превращается ночью в скользкий лед, а полуденное солнце расплавляет ледяную кору, и прежде, чем мы успеваем оглянуться, мы бредем по глубокой воде.
Мои измерения географического положения меня беспокоят. С 77°18′ сев. широты мы идем уже неделю по льду прямо на юг, а между тем измерение высоты солнца вновь показывает широту 77°46′, т. е. больше чем на 50 километров севернее места нашего отправления. Движение льда гонит нас незаметно, но неуклонно на северо-запад. Чтобы добраться скорее до пределов подвижного льда, я должен изменить курс и держать его на юго-запад.
Понедельник 27 июня. После того, как мы покинули место нашей стоянки, мы пришли к щели во льду, шириной в 7 метров. Пока мы были заняты устройством моста, щель неожиданно расширилась до 14 метров. С большим трудом люди притащили три громадные глыбы льда и вдвинули их в щель в виде моста, по которому мы, напрягая все силы, перетащили лодки и сани. Пройдя не больше километра после этой трудной переправы, мы снова очутились перед щелью, шириной в 20 метров. Снова пришлось тащить ледяные понтоны громадной толщины и укреплять их. Когда нам это удалось, щель опять расширилась и нам вновь пришлось искать подходящих глыб.
Необходимость работать, как лошадь, десять, одиннадцать часов в день, чтобы в результате продвинуться вперед на один, два километра, действует сама по себе достаточно угнетающе, если же к этому прибавить опасение, что могучая льдина, на которой хочешь пробиться к югу, будет отнесена морским, течением на северо-запад, то совершенно опускаются руки!
К счастью, экипаж не сознает еще опасности положения. Люди полны бодрости и радостной уверенности и только редко замолкает их веселая песня.
Среда 29 июня. Наше существование – беспрерывная цепь препятствий и неудач. Только что нам удастся счастливо перевести через щель передний отряд, как сзади зияет уже новая щель, к которой надо вернуться, чтобы устроить переправу для остальных. А в то время, как мы переправляем вторые сани, приходит весть о новых расщелинах и пропастях. К тому же эти щели всегда имеют направление с востока на запад. И почему бы, право, судьбе не послать нам фарватера в направлении с севера на юг?
Нередко случается на протяжении одного километра устраивать мосты через четыре щели. Принимая во внимание, что при каждом таком препятствии надо разгружать и вновь нагружать сани, и что для переправы больных необходимы особенно благоприятные условия, легко понять, какому испытанию подвергается наша сила воли при виде каждой новой щели!
Пятница 1-го июля. Я так скрючился ночью, что ноги, наконец, попали на более сухое место; тогда я проспал хоть несколько часов, пока не почувствовал сильной боли в костях: они были как бы разбиты твердым льдом нашего ложа. Конечно, было бы гораздо мягче лечь в снег, но он скоро растаял бы от теплоты тела, и тогда утром нам пришлось бы плавать в луже воды. Даже самые опытные из наших людей признают, что никогда еще им не приходилось испытывать такого напряжения. Тащить постоянно тяжести, скользить, спотыкаться, чувствовать трение и давление ремней на груди – все это невыразимо утомительно. Иногда приходится часами, то стоя на коленях, то плавая в воде, пробивать лед киркой, вследствии чего скоро начинаешь чувствовать острую боль во всех членах.
Вторник, 12 июля. Страшные снежные бури свирепствуют в этой бесконечной пустыне. Руками и перочинными ножами мы роем себе пещеры, чтобы укрыться от арктической непогоды. Число наших больных угрожающе растет. Продовольствие тает.
Девственный снег стелется, как громадный саван. Непроницаемые туманы окутывают нас… Я всматриваюсь в них, как в символ нашей будущности…»
Отъезд спасательной экспедиции
В то время, как на далеком севере мужественная команда «Жаннетты» в жестоких страданиях боролась за свою жизнь, в Нью-Йорке царило большое беспокойство за их участь.
На родину не дошло ни одного известия об экспедиции. Над судьбой Де Лонга и его верных спутников опустилась мрачная завеса. Весь культурный мир старался ее приподнять.
Проходила неделя за неделей, месяц за месяцем, а вестей все не было! Гнетущая неизвестность выросла постепенно в грозные опасения. Ежедневно возникали новые волнующие слухи, которые сейчас-же опровергались. Во всех частях света печать была занята разгадыванием загадки участи экспедиции «Жаннетты». Скоро созрел план снаряжения экспедиции для спасения «Жаннетты».
Благодаря американской энергии, намерения очень быстро перешли в действия. Парусное судно «Роджерс», имевшее также паровую машину, должно было доставить спасательную экспедицию в полярные страны. Газета «Нью-Йорк Геральд» пригласила Вильяма Г. Гильдера принять участие в плавании, с целью давать широким массам отчет о ходе экспедиции.
Гавань С. Франциско празднично разукрашена флагами. Даже небо облачилось в честь отъезжающего «Роджерса» в золотисто-голубые веселые одежды. Весь город на ногах. Много мужчин и дам сопровождают наш корабль в виде почетного конвоя. Большой буксир, густо усеянный любопытными, пыхтит рядом с «Роджерсом». В веселые мотивы его военного оркестра глухо врывается гул почетных салютов из крепостных орудий.
Бесчисленные яхты, блестя белыми парусами, резвятся, подобно бабочкам, вокруг нашего корабля. На воде столько жизни и движения, как будто речь идет о праздновании национального торжества. Дамы машут нам платками, мужчины приветствуют нас шляпами; свежий ветер подхватывает с их уст сердечные слова и добрые пожелания и доносит их до нас. На провожающих нас судах пьют за наше здоровье; все предвкушают радость нашего успеха. Каждое сердце бьется сильнее, слезы блестят на глазах многих испытанных морских волков…
Все, от первого до последнего члена экспедиции, хорошо сознают, какая возвышенная цель перед ними: дело идет об исполнении долга чести моряка, о подвиге любви для спасения несчастных мореплавателей, отдавших жизнь для служения научным исследованиям.
Бьет час прощания. Гости, остававшиеся еще у нас, переходят на катеры. Густою толпой стоят они на палубах маленьких судов. Вновь и вновь раздаются крики «Ура» и сердечные слова прощания. Последний привет прозвучал. Море катит свои воды ко входу в гавань и последние приветствия толпы тонут в шуме волн. На сигнальной станции развевается звездное знамя, на нем слова напутствия нам:
Медленно огибаем мы мыс «Золотых Ворот», у входа в залив Сан-Франциско. Над «Роджерсом» царит тишина торжественного умиления. Сосредоточено думает каждый о будущем, мысли заняты несчастными героями Жаннетты.
Около 8 часов вечера нас покидает последний гость корабля – лоцман. Он берет с собой в город много быстро написанных прощальных приветов к нашим близким. Когда почтенный, седовласый моряк спускается в свою лодку, в глазах его виден влажный блеск внутреннего волнения.
Погруженные в серьезные мысли, плывем мы к Океану, навстречу неизвестной цели. Окажет ли нам Господь Свою милость, укажет ли Он нам дорогу к нашим братьям?
Бурное плавание
После нескольких непредвиденных задержек, мы плывем, наконец, по необъятной шири Тихого Океана, на расстоянии тысячи морских миль от Сан-Франциско. Упорный ветер вздымает волны, иначе много времени было бы у членов экспедиции для воспоминаний и дум о ближайшем будущем. Но наш «Роджерс», увы, имеет неприятную привычку качаться жесточайшим образом, да еще килевой качкой! Все мысли заняты одним вопросом о перемене погоды!
В то время, как я пишу эти строки, светит солнце, но море очень бурно, и, от времени до времени, волна обрушивается с диким остервенением на палубу, обдавая соленой пеной дежурного офицера.
Где же Доминик? Негр Доминик Букер – судовой лакей кают-компании – приехал из Луизвиля в Кентукки, чтобы завоевать славу: он хочет быть первым чернокожим, побывавшим на северном полюсе! Улыбающееся добродушие, отличавшее его в начале, превратилось скоро в унылую задумчивость, а в конце концов на его лице застыло выражение такого беспомощного горя, что было просто трогательно на него смотреть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.