Уильям Гибсон – Нейромантик (страница 53)
На экране монитора молодой человек нетерпеливо покачал головой.
Малькольм резко повернулся на звук открывающейся слева от них двери, держа винтовку наготове. В двери появился низкорослый евразиец в оранжевом комбинезоне и изумленно уставился на Кейса и сионита. Человек в оранжевом комбинезоне открыл рот, но ничего не сказал. Потом закрыл рот. Кейс бросил взгляд на монитор. Ничего, пусто.
– Кто вы? – выдавил из себя человечек.
– Военный десант Растафари, – объяснил Кейс и поднялся во весь рост, поправляя перевязь с декой на боку. – Нам нужно всего лишь подключиться к вашей охранной сети.
Человечек с трудом сглотнул.
– Это проверка? Проверка лояльности? Это, должно быть, проверка лояльности.
Он взволнованно вытирал потные ладони об оранжевую ткань комбинезона.
– Не, чувак, без гонева, – из-за спины Кейса появился Малькольм, его «Ремингтон» смотрел человечку прямо в лицо. – Живее.
За маленьким служащим они вышли из камеры и оказались в коридоре со стенами из полированного бетона; беспорядочно выстеленный коврами пол был Кейсу уже знаком.
– Ништяк коврики, – заметил Малькольм, подталкивая человечка вперед стволом винтовки. – Воняет как в церкви.
Они подошли к еще одному монитору, старинному «Сони», с клавиатурой и комплектом входных гнезд на специальной панели. Как только они приблизились, монитор включился. С экрана им напряженно улыбнулся Финн, стоявший в комнате, напоминающей приемную «Метро голографикс».
– Превосходно, – сказал Финн. – Пускай Малькольм отведет этого парня в комнату с открытой дверью в конце коридора, оставит его там и закроет дверь. Я запру комнату. Тебе, Кейс, нужно пятое гнездо слева в верхнем ряду. Под клавиатурой, в ящичке, есть переходники-адаптеры. Найди от двадцатиштырькового «Оно-Сендая» к сорокаштырьковому «Хитачи».
Малькольм повел своего пленника по коридору, а Кейс опустился на колени и рылся в содержимом ящичка, пока не нашел наконец то, что ему было нужно.
Подключив адаптер к деке, Кейс глянул на экран, и его передернуло.
– Можно попросить тебя не пользоваться этим образом? – сказал он лицу на экране.
Вместо Финна почти весь экран монитора занимала физиономия Лонни Зона на фоне стены с потертыми плакатами с японскими надписями.
– Все, чего ни пожелаешь, детка, – Зон осклабился. – Сделай это ради Лонни…
– Нет, – прервал его Кейс, – пусть будет Финн.
Как только Лонни Зон исчез с экрана, Кейс воткнул адаптер в гнездо под монитором «Сони» и водрузил на голову троды.
– Где ты так долго пропадал? – спросил Котелок и душескребительно рассмеялся.
– Я же просил тебя не делать этого, – сказал Кейс.
– Шутка, мальчик, – сказал конструкт, – для меня-то этот промежуток времени был равен нулю. Дай-ка мне глянуть, что у нас тут есть…
Программа «Куань» воспринималась совершенно зеленой и казалась при этом словно бы тенью айса «Т-А». Пока Кейс разглядывал ее, она налилась изумрудным оттенком, а посмотрев после этого вниз, он увидел нечто черное, зеркальное и акулообразное. Ломаные линии и галлюцинаторные образы исчезли, и порождение «Куаня» стало очень похоже на «Маркус Гарвей», на бескрылый старинный реактивный истребитель с блестящей гладкой поверхностью из черного хрома.
– Жмет прямо в десятку, – сказал Котелок.
– Прямо в десятку, – повторил Кейс и перескочил в симстим.
– …таких, как это. Мне очень жаль, – приговаривала Три-Джейн, бинтуя Молли голову. – Наш аппарат сказал, что сотрясения мозга у тебя нет и необратимых повреждений глаза – тоже. Ты раньше хорошо знала Ривейру?
– Вообще не знала, – едва слышно прошептала Молли.
Она лежала на спине на высокой кровати или на столе с мягкой подстилкой. Раненой ноги Кейс не чувствовал вообще. Обезболивающее действие первого укола заканчивалось. Черный шар исчез, но руки Молли были обездвижены мягкими повязками, которых она видеть не могла.
– Он хотел убить тебя.
– Я заметила, – ответила Молли, устремив взгляд на шероховатый потолок, залитый очень ярким светом.
– Не думаю, что мне бы этого хотелось, – произнесла Три-Джейн, и Молли, превозмогая боль, повернула к ней голову и взглянула в темные глаза.
– Не играй со мной, – сказала она.
– Мне кажется, это меня позабавит, – сказала Три-Джейн, наклонилась и поцеловала Молли в лоб, потом протянула руку и осторожно пригладила ей волосы. На светлой галабие Три-Джейн темнели пятна крови.
– Куда он ушел? – спросила Молли.
– Скорее всего, сделать себе еще инъекцию, – ответила Три-Джейн, выпрямляясь. – Он с большим нетерпением ждал твоего появления. Это может оказаться забавным – ухаживать за тобой, Молли.
Три-Джейн улыбнулась, рассеянно вытирая выпачканные в крови руки о полу халата.
– Тебе понадобится новая нога, но это можно будет устроить.
– А что с Питером?
– Питер? – Три-Джейн тихо покачала головой. Выбившаяся прядь темных волос упала ей на лоб. – Питер начинает мне надоедать. Я вообще нахожу употребление наркотиков очень скучным занятием. – Три-Джейн хихикнула. – По крайней мере, глядя на других. Мой отец был просто-таки фанатичным их поклонником, если ты успела заметить.
Молли напряглась.
– Да не волнуйся, я знаю, что ты здесь ни при чем.
Пальцы Три-Джейн нежно гладили кожу Молли выше ремня кожаных джинсов.
– Его самоубийство – следствие моих манипуляций с управлением процессом замораживания и размораживания его усыпальницы. Но сама я фактически никогда с ним не встречалась. Меня зачали после того, как он в последний раз лег в холодный сон. Однако я хорошо его знала. Очень хорошо. Компьютеры виллы помнят все. Я видела, как он убил мою мать. Я покажу тебе эту пленку, когда тебе полегчает. Он задушил ее в кровати.
– Почему он убил ее?
Взгляд свободного от повязки глаза Молли не отрывался от лица Три-Джейн.
– Не смог принять то направление развития, которое мать избрала для нашей семьи. По ее инициативе были созданы наши искусственные разумы. Она была мечтательницей. Она видела наше будущее в симбиозе с ИР, действующими по нашим приказам. По нашим
– Ты сказала, что пыталась убить старика? Ты испортила программу криогенной системы?
Три-Джейн кивнула.
– Но мне помогли. Призрак. Так я назвала его, потому что, когда я была маленькой, то думала, что в сердце машин живут призраки. Голоса. Один из них – тот, кого ты называешь Зимним Безмолвием. Это код в регистре Тьюринга нашего ИР в Берне. То, чему служишь ты, – всего лишь одна из его подпрограмм.
– Один из? Есть и другие?
– Есть еще один. Но тот уже несколько лет отказывается разговаривать со мной. Мне кажется, он замкнулся в себе и вообще перестал чем-либо заниматься. Подозреваю, что оба они представляли собой две части плана моей матери, потому что производство ИР и их электронной основы происходило по ее специальному заказу. Она была очень скрытной женщиной, когда полагала, что сохранение тайны действительно важно. Вот, пей.
Три-Джейн приложила мягкую пластиковую трубку к губам Молли.
– Это вода. Пей, только немного.
– Джейн, прелесть моя, – раздался довольный голос Ривейры где-то вне поля зрения Молли, – забавляешься?
– Оставь нас, Питер.
– Играем в доктора…
Внезапно в десяти сантиметрах от носа Молли повисло изображение ее собственного лица. На нем не было повязки. Левый имплантат был разбит вдребезги, длинные осколки серебристого пластика глубоко вонзались в глазницу, превратившуюся в повернутое боком озерцо крови.
– Хидео, – сказала Три-Джейн, поглаживая живот Молли, – сделай Питеру больно, если он не уйдет. Пойди искупайся, Питер.
Проекция исчезла.
19:58:40 в темноте забинтованного глаза.
– Он сказал, что ты знаешь код. Питер сказал. Зимнему Безмолвию нужен этот код.
Кейс неожиданно почувствовал под левой грудью Молли что-то твердое – ключ на тонком нейлоновом шнурке. Ключ с надписью «ГОЛОВ-Т».
– Да, – ответила Три-Джейн, убирая руку. – Я знаю его. Я заучила этот код еще в детстве. Мне кажется, что я услышала его во сне… Или где-нибудь среди тысячи часов дневников моей матери. Но я думаю, что Питер неспроста убеждал меня не принимать вашу сторону. Если я правильно его поняла, могут возникнуть неприятности с Тьюрингом, а сами эти призраки – они не более чем каприз нуворишей.
Кейс отключился.
– Странная малышка, а? – Финн улыбался Кейсу с экрана старого «Сони».