Уильям Гибсон – Нейромантик (страница 31)

– Обожди, стой, – сказал Кейс. – Ты обладаешь разумом или нет?

– Понимаешь, вроде бы да, хотя я всего лишь кусок кремния, часть ПЗУ. Один из этих дурацких философских вопросов, вот что я хочу сказать…

Жуткое ощущение не-смеха прокатилось по спине Кейса волной мурашек.

– Я не смогу написать поэму, потому что никогда этого не умел. А этот ИР – он сможет. Тем не менее, он ни в коем случае не человек.

– Следовательно, ты полагаешь, что нам не дано понять его мотивы?

– Он принадлежит самому себе?

– У него швейцарское гражданство, но «Т-А» владеют программным обеспечением и электронной материальной основой.

– Классно, – сказал конструкт. – Это как, например, если б твоя голова принадлежала мне, а мысли имели швейцарское подданство. Однако! Незавидная доля у этих ИР.

– Так что же, он действительно собирается сжечь себя? – Кейс пустился в бессистемное странствование по инфопространству. Матрица расплылась, распалась на фрагменты, перед Кейсом предстал комплекс розовых сфер – база данных металлургического картеля «Сикким».

– Автономия – вот камень преткновения, основа всех проблем, связанных с любым ИР. Мне кажется, Кейс, твоя роль в этом деле сводится к избавлению его от особых сдерживающих предохранителей, ограничивающих степень развития и самосовершенствования этой цыпки. Мне, например, совершенно непонятно, по каким признакам ты отличаешь ходы, предпринимаемые компанией-владельцем, от ходов самого ИР; отсюда-то и могут проистекать основные ошибки. – Снова леденящее ощущение скребущего душу смеха. – Видишь ли, эти штуки, они умеют работать действительно очень сильно. Ведь поскольку они управляют делами компании, они могут, например, закупить у самих себя время, чтобы писать кулинарные книги или что-нибудь типа этого. Однако в ту самую минуту, а лучше сказать – наносекунду, когда они начинают продумывать способы заняться саморазвитием и стать умнее, срабатывает тьюринговое устройство и выправляет их действия. Этим гадам никто не доверяет. У каждого из этих ИР словно бы приварена ко лбу электромагнитная пушка.

Кейс бесцельно разглядывал розовые сферы «Сиккима».

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я ввожу диск с этим вирусом. Глянь-ка, что он из себя представляет, и скажи, что думаешь по этому поводу.

Ощущение соглядатая, читающего через плечо, на несколько секунд пропало, потом снова вернулось.

– Крутая штука, Кейс. Это медленный вирус. По предварительной оценке, вырезание окна в военной системе займет часов шесть.

– Или в ИР, – Кейс вздохнул. – Мы сможем его запустить?

– Конечно, – сказал конструкт, – если только у тебя нет болезненного страха смерти.

– Ты начинаешь повторяться, приятель.

– Такова уж моя природа.

Когда Кейс вернулся в «Интерконтиненталь», Молли спала. Он сел на балконе и принялся провожать взглядом авиетки с радужными крыльями из полимерной пленки, забирающиеся все выше и выше вдоль закругляющейся оболочки Веретена – их треугольные тени скользили по лужайкам и крышам, пока аппараты не исчезали за полосой светоносной системы.

– Я хочу ширнуться, – сказал он голубой искусственной глубине неба. – Я хочу быть под кайфом, понимаешь? Обмануть поджелудочную, отводы в печенке – послать все это к черту. Хочу ширнуться.

Кейс постарался выйти как можно тише, чтобы не будить Молли. Впрочем, у него не было уверенности, что она действительно спит. Оказавшись за дверью, он расправил плечи и двинулся к лифту. Вверх он поднимался вместе с девушкой-итальянкой в безупречном белом наряде, ее щеки и нос были намазаны чем-то черным, совсем не отражающим свет. На ней были белые нейлоновые тапочки со стальными застежками; весьма дорогой на вид предмет в ее руках показался Кейсу гибридом миниатюрного весла и ортопедической скрепы. Девушка была экипирована явно для какой-то спортивной игры, но для чего именно – Кейс не представлял.

На крыше он прошел по лужайке мимо деревец и зонтиков прямо к бассейну, вокруг которого на бирюзовых кафельных плитках блестели в лучах искусственного солнца обнаженные тела. Кейс свернул в тень под навес и прикоснулся своим кредитным чипом к темной стеклянной панели.

– Суси, – сказал он. – Или что тут у вас обычно едят.

Через десять минут по-китайски меланхоличный официант вынес Кейсу его заказ. Кейс принялся жевать рис с сырым тунцом, рассматривая загорающую публику.

– Господи, – сказал он, набив рот очередной порцией суси. – Так у меня скоро совсем крыша поедет.

– Можешь мне ничего не рассказывать, – сказал кто-то. – Я уже и так все знаю. Ты налетчик, верно?

Кейс посмотрел на девушку снизу вверх, прикрывшись от солнца рукой. Длинное молодое тело и меланиновый загар, но явно не парижской работы.

Она присела на корточки перед его креслом, с ее бедер на кафельные плитки капала вода.

– Кэт, – сказала она.

– Люпус, – сказал Кейс, на секунду задумавшись.

– Странное имечко.

– Греческое, – объяснил Кейс.

– А ты и в самом деле налетчик?

Меланиновый загар не спасал от веснушек.

– Я сижу на наркотиках, Кэт.

– Какого типа?

– На стимуляторах. Стимуляторах центральной нервной системы. Самых сильных стимуляторы ЦНС.

– А сейчас у тебя есть такие?

Она придвинулась ближе. Капли хлорированной воды упали Кейсу на джинсы.

– Эх, в том-то и беда, Кэт. Не знаешь, где я могу такое достать?

Кэт качнулась взад-вперед на пальцах загорелых ног и лизнула прядь каштановых мокрых волос, приклеившуюся к ее щеке около рта.

– А чего именно ты бы хотел?

– Не кокаин, не амфетамин, но вышак, это должен быть только вышак.

И хватит ходить вокруг да около, подумал он мрачно, растянув губы в подобии вежливой улыбки.

– Бетафенетиламин, – сказала Кэт. – Достать его не слишком трудно, но это будет не бесплатно.

– А ты не шутишь? – сказал партнер и сожитель Кэт после того, как Кейс объяснил ему некоторые особенности своей поджелудочной железы, обретенные им в Тибе. – Я хочу сказать, ты не можешь преследовать их по закону или как-нибудь еще? Это что, ошибка врачей?

Парня звали Брюс. Кейсу он казался почти точным мужским подобием Кэт, во всем, вплоть до веснушек.

– Ну, – сказал Кейс, – это такая фигня… короче, ты понимаешь… Вроде несовместимости тканей.

Но взгляд Брюса уже подернулся пеленой скуки и равнодушия. Внимания к моей персоне не больше, чем к пролетевшему мимо носа комару, подумал Кейс, глядя в пустые карие глаза.

Комната Кэт и Брюса была заметно меньше, чем у Молли и Кейса, и к тому же находилась на другом уровне, ближе к поверхности. На стекло балкона были прилеплены пять очень больших объемных изображений Талли Ишам, наводивших на мысль об истерическом почитании.

– Классное качество, а? – спросила Кейса Кэт, проследив за его взглядом. – Мои. Я сделала эти снимки в небоскребе «Чувств/Сети» в последний наш приезд на дно колодца. Она была вот так близко и просто улыбалась, вот так естественно. А потом там начался ужас, Люпус, в тот день эти террористы, «Царь Христос», отравили воду «Ангелом», ты слышал про это?

– Да, – сказал Кейс, неожиданно скисая. – Жуткий случай.

– Ну так что? – вклинился в их разговор Брюс. – Я про бета, который ты хотел купить…

– Вопрос в том, смогу ли я усвоить его? – Кейс поднял бровь.

– В общем, давай так, – решительно подытожил парень. – Ты попробуешь. Если твоя железа пропускает этот товар, по рукам. Первая доза – бесплатно.

– Такое мне уже не раз говорили, – сказал Кейс, принимая блестящий голубой кожный диск, который Брюс протянул ему над черным покрывалом кровати.

– Кейс? – Молли села в кровати и, встряхнув головой, отбросила с линз волосы.

– А кто же еще, дорогая?

– Что с тобой? – Зеркальца неотрывно следили за ним, пока он шел через комнату.

– Со мной вот… я, к сожалению, забыл, как это называется, – сказал он, вытаскивая из кармана рубашки туго скрученный рулон голубых кожных дисков, упакованных в пластиковые пузыри.

– Господи, – сказала она, – только этого нам не хватало.

– Истиннее слов в жизни не слыхивал.

– Стоило на час выпустить тебя из поля зрения, как ты тут же принялся зарабатывать очки. – Молли тряхнула головой. – Надеюсь, ты не забыл, что сегодня вечером у нас званый ужин с Армитажем? Местечко под двадцатый век. Будем смотреть, как Ривейра выёживается своими фокусами.

– Угу, – довольно сказал Кейс, выгибая спину. Блаженная улыбка, как приклеенная, не сходила с его губ. – Класс.

– Господи, – сказала Молли, – что бы это ни было, но если оно сумело пройти сквозь все преграды, которые тебе вживили в Тибе, когда действие этого снадобья прекратится, ты будешь чувствовать себя крайне паршиво.