Уильям Гибсон – Нейромантик (страница 24)

Молли дотронулась до кнопки-застежки своего пояса и начала освобождаться от удерживающих ремней и выбираться из облегающего пластика кресла.

– Интересный выбор маршрута, как ты думаешь?

– В каком смысле?

– Дреды и расты, вот чего. Этой колонии уже лет тридцать.

– И что в ней такого?

– Увидишь. По мне, место вовсе не плохое. Тебе тоже должно понравиться – там тебе разрешат курить.

Сион был основан пятью рабочими, которые отказались возвращаться на землю, повернулись спиной к колодцу и начали собственное строительство. Пока в центральном торе их колонии не появилась вращательная сила тяжести, они страдали от потери кальция и дистрофии сердца. Очертания Сиона за круглыми окнами пузыря такси напоминали Кейсу лоскутное одеяло архитектуры Стамбула. Некрашеные стены разных по размеру модулей были исписаны нанесенными лазером инициалами строителей-сварщиков и символами Растафари.

Молли и тощий сионит по имени Аэрол помогли Кейсу одолеть безгравитационный коридор, идущий вдоль оси малого тора. Вновь захлестнутый тошнотворной волной СКА, Кейс потерял из вида Армитажа и Ривейру.

– Сюда, – сказала Молли, направляя ноги Кейса в маленький люк над его головой. – Хватайся за скобы. Представь себе, что лезешь по скобам задом наперед, понял? Ты будешь двигаться к корпусу, а здесь это то же самое, что в условиях гравитации спускаться вниз. Дошло?

В животе у Кейса шла революция.

– Все будет ништяк, брат, – жизнерадостно сказал Аэрол, блеснув золотыми резцами.

Непостижимым образом верх туннеля превратился в его дно. Кейс обрадовался чахлой силе тяжести, словно утопающий, внезапно попавший в воздушный пузырь.

– Поднимайся, – сказала Молли. – Еще успеешь поцеловать здешнюю землю.

Кейс, раскинув руки, плашмя лежал на пластике пола. Что-то ударило его по плечу. Он перевернулся на спину и увидел толстый моток эластичного кабеля.

– Будем играть в домик, – сказала Молли. – Помоги мне растянуть это между стенами.

Кейс окинул взглядом просторное пустое помещение, в котором оказался, и обнаружил, что во все стены комнаты без всякой системы вделаны стальные кольца.

Натянув кабель между кольцами в соответствии со схемой, известной только Молли, они навесили на него обшарпанные листы желтого пластика. В процессе работы Кейс начал слышать, а точнее сказать, ощущать странную ритмичную музыку, доносящуюся непонятно откуда и, как казалось, пронизывающую кластер. Это «даб», мозаика чувств, собранная из необъятной библиотеки цифровых ритмов, – пояснила Молли, – здесь это что-то вроде религиозного служения, объединяющего население кластера. Кейс сидел, привалясь к одной из желтых стен собранного домика – она была легкой, но, похоже, довольно крепкой. Сион пах вареными овощами, человеком и ганджей.

– Хорошо, – сказал Армитаж, стоя на коленях и глядя внутрь лабиринта тонких желтых стен. За ним прибрел и Ривейра, не очень хорошо чувствующий себя в условиях пониженной тяжести.

– Где ты был, когда нужно было работать? – спросил Кейс у Ривейры.

Питер открыл рот, но вместо ответа из его рта выплыла маленькая форель, за которой тянулась вереница радужных пузырей. Все это проплыло у Кейса перед лицом.

– Во главе экспедиции, руководил. – Ривейра улыбнулся.

Кейс рассмеялся.

– Отлично, – продолжил Ривейра, – смейся, смейся. Я помог бы вам, но я не очень хорош там, где нужно работать руками.

Он поднял руки ладонями вверх, и они внезапно удвоились. Четыре руки, четыре ладони.

– Прикидываешься безобидным дурачком, да? – спросила Молли, вставая между Питером и Кейсом.

– Та, – из люка появилась голова Аэрола, – ты, ковбой, айда со мной, брат.

– Он насчет твоей деки, – пояснил Армитаж, – и прочего снаряжения. Помоги ему перенести все это от багажного отделения.

– Больно ты бледный, чувак, – сказал Аэрол, когда Кейс вместе с ним толкал по воздуху через центральный коридор упакованную в пенопласт «Хосаку». – Может, похаваешь?

У Кейса рот наполнился слюной, он истово замотал головой.

Армитаж провозгласил восьмидесятичасовой привал. Молли и Кейсу было приказано тренироваться в невесомости, приспосабливаться к условиям работы при отсутствии силы тяжести. Сам Армитаж пообещал подготовить небольшой доклад о Вольной Стороне и вилле «Блуждающие огни». Неясным осталось, чем должен будет заниматься Ривейра, но Кейсу спрашивать не хотелось. Через несколько часов после прибытия на Сион Армитаж послал Кейса в желтый пластиковый дом, найти Ривейру и вызвать его для принятия пищи. Кейс обнаружил Питера на толстом пластиковом мате: свернувшись калачиком, подобно коту, совершенно голый и, на первый взгляд, спящий. Вокруг головы Ривейры вращался сияющий нимб из маленьких белых геометрических тел: кубов, сфер и пирамид.

– Эй, Ривейра.

Фигурки продолжали вращаться. Кейс вернулся и доложился Армитажу.

– Он в полном отрубе, – сказала Молли, поднимая голову от разобранного на части иглострела. – Оставь его в покое.

Оказалось, Армитаж боится, что невесомость повлияет на способность Кейса работать с Матрицей.

– Никаких проблем, – убеждал его Кейс. – Стоит мне включиться, и меня здесь нет. Абсолютно неважно, где при этом находится мое тело.

– У тебя повышенный уровень адреналина в крови, – сказал Армитаж. – Ты по-прежнему страдаешь от СКА. Но нам некогда ждать, чтобы твое тело привыкло к невесомости. Тебе придется научиться работать в таком состоянии.

– Значит, во время дела я буду здесь?

– Нет. Практикуйся, Кейс. Прямо сейчас. Вылезай в коридор…

Инфопространство, такое, как его преподносила Матрица, фактически почти не было связано с местом физического расположения деки. Включившись, Кейс оказался перед знакомыми очертаниями ацтекской информационной пирамиды Надзорной Комиссии Северного Побережья.

– Как дела, Котелок?

– Какие дела, Кейс? Я же мертвяк. Пока ты пропадал, у меня с этой «Хосакой» было достаточно времени, чтобы уяснить это.

– Ну, и каково оно?

– Да никаково.

– И тебя это беспокоит?

– Того, что меня беспокоит, у меня как раз и нет.

– Как это?

– Был у меня один дружок. В русском лагере, в Сибири, отморозил себе большой палец. Ну, врачи и отрезали ему этот палец напрочь. Прошел месяц. И вот однажды ночью он никак не может уснуть, стонет и все время ворочается. Элрой, говорю я, что с тобой такое? Да палец чертов, говорит, чешется. Ну так почеши его, говорю я. Мак-Кой, отвечает он, это другой чертов палец. – Конструкт рассмеялся – точнее, Кейс догадался, что он смеется, потому что назвать смехом это было нельзя. Ощущение был очень неприятным – Кейса пробрал озноб, по его спине побежали мурашки. – Сделай мне одолжение, мальчик.

– Какое, Котелок?

– Когда ваши дела будут закончены, ты уж, пожалуйста, ради бога, сотри к черту этот конструкт.

Сионитов Кейс не понимал напрочь.

Аэрол на полном серьезе поведал Кейсу историю о ребенке, который вылупился из его лба и удрал в лес выращиваемой гидропонным способом конопли.

– Очь маленький пацанчик, чувак, не длиньше твоего пальца.

Аэрол с силой потер ладонью гладкую кожу на лбу и улыбнулся.

– Это все ганджа, – объяснила Молли, когда Кейс пересказал ей эту историю. – Они особо не различают, в норме они или обкурились, понимаешь? Аэрол сказал тебе, что это произошло, – значит, это с ним произошло. Это не пустой треп, скорее, что-то типа поэзии жизни. Понял?

Кейс с сомнением на лице кивнул.

Разговаривая с кем-нибудь, сиониты всегда старались дотронуться до собеседника, положить, например, руку на плечо. Кейсу это не нравилось.

– Эй, Аэрол, – позвал сионита Кейс, собираясь позаниматься с декой в коридоре. – Иди сюда, друг. Хочу показать тебе эту штуку.

Кейс протянул в сторону Аэрола троды.

Аэрол совершил медленный затяжной прыжок. Его босые ступни спружинили о вертикальную стальную стену, после чего он полностью остановил свое движение, зацепившись пальцами свободной руки за вентиляционную решетку. В другой руке сионита была прозрачная канистра с водой и сине-зелеными водорослями. Он спокойно мигнул и улыбнулся.

– Попробуй, надень, – предложил ему троды Кейс.

Аэрол принял троды, с помощью Кейса укрепил их на голове, потом закрыл глаза. Кейс включил деку. Аэрол затрясся. Кейс отключил питание.

– Что ты там видел, друг?

– Вавилон, – печально сказал Аэрол, вернул Кейсу троды и коротким толчком отправил свое тело дальше по коридору.

Ривейра неподвижно сидел на пластиковом мате, вытянув вперед правую руку. Змея с отблескивающей драгоценными камнями чешуей, с глазами как сверкающие рубины, плотно обвивала своими кольцами руку Питера в нескольких сантиметрах выше локтя. Кейс как завороженный, не отрываясь смотрел на тоненькую, в палец, змейку, переливающуюся гранатовым и ярко-красным. Кольца змейки напряглись, туго стянув руку Ривейры.

– Ну, иди и ты, – ласково сказал Питер восково-бледному скорпиону, стоящему посреди его повернутой вверх ладони. – Иди же.