Уильям Гибсон – Нейромантик (страница 18)

– После этого в дело вступил я, – продолжил Финн. – Смит знал, что я тесно связан с ребятами с Мемори-лейн, а только туда и можно было обратиться за сведениями, происхождение и дальнейшее продвижение которых отследить невозможно. Я нанял ковбоя, но так, чтобы самому оставаться за кадром, и это потребовало определенных финансовых затрат. Смит согласился – он очень пекся о своей безопасности. У него за душой был лишь весьма обширный опыт в узком бизнесе, где он достиг определенных высот, но никогда не стремился лезть еще выше. Кто был владельцем того швейцарского счета? Якудза? Ни в коем случае. Они всегда очень четко перекрывают все возможные каналы утечки информации, и в таком случае получатель денег тоже был бы убит. Может, его просто взяли на пушку и кинули? Смит так не думал. Кидалы никогда не применяют физическую силу и обычно жадноваты. Я дал задание своему ковбою прозванивать все хранилища новостей до тех пор, пока не всплывет какой-нибудь судебный процесс, связанный с «Тесье-Ашпул». Обнаруженное дело было ничтожным, но за ним, как оказалось, крылась целая сеть адвокатских контор. Взрезав айс одной из этих контор, мы добыли адрес родового гнезда этого клана. И этот адрес сказал нам о многом.

Кейс поднял бровь.

– Вольная Сторона, – сказал Финн. – Веретено. Оказалось, они владеют почти всей этой штуковиной. Самым интересным во всем том деле была картина, представшая нам после того, как ковбой перелопатил сведения, выкачанные им из хранилищ информации, и состряпал краткий обзор. Организация семейного типа. Корпоративная структура. Чисто теоретически можно стать совладельцем «Тесье-Ашпул», но акций этой компании не было в свободной продаже на биржах вот уже лет сто. Ни на одной из существующих бирж, насколько мне известно. Пред нами предстало тихое, очень эксцентричное семейство из первых поколений поселенцев на околоземных орбитах. Большие деньги и старательное бегство от известности. Широкое использование клонирования. Ведь орбитальные законы в отношении генной инженерии много мягче. А поэтому невероятно сложно проследить, потомки какого поколения или комбинации поколений заправляют делами корпорации в данный конкретный момент.

– Почему? – спросила Молли.

– Потому что у них есть собственная криогенная станция. А даже по орбитальным законам во время холодного сна вы юридически мертвы. Похоже, они время от времени меняются местами, одни просыпаются, другие засыпают, но папашу-основателя никто не видел вот уже лет тридцать. Мама-основательница погибла будто бы в результате несчастного случая…

– И что же твой перекупщик?

– Ничего. – Финн нахмурился. – Плюнул на это. Перед нами предстала фантастическая паутина мощных адвокатских контор, работающих на «Т-А», тем дело и кончилось. Предыстория свелась к тому, что Джимми пробрался в «Блуждающие огни», стянул голову, и «Тесье-Ашпул» послали за ним своего ниндзя. Смит решил забыть про это дело. И, наверное, поступил чрезвычайно мудро. – Он взглянул на Молли. – Вилла «Блуждающие огни». Кончик Веретена. Подчеркнутая уединенность.

– Ты считаешь, что этот ниндзя принадлежал им, Финн? – спросила Молли.

– Смит думал так.

– Дорогое удовольствие, – сказала Молли. – Не знаешь, какова была дальнейшая судьба этого маленького убийцы?

– Наверно, его положили обратно в лед. Чтобы разморозить, когда он снова понадобится.

– Лады, – сказал Кейс, – мы поняли, что кусочки сахара Армитажу выдает ИР, называющийся Зимнее Безмолвие. Что дальше?

– Пока ничего, – сказала Молли. – Вот только ты теперь получаешь небольшое задание на стороне.

Она достала из кармана сложенный вчетверо клочок бумаги и передала его Кейсу. Он развернул бумажку. На ней были записаны сетевые координаты и коды входа.

– Это что?

– Личная база данных Армитажа. Ее сетевые координаты. Купила у «Новых». Твое особое задание. Где это?

– В Лондоне, – ответил Кейс.

– Пролезь туда, – Молли усмехнулась. – Поработай для разнообразия и на другую сторону.

Кейс стоял на переполненной платформе и ждал поезд «Транс-БАМА» местного сообщения. Молли с конструктом Котелка в зеленой сумке ушла час назад и уже должна была быть на их чердаке. Расставшись с ней, Кейс провел время, целенаправленно напиваясь.

Очень странно было думать о Котелке как о конструкте, о блоке ПЗУ, содержащем подробнейшее описание структуры человеческого мозга, знаний, навязчивых идей, даже характеристик безусловных рефлексов. Человеческого мозга, который сейчас был уже мертв… С урчанием и гулом скользя вдоль индукционной ленты, прибыл поезд, мельчайший песок посыпался из трещин в потолке туннеля. Кейс втиснулся в ближайшую дверь, поезд тронулся, и он принялся рассматривать стоящих рядом пассажиров. Пара хищного вида «христианских ученых» потихоньку проталкивалась в сторону трио молоденьких техничек-секретуток с красующимися на запястьях идеализированными голографическими изображениями влагалищ, поблескивающими розовым во вспышках света туннельных фонарей, врывающегося в окна вагона. Технички нервно облизывали ровненькие губки и поглядывали на «христианских ученых» из-под опущенных металлизированных ресниц. Девушки, похожие на стройных и высоких травоядных экзотических животных, грациозно и бессознательно покачивались в такт движению поезда, их высокие каблучки, упирающиеся в металлический пол вагона, напоминали полированные копытца. В миг, когда сцена завершилась – девицы бросились врассыпную, обращенные миссионерами в бегство, – поезд остановился на станции Кейса.

Он вышел из вагона и сразу заметил белую голографическую сигару, простирающуюся вдоль всей стены станции. Под сигарой пульсировала надпись из кривоватых заглавных букв, имитирующих печатные японские иероглифы: «ВОЛЬНАЯ СТОРОНА». Кейс пробрался сквозь толпу и встал под сигарой, решив рассмотреть ее. «ЗАЧЕМ ЖДАТЬ»? – вспыхнул вопрос. Тупое белое веретено было окаймлено и утыкано множеством доков и куполов, цепочками столбиков и конструкций, похожих на радиаторы. Он уже тысячи раз видел эту рекламу – или другие, похожие на нее. И никогда они не казались ему заманчивыми, ни капли. При помощи своей деки он мог добраться до Вольной Стороны с такой же легкостью, с какой достигал Атланты, а путешествия были уделом плоти. Однако теперь он заметил вплетенный в нижний левый угол световой ткани рекламы крошечный фирменный знак величиной с небольшую монетку: «Т-А».

Кейс вернулся на чердак, погруженный в думы о Котелке. Большую часть девятнадцатого лета своей жизни Кейс провел в «Джентльменском проигрыше», поднося кружки с дорогим пивом и разглядывая ковбоев. Он тогда еще ни разу не прикасался к деке, но уже точно знал, чего хочет от жизни. В то лето в «Проигрыше» околачивалось еще около двадцати таких же страждущих душ, и все они были на подхвате у различных ковбоев. Другого пути обучиться ремеслу не было.

Все они слышали о Поули, жокее-южанине из сельской местности возле Атланты, который три раза перенес смерть мозга при попытке пробить черный айс и выжил. По скудным уличным слухам, а для Кейса в ту пору источником информации служили только они, Поули был способен на невозможное.

– Это было что-то очень солидное, – поведал Кейсу за кружкой пива очередной трепач, – но что именно – никто не знает. Я слышал, будто это была бразильская банковская сеть. Но, в общем, что бы это ни было, мозги оно ему приплюснуло, он дал дуба.

При этом Кейсу показали через переполненный бар на полноватого мужчину с землисто-сероватой кожей, в рубашке с коротким рукавом.

– Парень, – сказал ему Котелок через месяц в Майами. – Знаешь, нравятся мне эти чертовы ящерицы, мать их так. У них у всех по два чертова мозга, один в их треклятой башке, а другой в хвосте, шевелит их задними ногами. Вот мне бы так – вляпаешься в эту черную дрянь, а старина хвостовой мозг вытащит тебя обратно…

Ковбойская элита в «Проигрыше» относилась к Поули с какой-то особой общей почтительностью, с почти суеверной уважительностью. Что вы, что вы, Мак-Кой Поули, Лазарь инфопространства…

Подвело его в конце концов сердце. Дополнительное русское сердце, имплантированное Поули в лагере для военнопленных во время войны. Котелок не хотел менять агрегат, утверждая, что его ритмичное постукивание необходимо ему для укрепления чувства времени. Кейс пощупал в кармане бумажку, полученную от Молли, и поднялся по ступенькам на чердак.

Молли похрапывала на их пластиковом мате. Прозрачный аналог гипсовой повязки покрывал ее ногу от колена почти до промежности, кожа под жесткой микропоркой была сплошь в синяках всевозможных оттенков, от черного до болезненно-желтого. Восемь кожных дисков, разного цвета и размера, выстроились ровным рядком на ее левом запястье. Рядом с ней на мате располагалась регенерирующая установка «Акай», красные проводки от аппарата змеились к тродам, укрепленным под повязкой.

Кейс включил настольную лампу возле «Хосаки». Ровный круг света лег на конструкт Котелка. Кейс вставил диск с личным айсом, присоединил к деке конструкт и включился сам.

Ощущение было такое, будто кто-то читает у вас через плечо.

Кейс деликатно кашлянул.

– Котелок? Мак-Кой? Это ты, приятель? – У него сдавило горло.

– Здорово, братишка, – произнес бестелесный голос.