Уильям Гибсон – Нейромантик (страница 12)
– Ты просканировал на биологические вставки? – Молли расстегнула молнию на своей зеленой безрукавке и сняла солнечные очки.
– Думаешь, нужно? Считаешь, я мог что-то упустить? Тогда полезай на стол, детка, прогоним небольшую биопсию. – Мужчина улыбнулся, оскалив желтые зубы. – Ха, слово Финна, дорогуша, нет ни единого жучка, ни одной подкожной бомбы. Прикажете выключить экранирование?
– Ровно на столько, сколько тебе понадобится, чтобы выйти отсюда, Финн. Оставь экран включенным, и пусть он работает, сколько нам будет нужно.
– Хм-м, Финну так даже лучше, Молл. Ты только помни, что платишь за каждую секунду.
Кейс и Молли закрыли за Финном дверь. Девушка развернула один из складных стульев задом наперед и уселась, положив руки на спинку, а подбородок – на руки.
– Теперь можно поговорить. Более подходящего местечка для разговора с глазу на глаз я не знаю.
– Поговорить? О чем?
– О том, чем мы занимаемся.
– А чем мы занимаемся?
– Работаем на Армитажа.
– И, по твоим словам, пользу от этого получает отнюдь не он.
– Ага. Но я читала твое досье, Кейс. А еще я однажды видела весь список нашего снаряжения; часть его мы уже приобрели, а часть нам еще предстоит раздобыть. Ты когда-нибудь работал с мертвыми?
– Нет.
Кейс видел в очках Молли свое отражение.
– Но, думаю, смог бы. Я – профессионал.
Он чувствовал напряженность в разговоре, и это его нервировало.
– Знаешь, что Приплюснутый Котелок умер?
Кейс кивнул.
– Я слыхал, от сердца.
– Ты будешь работать с его конструктом. – Молли улыбнулась. – Он ведь натаскивал тебя, ага? Он и Квин. Кстати, я была знакома с Квином. Редкостное дерьмо.
– У кого-то есть запись Мак-Коя Поули? У кого? – Кейс тоже сел и уперся локтями в стол. – Быть того не может. Он не высидел бы спокойно и пяти минут.
«Чувства/Сеть». Они хорошо ему заплатили, а за деньги он, сам знаешь, был согласен на все.
– Квин тоже умер?
– Нет, с ним нам не так повезло. Он в Европе. И отказался участвовать в наших играх.
– Да и хрен с ним. Если нам удастся заполучить Котелка, мы свободны, как мухи в полете. Он был самым лучшим. Ты знаешь, что у него три раза случалась полная отключка мозга?
Молли кивнула.
– Прямые линии на его ЭЭГ. Он показывал мне пленки. «Мальчик, я был
– Послушай, Кейс, я пытаюсь выведать, кто стоит за Армитажем, с тех пор, как подписалась на это дело. Не похоже, что это зайбатцу, правительство или какие-нибудь якудза. Армитаж явно получает приказы. Впечатление такое, будто кто-то говорит ему: «Езжай в Тибу. Отыщи там сползшего на самое дно наркошу с выжженной душой, заплати за операцию и приведи его в божеский вид». На те деньги, что он вложил в операции, мы могли бы купить двадцать ковбоев мирового класса. Ты, конечно, хорош, но не
Она почесала кончик носа.
– Значит, для кого-то это имело смысл. Для кого-то очень значительного.
– Не заставляй меня и дальше уязвлять твое чувство собственного достоинства. – Молли усмехнулась. – Чтобы добыть конструкт Котелка, нам предстоит совершить налет, вполне материальный. «Чувства/Сеть» хранят его в своей библиотеке программного обеспечения в центре города. За семью печатями, Кейс. В настоящее время «Чувства/Сеть» держат там же весь свой материал к грядущему осеннему сезону. Укради его – и будешь самым богатым ублюдком на свете. Но нет, от нас требуют только Котелка и ничего больше. Голова идет кругом.
– Да тут от чего угодно голова пойдет кругом. От тебя, от этой трущобы с этим сусликом, стерегущим нас за дверью…
– Это Финн, я у него пасусь лет сто. Думаю, он перекупщик программных продуктов – софта. Приватность встреч – его побочный бизнес. Кстати, я убедила Армитажа взять Финна нашим техником, поэтому, если встретишься с Финном в ближайшие дни, учти: ты никогда его не видел. Понял?
– Интересно, а что Армитаж растворяет внутри тебя?
– Со мной все очень просто, – Молли улыбнулась. – Каждый лучше всего смотрится там, где ему самое место. Ты рвешься включиться, я рвусь начистить кому-нибудь морду.
Кейс пристально посмотрел на Молли.
– Расскажи, что ты знаешь об Армитаже.
– Для начала, среди тех, кто принимал участие в «Броневом кулаке», не было никого по имени Армитаж. Я проверяла. Это, конечно, ничего не значит. Далее: он, судя по фотографиям, не похож ни на одного из тех парней, которым удалось выбраться оттуда. – Она пожала плечами. – Впрочем, что с того? Эти исходные сведения – пока все, что у меня есть. – Молли побарабанила ногтями по спинке стула. – Но
– Он меня убьет.
– Может быть. А может быть, и нет. Мне кажется, ты ему нужен, Кейс, и сильно нужен. Кроме того, ты же умный парень, разве нет? Ты сумеешь провести его, не сомневаюсь.
– А что еще в том списке, о котором ты говорила?
– Всякие игрушки. В основном для тебя. И дипломированный психопат по имени Питер Ривейра. Вот уж кто действительно дерьмо.
– И где он сейчас?
– Понятия не имею. Но он – дрянной мозгляк, на полном серьезе. Я видела его досье. Жуть Господня. – Молли поднялась со стула и потянулась, почти как кошка. – Итак, маршрут известен. Будем держаться вместе? Партнеры?
Кейс искоса посмотрел на нее.
– А что, похоже на то, что у меня большой выбор?
Молли рассмеялась.
– А ты понятливый, ковбой.
– Матрица произошла от примитивных электронных игр, ранних графических программ и военных экспериментов, связанных с попытками подключения различных управляемых устройств непосредственно к головному мозгу, – бубнил голос за кадром. На экране «Сони» двумерное изображение космических войн переросло в заросли папоротника, генерируемые на основании математических формул, – демонстрация возможностей логарифмических спиралей; подопытным животным вживляли в головы пучки проводов; пехотинцы с непроницаемыми лицами лезли в самое пекло; из шлемов тянулись кабели к системам управления танков и боевых самолетов. – Инфопространство. Согласованная галлюцинация, создаваемая и поддерживаемая день ото дня миллиардами операторов всех наций, начиная с детей, изучающих азы математических наук… Логическое представление сведений, содержащихся в памяти и на магнитных носителях всех компьютеров всего разумного человечества. Потоки данных, протекающие в пространстве разума; скопления и созвездия информации. Подобно огням города, олицетворяющим…
– О чем это? – спросила Молли.
Кейс прикоснулся пальцем к селектору.
– Учебный фильм для детей. – Хаотичная смена изображений на экране – селектор начал менять каналы. – Выключить, – приказал Кейс «Хосаке».
– Хочешь попробовать прямо сейчас, Кейс?
Среда. Восьмой день с тех пор, как он проснулся в «дешевом отеле» рядом с Молли.
– Если ты хочешь, чтобы я ушла, Кейс… Может быть, тебе одному будет легче?
Он покачал головой.
– Нет. Можешь остаться. Это не имеет никакого значения.
Кейс надел на голову черную махровую повязку, хорошо впитывающую пот, аккуратно, чтобы кожные троды «Сендая» попали на нужные места. Затем опустил взгляд к деке, лежащей у него на коленях, и некоторое время смотрел, но видел не ее, а витрину одного магазинчика в Нинсее – хромированные сюрикены, горящие отраженным неоновым светом. Он поднял взгляд: на стене, прямо над «Сони», на чертежной кнопке с желтой головкой висел подарок Молли.
Кейс закрыл глаза.
Клавиша выключателя обрамлена по кругу зубцами сюрикена. Щелчок. И к темно-красной тьме закрытых глаз в обрамлении серебристого фосфоресцирующего кипения по краям зрительного пространства с огромной скоростью понеслись искаженные образы, как в фильме, смонтированном из случайных обрывков пленки. Лица, фигуры, символы, расплывчатые туманные пятна зрительных ассоциаций…
Пожалуйста, молил он,
Серый диск сюрикена, цвета неба Тибы.
Диск начал вращаться, быстрее, образуя светло-серую сферу. Расширяясь…
…и наплывая, наплывая на Кейса, развернулась узорчатая и радужная, переливчатая неоновая оригами его беспредельной второй родины, прозрачной трехмерной шахматной доски, простирающейся в бесконечность. Внутренний взор фокусируется на ступенчатой пурпурной пирамиде Надзорной Комиссии Северного Побережья, вздымающейся сразу за зелеными кубами «Мицубиси бэнк оф Америка», и высоко и очень далеко за ними – спиральные рукава военных систем, навеки за пределами его досягаемости…