Уильям Гибсон – Нейромант. Трилогия "Киберпространство" (страница 128)
Салли привела ее в робата-бар в Эрлз-Коурт[23] и заставила выпить рюмку саке. Копченый плавник рыбки фугу плавал в горячем вине, придавая ему оттенок виски. Они ели робату с дымного гриля, и Кумико чувствовала, как отступает холод, но не оцепенение. Обстановка бара вызывала неотвязное ощущение культурного разнобоя: бару как-то удавалось сохранять традиционный японский дизайн — и в то же время он выглядел так, как будто эскизы оформления делал Чарльз Ренни Макинтош.
Странная она, эта Салли Шире, гораздо более странная, чем весь этот их гайдзин-Лондон. Вот она сидит и рассказывает Кумико всякие истории, истории о людях, живущих в Японии, которая совсем не похожа на ту, что знает Кумико, истории, которые проясняют роль ее отца в этом мире. "Ойябун", — так назвала она отца Кумико. Мир, в котором происходили истории Салли, казался не более реальным, чем мир маминых сказок, но понемногу девочка начинала понимать, на чем основано и как далеко простирается могущество ее отца.
— Куромаку, — сказала Салли.
Слово означало "черный занавес".
— Это из театра кабуки, но сейчас оно означает человека, который устраивает всякого рода дела, то есть того, кто продает услуги. Что означает: человек за сценой, так? Это и есть твой отец. И Суэйн тоже. Но Суэйн — кобун твоего старика или, во всяком случае, один из них. Ойябун-кобун, родитель-ребенок. Вот откуда Суэйн черпает свою силу. Вот почему ты сейчас здесь: потому что Роджер обязан своему ойябуну. Гири, понимаешь?
— Он — человек высокого ранга. Салли покачала головой.
— Твой старик, Куми, вот он действительно большой человек. Если ему понадобилось сплавить тебя из города ради твоей же безопасности, это означает, что грядут какие-то серьезные перемены.
— Выбрались прошвырнуться или просто выпить? — спросил Петал, когда они вошли в комнату.
Оправа его очков блеснула в свете лампы от "Тиффани" на верхушке бронзового со стразами дерева, которое росло на буфете. Кумико очень хотелось взглянуть на мраморную голову, за которой прятался модуль "Маас-Неотек", но она заставила себя смотреть в сад. Снег там приобрел цвет лондонского неба.
— Где Суэйн? — спросила Салли.
— Хозяин в отлучке, — проинформировал ее Петал.
Подойдя к буфету, Салли налила себе стакан скотча из тяжелого графина. Кумико заметила, как поморщился Петал, когда графин с тяжелым стуком опустился на полированное дерево столешницы.
— Просил что-нибудь передать?
— Нет.
— Ждешь его сегодня вечером?
— По правде говоря, не могу сказать. Обедать будете?
— Нет.
— Мне бы хотелось сэндвич, — сказала Кумико.
Четверть часа спустя, оставив нетронутый сэндвич на черном мраморном столике у кровати, она сидела посреди огромной постели. Модуль "Маас-Неотек" разместился между ее голых ног. Салли она оставила глядеть на серый сад за окном в обществе виски Суэйна.
Кумико взяла модуль в руки, и в изножье кровати, передернувшись, сфокусировался Колин.
— То, что я буду говорить, все равно никто не услышит, — поспешно прошептал он, прикладывая палец к губам, — и это к лучшему. Комната прослушивается.
Кумико хотела было ответить, потом кивнула.
— Хорошо, — сказал он. — Умница. У меня есть для тебя записи двух разговоров. Один — между твоим хозяином и его домоправителем, другой — между твоим хозяином и Салли. Первый записан через пятнадцать минут после того, как ты припрятала меня внизу. Слушай…
Кумико закрыла глаза и услышала позвякивание льдинки в стакане.
— Где наша маленькая япошка? — спросил Суэйн.
— Упакована на ночь, — ответил Петал. — А девчонка-то разговаривает сама с собой. Странно.
— О чем же?
— На деле чертовски мало. Вообще-то, с некоторыми это бывает…
— Что бывает?
— Говорят сами с собой. Хочешь ее послушать?
— Господи, нет. А где очаровательная мисс Шире?
— Совершает моцион.
— В следующий раз вызови Берни, посмотрим, чем она занимается на этих своих прогулочках…
— Берни. — Тут Петал рассмеялся. — Да он вернется назад в ящике, порезанный на кусочки! Теперь рассмеялся Суэйн.
— Пожалуй, и так неплохо, и так: и от Берни избавимся, и жажда знаменитой девки-бритвы будет утолена… Да, налей нам еще по одной.
— С меня хватит. Пойду спать, если я тебе больше не нужен…
— Иди, — отозвался Суэйн.
— Итак, — сказал Колин, когда Кумико открыла глаза, чтобы обнаружить, что он по-прежнему сидит на постели, — в твоей комнате сидит срабатывающий на голос "жучок". Домоправитель прослушал запись и услышал, как ты обращаешься ко мне. Идем дальше. Второй фрагмент, пожалуй, поинтереснее. Твой хозяин попивает очередной стакан виски, входит наша Салли…
— Привет, — услышала девочка голос Суэй-на, — ходила подышать воздухом?
— Отвали.
— Ты же знаешь, что это вовсе не моя идея, — сказал Суэйн. — Постарайся не забывать об этом. Видишь ли, они и меня держат за яйца.
— Знаешь, Роджер, временами я испытываю сильное искушение тебе поверить.
— Попробуй. Это облегчит жизнь нам обоим.
— А временами я борюсь с искушением перерезать твою чертову глотку.
— Твоя беда, дорогая, заключается в том, что ты так и не научилась передавать дела другим. Ты все так же стремишься обо всем заботиться собственноручно.
— Послушай, ты, задница, я знаю, откуда ты взялся, и я знаю, как ты стал тем, кто ты есть. И где и что ты можешь нашептать в шайке Канаки или кого-то еще. Саракин!
Этого слова Кумико никогда раньше не слышала.
— Я снова получил от них сообщение, — светским тоном сказал Суэйн. — Она еще на побережье, но все идет к тому, что она вскоре сделает свой ход. Скорее всего, двинет на восток. Назад в твои давние охотничьи угодья. Похоже, это и вправду наш шанс. Сам дом — вне обсуждения. На том участке пляжа столько личной охраны, что ее хватит, чтобы остановить средних размеров армию.
— И ты по-прежнему будешь убеждать меня, что это всего лишь обычное похищение, Роджер? Будешь говорить, что ее будут держать до получения выкупа?
— Нет. О том, чтобы продать ее назад, ничего не говорилось.
— Так почему бы им не нанять эту армию? Нет никаких причин останавливаться на "средних размерах", так ведь? Набрать наемников, так? Нанять у какой-нибудь корпорации ребятишек из элитного отряда по извлечению. Не такая уж недоступная она цель, крадут же из исследовательских центров самые крутые мозги. Вызвать этих гребаных профи.
— В сотый раз тебе говорю — у них другие идеи. Они хотят, чтобы это сделала ты…
— Роджер, что у них на меня, а? Я хочу сказать: ты и вправду не знаешь, что именно у них на меня есть?
— И вправду не знаю. Но на основании той распечатки, которую мне вручили, могу рискнуть выдвинуть предположение.
— Ну?
— Все. Никакого ответа.
— Есть еще один момент, — продолжал Суэйн, — это всплыло только сегодня. Они хотят, чтобы все выглядело так, как будто она вышла из игры.
— Что?
— Обставить все так, как будто мы ее убили.
— И как, скажите на милость, мы это устроим?
— Тело они предоставят.
— Мое предположение: Салли покинула комнату без дальнейших комментариев, — сказал Ко-лин уже своим голосом. — Здесь конец записи.
Час он провел, проверяя подшипники пилы, потом еще раз их смазал. Стало уже слишком холодно, чтобы работать. Придется даже пойти на большее — согреть помещение, где он держал остальных: Следователей, Трупожора и Ведьму. Одного этого будет достаточно, чтобы нарушить хлипкое равновесие их с Джентри договоренности, но это бледнело перед тем, как объяснить сделку с Малышом Африкой и факт присутствия на Фабрике двух чужих. С Джентри не поспоришь — ток ведь принадлежит ему, потому как именно он выдаивает из Ядерной Комиссии электричество. Без ежемесячных заходов Джентри с консоли, этих ритуальных процедур, которые поддерживают у Комиссии иллюзию, что Фабрика находится где-то в другом месте и что это другое место исправно оплачивает счета, никакого электричества просто не было бы.
А кроме того, Джентри в последнее время стал совсем странный, подумал он, чувствуя хруст в коленях, когда попытался встать. Слик достал из кармана куртки пульт управления Судьей. Джентри был убежден, что у киберпространства есть некий Образ, какая-то всеобщая форма, вбирающая в себя всю совокупность информационных баз. Нельзя сказать, что это была самая сумасбродная идея, с какой Слик когда-либо сталкивался, но убежденность Джентри, что этот его Образ абсолютно, "тотально" материален, граничила с одержимостью. Постижение Образа стало для него сродни поискам Грааля.